Глава семнадцатая

В их последний пульс луны, когда каждый нерв и без того был напряжен до предела, Эльтанин пах надвигающейся бурей — не той, что гудела за окнами. Небо захлебывалось дождем и поливало дворы Академии, капли бились в окна, словно пытаясь предотвратить непоправимое, но даже стихии это было не под силу. Она служила лишь декорацией: гром грохотал с той же тяжестью, с которой падали слова, а вспарывающие небо молнии подсвечивали стройный силуэт Эльтанина, который стоял у окна.

— Да как ты до этого дошел! — его голос больше не звучал, как прохладный ручей. Он обернулся бурлящей от ярости лавой. — Ты с ума сошел? Одно дело желать службы при дворе, но куда тебя несет?! Стать Устроителем Судеб?!

— Что не так? — рявкнул Антар в ответ. — Я так вижу свой путь! От Хранителя Дома к советнику Его Величества! Тогда я точно достигну всего!

— Я несколько свитков пытаюсь до тебя достучаться! Я просил тебя подумать! Я хотел, чтобы ты понял одно. В любом из Домов страны ты сможешь совершить невероятное. Но тебе не место при дворе!

— Да чтоб тебе нить узлом встала! — Антар швырнул в стену чашу, ее осколки с тоскливым звоном осыпались на пол. — Кто ты такой, чтобы решать, кто может служить при дворе, а кто нет?!

— Тот, кто видел и знает больше, чем ты! — после очередного выкрика Эльтанин попытался успокоиться. Он замолчал, потер виски и продолжил, только выровняв дыхание. — Антар, даже Хранителем Дома ты не выживешь при дворе. Если же случится чудо, и ты выживешь, то сломаешься. Из-за интриг, извечной маски на лице и потребности постоянно лгать. А ты не способен это делать! И никогда этому не научишься!

На этот раз раздался треск сломанного стула.

— Тебе-то откуда знать?! Или ты разбираешься в этом лучше меня?

— Ты забыл? — Антар отшатнулся от холодной ненависти в его голосе. — Я плоть от плоти человека, который целиком состоит из придворной гнили и вранья. Меня готовили к тому, чтобы я стал частью того мира, куда ты так стремишься. Грязного, отвратительного, мерзкого. Поэтому да. Я разбираюсь лучше тебя.

— Значит, тебя с детства готовили к жизни, которой ты не хотел? А кто все это время говорил о свободе выбора и собственной воле? Если служба при дворе так тебе противна, почему ты не отказываешься от нее? Хотя погоди... Когда речь заходит о регалиях, почете, власти, так удобно менять убеждения.

— Это. Мой. Выбор.

На каждое слово пришлось по шагу, и Эльтанин подошел ближе к Антару, сжавшему руки в кулаки.

— Я сам выбрал стать его частью. Но не по той причине, что мне нужны какие-то регалии. Антар, я не нуждаюсь в том, что дает двор. Мне нужна страна.

Антар в ужасе отпрянул. Эльтанин сказал это так ровно и буднично, словно сообщал о том, что хотел бы отведать на завтрак — и уж точно не о том, что собирается устроить в Атластионе переворот. Или...

— Подожди, — злость закипела в груди Антара с новой силой. — Ты сам метишь в Устроители Судеб? Поэтому так старательно убеждаешь меня? Находя какие угодно слова, кроме правды?

— Даже если я и хотел бы им стать, то никогда на таком бы не остановился. Мне этого мало. И я понимаю, к чему это приведет, чем за это придется заплатить. Именно поэтому я хочу тебя предостеречь и уберечь.

— Да кто тебе вообще сказал, что меня надо оберегать?! — заорал Антар. — Сколько мне, по-твоему? Я сам могу принимать решения, уж тем более о своем будущем. Даже отец не говорил того мне того, что ты! Так какое ты имеешь право? Ты мне не отец, не мать, никто!

Слишком поздно Антар понял, что именно выпалил сгоряча. Сказанное уже ядовитым жалом вонзилось в сердце Эльтанина, мгновенно обратив его из живого человека в ледяное изваяние. В глазах, еще мгновение назад сверкавших негодованием, отразилась невыносимая боль, которая охватила его целиком.

— Ник... — рвано выдавил он севшим голосом. — то?

— Я не то хотел сказать! Это неправильно!

Антар бросился к нему, но Эльтанин, из которого словно ушла вся жизнь разом, одеревеневшими руками оттолкнул его так, что тот отлетел в стену. Не смотря на него, не говоря ни слова, Эльтанин, чуть пошатываясь, вышел из комнаты. Антар же оцепенел, сдавленный паникой от осознания своих отвратительных слов. Когда ему наконец удалось прийти в себя и все же выбежать на поиски Эльтанина, найти его не удалось. Обреченно он вернулся в комнату, чтобы урвать у бури несколько жалких аструмов сна, необходимых для жалкого восстановления сил перед королевским экзаменом.

Эльтанин обратно так и не пришел. А когда утром одетый в парадную мантию звездников Антар, попытался открыть дверь, она не поддалась. "Должно быть спросонья и после случившейся ссоры не приложил достаточно усилий", — подумал Антар. И навалился еще раз, но итог остался прежним. Антару понадобилось несколько попыток, чтобы понять: дверь и не поддастся. Его заперли.

Сначала это казалось дурной шуткой. Антар дергал ручку до тех пор, пока ладонь не вспотела. Затем в ход пошли плечи и ноги. Массивная дверь глухо отзывалась на удары, будто насмехаясь над его бессилием. Паника, холодная и липкая, начала подниматься от желудка к горлу, и Антар заметался по комнате, словно раненый зверь, готовый ногу себе отгрызть, лишь бы вырваться из ловушки. Взгляд лихорадочно искал выход, и упал на окно.

Антар подлетел к створкам и рывком распахнул их. В лицо ударил свободный утренний ветер, но надежда тут же разбилась о серую брусчатку внутреннего двора, которую с высоты четвертого этажа было даже трудно разглядеть. Прыгать отсюда означало переломать ноги, а то и шею.

— Эй! Кто-нибудь! — заорал Антар. — Помогите! Я здесь!

Его крик утонул в шуме ветра. Он метнулся обратно к двери, колотя по ней кулаками так, что костяшки пальцев саднило до крови.

— Откройте! Выпустите меня!— голос срывался на