Глава восемнадцатая

Если Звездный Опекун об Эльтанина до крови стер душу, то у Верховного Ткача из-за лорда Тэйгаса страдал разум. Для Гласа Мойр Устроитель Судеб превратился в зудящую головную боль, которая никак не желала его отпускать и в последнее время заметно усилилась, особенно после решения Ее Величества предоставить в распоряжение лорда Тэйгаса войско. Впрочем, даже этот ход Венценосной Вдовы не способен был заставить Немезара отступить в сторону или оставить наследного принца без поддержки. Наоборот: Глас Мойр убеждался, что действовать пора решительнее. К тому же, он никогда не ограничивался лишь одним козырем, и теперь собирался пустить в ход все до единой.

Первым шагом становился визит наследного принца к ялдарам. Вместе с Его Высочеством к ялдарскому кагану должны были отправиться два письма, но вручить следовало только одно из них в зависимости от исхода переговоров. Вторым тузом в рукаве Верховного Ткача был ритуал Нитей Вторжения, который Немезар собирался совершить над наследным принцем.

Тайная практика Нитей Вторжения считалась запретной и давно уничтоженной. Когда-то она передавалась от одного Верховного Ткача к другому. Позднее духовный наставник нынешнего Гласа Мойр, опираясь на собственные суждения, распорядился стереть любую память о Нитях Вторжения. Чтецов и прорицателей, рискнувших все-таки их использовать, отправляли на пожизненное заключение в Сумеречную Тюрьму.

Наставник Немезара считал миссию исполненной и не придал должного значения неуемному любопытству своего ученика. Немезар исхитрился сохранить один из трактатов о Нитях Вторжения до того, как все остальные были сожжены перед ступенями Храма Трех Сфер. Так юный Немезар узнал: непоколебимая воля Мойр всемогуща, но их мудрый взгляд не способен охватить все жизненные события человека. Богини указывали путь, направляли, но иногда глупые земные дети допускали ошибки, не до конца осознавая значение их посланий. Тогда чтецы обязаны были прийти на помощь каждому ищущему. Для этого они обращались к общим трактатам Ткани Небес или «Атласу Расплетений», где были собраны особые случаи изменения нити судьбы. «Атлас» описывал, как надлежит поступать, если золотая нить, сулящая величие, из-за неверного выбора скручивалась в грязный узел нищеты, или когда нить, должная сплестись в прочный узор с одной душой, по слепому наитию вязалась с другой, искажая рисунок. В таких случаях чтецы использовали знания предков как нож для швов и иглу, осторожно направляя человека к истинной цели, помогая разорвать ошибочные связи, не касаясь самой нити жизни. Также чтецы могли обращаться к «Ткани безвременья»: сборнику секретных посланий Мойр, никогда не звучавших в Храмах. Чтецы выбирали нужное и тем самым исправляли чужую судьбу, по-прежнему опираясь на волю богинь.

Нити Вторжения были куда более сомнительной и коварной техникой. Если иные ритуалы позволяли исправить ошибки, устранить фатальные случайности, то Нити Вторжения позволяли перекроить саму личность просителя. Для этого искусные в проведении церемоний Ткачи под особым углом проливали воду из священной реки Луксель в Мраморный Круг Ткани. Она растекалась причудливыми, хаотичными пятнами, в которых не было ничего, кроме игры света и тени. Но именно в этот момент совершалось таинство обмана. Опираясь на запретные тексты, Ткач указывал на случайные разводы и властным голосом наделял их смыслом. Он заставлял человека увидеть знамение: корону там, где была пустота, или клинок там, где сверкал блик. Чужая воля, облеченная в священные слова, вытесняла истинные желания, заменяя их навязанной целью. Человек покидал место проведения ритуала, искренне веря, что сама Судьба велела ему стать другим, и эта вера была столь несокрушима, что звездная карта его жизни действительно менялась в его покоренной душе. Наставник Немезара отвергал эту технику, но нынешний Глас Мойр считал, что нет противных взору богинь методов, если на кону стоит высшая цель. Потому Верховный Ткач и собирался применить Нити Вторжения, поведав принцу особое предсказание, согласно которому даже провал переговоров с ялдарами сулил успех Его Высочеству. Ведь и неудача укрепит его положение, показав готовность Каллистара признавать ошибки и более не допускать подобных.

Верховному Ткачу было, чем ответить армии лорда Тэйгаса. Устроитель Судеб влиял на действия и решения Дома Астеропы, обладал связями в Гильдии Каменного венца и сухопутных войсках под началом Астрега Вегаирда. Верховный Ткач состоял в коалиции с Хранителем Дома Тейгеты, Гильдией Стальных Углов, ответственной за кораблестроение, и навархом Флота Звездного Паруса. Боевое подразделение из оснащенных тяжелыми орудиями кораблей, служивших главной ударной силой Атластиона, располагалось в Нависфорде и контролировало морскую границу страны, море Галатеон и пролив Касталион. Кроме того, в распоряжении Гласа Мойр был Орден Безузорных, готовый по первому его зову прийти на помощь по всему Атластиону. Но даже с такой поддержкой Верховный Ткач чувствовал, как уходит время. Семья Аргейдов раскололась на две части, и Атластион все больше напоминал пороховую бочку, к которой Устроитель Судеб поднес зажженный факел, накрепко вцепившись в трон и не собираясь уступать его законному наследнику. Ткачу нужно было как можно скорее выбить почву из-под ног Устроителя Судеб и расчистить путь для Каллистара так, чтобы принцу не досталось пепелище вместо короны. Исключительно хитростью и точечными ударами, ведь любое открытое столкновение обескровило бы страну и оголило бы границы перед ялдарами, которые только и ждали момента слабости Атластиона.

К счастью, в распоряжении Гласа Мойр оставался его главный козырь — власть над храмами, дарующая прикрытие для хитрых маневров и необходимая там, где сталь оказывалась бессильна. Но здесь у Немезара возникла проблема иного рода.

Вскоре неподалеку от Талморна должна была пройти церемония открытия нового Храма Трех Сфер, и Верховный Ткач планировал, как говорилось, поймать голыми руками сразу две счастливых звезды. Провести церемонию с Нитями Вторжения для наследного принца и разместить Безузорных неподалеку от Легиона Солнечного Порога, который занимался подготовкой, возведением и укреплением оборонных сооружений. На церемонии открытия должны были появиться почти все представители знати Альционы и королевская семья, что придало бы больше значимости всему, что делает Верховный Ткач. В мыслях Гласа Мойр все складывалось как нельзя лучше, но реальность изобиловала проблемами. Повозки, груженные материалами, постоянно задерживались в пути. Несколько рабочих получили серьезные травмы, один погиб. Словно того было мало, Хранитель Дома Меропы подал прошение Покровителю Нитей о необходимости допросить нескольких купцов, связанных со строительством. Двух из них вскоре обвинили в преступлениях против Атластиона, и Верховного Ткача это известие впервые за долгое время заставило скрежетать зубами. Купцы были проверенными, с Храмами Трех Сфер работали давно на приятных и выгодных для обеих сторон условиях. Потеря таких людей в грядущем влекла за собой серьезные беды. Строительство затягивалось, и Глас Мойр не сомневался, кто стоит за прошением от Дома, но доказательств Немезар не находил.

К счастью для Гласа Мойр, церемонию открытия откладывать не пришлось, но обошлось это Немезару во всех смыслах дорого, а в волосах прибавилось еще несколько серебряных прядей. Их число могло бы оказаться куда больше, если бы Верховный Ткач узнал: в тот миг, когда он размышлял о церемонии, виновник его потерь тайно находился в Храме Талморна и любовался созданным по заказу Гласа Мойр витражом.

Сидя в плаще с низко надвинутым капюшоном, Эльтанин внимательно рассматривал огромную мозаику из цветного стекла и свинца. Для Устроителя Судеб она была не окном к Мойрам, а торжеством человеческого таланта. Витраж изображал небесный свод с отраженными на нем циклами времени. В самой верхней точке стрельчатой арки сиял диск из янтарного стекла. Лорд Тэйгас не сомневался, что на церемонии Глас Мойр назовет его «всевидящим оком богинь», но Эльтанин видел лишь идеально выбранный материал, сквозь который бил утренний свет, создавая иллюзию живого тепла. Вокруг светила вращалось кольцо малых сфер, изображающих фазы луны: вечный круг от тонкого серпа к полнолунию и обратно. Никакой божественности, лишь астрономический календарь, перенесенный на хрупкую поверхность. Создавая его, мастер виртуозно играл с контрастами: сияющая золотая сердцевина противостояла глубокому, почти чернильному фону ночного неба.

Взгляд лорда Тэйгаса скользнул ниже. От центрального диска, словно маятник, спускалась цепочка кругов, меняющих оттенок от молочно-белого к прозрачному. У самого основания витража, где синее стекло сгущалось до фиолетового мрака, прорастали желтые цветы. Они тянулись к свету, но были словно заперты в свинцовой темноте, заставляя думать о неизбежном закате и миге, когда Атропос перережет нить. Совершенство мозаики завораживало, приковывало внимание, заставляло неотрывно на нее смотреть. И все же часть сознания Эльтанина по-прежнему оставалась начеку. Устроитель Судеб, поглощенный созерцанием, все равно уловил за своей спиной порыв ветра и услышал тихий шелест чужого плаща. Эльтанин не повернулся, лишь коротко приказал:

— Говори.

— Ваше Сиятельство, — раздался голос Селены, старшей из «Клинков Гекаты». — Мы избавились от тридцати пяти Безузорных. Но я не уверена, что смогли обнаружить всех.

Уголки губ лорда Тэйгаса приподнялись.

— Все равно вы хорошо потрудились. Надеюсь, — он смахнул с колена невидимую пылинку. — Гласу Мойр понравится наш дар к грядущему торжеству.

Когда Верховный Ткач объявил о строительстве Храма Трех Сфер в Талморне, населенном военными и их семьями, от Великого Устроителя Судеб не ускользнул скрытый замысел. Немезар истово желал, чтобы как можно больше людей ощутили присутствие Мойр и свет их мудрости, смогли подношениями выразить им почтение и проникнуться бессмертным величием. Но также Талморн оставался для Верховного Ткача пустым пятном на карте его власти, и Немезар давно искал способы оставить там подчиненных. Строительство и дальнейшее обслуживание Храма, его сообщение с остальным Атластионом, любые другие повседневные нужды сонма чтецов как нельзя лучше подходили для того, чтобы задействовать Орден Безузорных. Для лорда Тэйгаса это было досадным препятствием и разобрался с ним Эльтанин в своей неповторимой манере. Он отдал распоряжение Клинкам Гекаты хоть из-под земли достать всех возможных Безузорных, избавившись от них без следа.

— Ваше Сиятельство, — вновь позвала лорда Тэйгаса Селена, на этот раз менее уверенно. — Позволите кое-что спросить?

— М?

— Вы чужды Ткани Небес. Так почему перед возвращением назначили встречу именно здесь?

— Посмотри, — из-под плаща показалась рука и махнула в сторону витража. — Глас Мойр не поскупился пригласить лучшего мастера в Атластионе. Мой отец когда-то хотел заполучить этого человека в свое распоряжение, но ему оказалось это не по карману. Этот мастер создает витражи на протяжении пятидесяти орбов, но его руки по-прежнему действуют твердо, а полет мысли восхищает. Здесь... Последователи Ткани Небес увидят то, что пожелает Глас Мойр. Я же вижу отражение всей дуальности мира. Ночь и день, солнце и луна, добро и зло, невозможные друг без друга. Великолепная работа, которой стоит любоваться в одиночестве, а не в окружении множества людей. Я ответил?

— Я поняла.

— Еще я хотел испытать что-то вроде зависти, — в голосе Эльтанина прозвучала едва уловимая грусть. — Я был бы счастлив, умей создавать нечто подобное своими руками.

Селена едва не поперхнулась. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы подобрать слова.

— Ваше Сиятельство, но... — Ключница глубоко вздохнула и все-таки сказала. — Позвольте напомнить. Совсем недавно вы обожгли ладонь, когда пытались сами заварить чай.

— Задумался. — процедил Эльтанин. — И отвлекся. Случайность.

— А чуть раньше...

— Ключница. Что бы там ни было, я задумался и отвлекся. Советую запомнить, и сделаю вид, что ничего не слышал. Теперь нам пора. Не стоит задерживаться.

Лорд Тэйгас поднялся, еще раз взглянул на витраж и неожиданно заметил, как в зал входит человек, о котором Эльтанин только что рассказывал Селене. Устроитель Судеб сделал Ключнице знак подождать и подошел к мужчине.

— Мастер, — Эльтанин поприветствовал его поклоном. — Позвольте засвидетельствовать почтение.

Старец обернулся. Его лицо было изрыто морщинами, самые глубокие из которых залегли в уголках его глаз, веером лучей рассыпаясь к вискам. Время полностью обесцветило его волосы, но никак не повлияло на стать и силу. Мастер оглядел Эльтанина и негромко хмыкнул.

— Молодой человек, для этого стоит хотя бы открыть лицо.

— Чтобы оценить подлинный талант, зрителю не обязательно выходить на свет. Поэтому прошу простить, но лицо я предпочту оставить в тени.

— Пусть будет так, — старец усмехнулся. — Но что же вас восхитило?

— Позвольте ответить издалека. Когда я был маленьким, некогда близкий мне человек отвел меня в Обсерваторию Альционы. Там я увидел витраж, который навсегда запал мне в душу. Вы знаете, что изображено на нем, мастер?

— Еще бы не знать, — он улыбнулся. — Если его создал я.

— Тогда вы должны понять, какое впечатление на мальчика мог произвести тот зодиакальный круг. Мастер, сколько оттенков синего стекла вы использовали? Пятнадцать?

— Именно столько, юноша. Неужели вы сразу это заметили? Что ж, остается только удивиться вашей детской наблюдательности.

— Вы мне льстите. Позже я несколько раз возвращался и считал. Тогда я осознал, на что способен человек, овладевший искусством управлять тем, что скрыто от глаз. Вдохновением, мыслью, судьбой. И я счастлив, что мне выпал шанс лично сказать об этом. Поблагодарить вас.

Мастер долгое время молчал. Лорд Тэйгас тоже хранил вежливое безмолвие, ожидая ответа. Прошло несколько люмен, прежде чем старец заговорил куда серьезнее, чем раньше.

— Я не знаю наверняка, кто вы, молодой человек. Но догадываюсь. Например, о вашей схожей силе влиять на судьбу. Не только на свою, но и на чужие. Позволите дать совет?

— Прошу вас, мастер, — откликнулся лорд Тэйгас, тем самым косвенно подтверждая догадку старца. — Это великая честь.

— В будущем вы обретете куда больше, чем имеете сейчас. Я не сомневаюсь в этом. Но чем выше вы будете забираться, тем более извилистой станет тропа, по которой вам придется ступать. Обрыв под ней станет опаснее, а цена за один неверный шаг вырастет. Если вам не посчастливится, вы оступитесь и упадете на дно пропасти, то обязательно оправитесь от падения. В это я тоже верю. Но когда вы будете заново отращивать крылья, подумайте об одном. Не обязательно обладать золотым оперением, чтобы летать. Ведь выше всего летает то настоящее, что живет в вашем сердце.

— Ваша мудрость бесценна. Я могу назвать себя обладателем истинного везения, если мне удалось прикоснуться к ней, — Эльтанин еще раз поклонился. — Я навсегда сохраню эти драгоценные люмены в памяти. Теперь позвольте вас покинуть.

— Идите, юноша. Возможно, мы еще когда-нибудь встретимся.

Ночная Ключница и Устроитель Судеб покинули Храм, следом бесшумными тенями скользнули пять клинков Гекаты. На пути к повозке, скрытой в густых зарослях, Эльтанин не видел наемниц, но кожей чувствовал их присутствие. Они все время были рядом, улавливая каждый шорох и каждую тень, готовые перехватить любую угрозу. Но если нападение клинки могли отразить, то от собственных мыслей Устроителю Судеб защититься было нечем. Слова Мастера всколыхнули память о другом человеке, когда-то давшем схожий совет. Думать о нем было мучительно, но лорд Тэйгас ни на миг не забывал, что в Атластионе есть тот, кого воспоминания терзают еще сильнее. Перед внутренним взором Устроителя Судеб предстали глаза, наполненные печалью и скорбью, отчего острая, пронзающая сотнями стрел боль пронзила сердце самого Эльтанина.

Разрубленная пополам кинжалом Клинка настоящая стрела упала под ноги Устроителя Судеб, и в тот же миг раздался крик:

— Назад!

Звон сталкивающегося металла вернул Устроителя Судеб в реальность. Он поднял взгляд и обнаружил, что путь перекрыли восемь людей в темных одеждах и масках. Судя по звукам с разных сторон, их было больше - предположить точное число было невозможно. Не поворачивая головы, Эльтанин процедил:

— Объяснись.

— Защищать! — отдала команду Селена и после того, как два «Клинка» ринулись в атаку, ответила. — Ваше Сиятельство, клянусь, я не понимаю!

— Поздравляю, Ключница, — голосом лорда Тэйгаса можно было заморозить весь Атластион разом. — Нас предал кто-то из твоих девчонок. Разбираться и наказывать будешь сама. Теперь делай свою работу.

Селена нырнула под направленными на нее ятаганами, и перерезала горло одному из наемников. Ровно дыша, она переступила через тело и метнула в другого ядовитый клинок, который достала на ходу. Эльтанин в это время по дуге отбил удар. Наемник ударил широко, намереваясь убить одним движением, но Эльтанин сместился в сторону, пропуская лезвие рядом со своим плечом, а затем пронзил бок врага. В этот миг к лорду Тэйгасу бросилась тень справа, но сзади нападавшего настигла Клинок. Она скрестила свои кинжалы на шее убийцы и вонзила их по рукоять, заставляя безжизненное тело тяжело рухнуть на землю.

— Молодец, быстро.

Успел похвалить Устроитель Судеб, прежде чем отбить атаку слева с такой силой, что вспыхнули искры. Эльтанин отбросил клинок противника в сторону, лишая того равновесия. Обычно манера боя лорда Тэйгаса напоминала выверенный и грациозный танец, то сегодня в его плавности сквозила ледяная жестокость: он до кости рассек оба бедра наемника и добил точным ударом в сердце.

Бой закончился так же внезапно, как и начался. Последний наемник стоял на коленях. Убийцу залило кровью, но раны были неглубокими, так ему хватило бы сил дождаться, пока Устроитель Судеб определит его участь. Его окружили четверо Клинков, остальные встали за спиной Эльтанина, готовые вновь обернуться быстрой смертью по первому приказу.

Устроитель Судеб стряхнул кровь с меча и приблизился к наемнику, который исподлобья буравил Эльтанина взглядом. Лорд Тэйгас, так же пристально глядя на него в ответ, одним ударом рассек маску, а вместе с ней и черную хламиду, открывая татуировку на груди. Черный орел с расправленными крыльями — символ Ордена Безузорных. Эльтанин, узнав его, громко расхохотался. Он сапогом толкнул убийцу, чтобы тот упал навзничь, наклонился и нараспев произнес:

— Ты будешь посланием своему хозяину, гордись этим. Жаль, он не объяснил, что никто не давал тебе права так открыто смотреть на меня.

Немедленно Устроитель Судеб вогнал меч в глазницу наемника, заставляя Безузорного истошно закричать. Безузорный попытался схватиться за лезвие, но Клинки придавили его руки к земле и пригвоздили кинжалами. Изо рта наемника пошла кровавая пена, а Эльтанин провернул лезвие. Лорд Тэйгас не останавливался до тех пор, пока пленник не потерял сознание от боли, и лишь после этого вытащил меч и выпрямился.

— Доставьте его к Храму Трех Сфер в Альционе, — распорядился Эльтанин, вытирая кровь полой плаща. — Бросьте перед воротами, привлеките внимание чтецов. И убедитесь, что они нашли этого отброса.

Эльтанин вернул меч в ножны, стянул и отшвырнул испорченные перчатки, а затем брезгливо одернул испачканные рукава. Оглядев плачевное состояние плаща, он вдруг засмеялся и картинно вздохнул.

— Снова ворчания от этого мальчишки Талика не оберешься, — притворно пожаловался Устроитель Судеб. — Все-таки уже третий раз за орб.

«В чем Талик не прав», — подумала Селена, но вслух спросила:

— Какие будут указания, Ваше Сиятельство?

— Для начала посчитай потери.

— Не хватает одной, — Селена опустила голову. Остальные девушки боялись пошелохнуться. — Тела тоже нет. Она исчезла.

Лорд Тэйгас пристально на нее посмотрел. В его глазах все еще колыхалась ярость, которой он только что дал выход. Ночная Ключница безошибочно ее узнала и опустилась на землю:

— Я виновата. Готова понести наказание.

— Поговорим об этом позже. Сейчас к повозке. Проверьте ее сверху донизу. Я должен быть уверен, что передвигаться в ней безопасно. Нам нужно возвращаться и готовиться к торжеству Гласа Мойр.

Великий Устроитель Судеб взглянул на безоблачное небо.

— Теперь я как никогда сильно желаю попасть на церемонию его богинь.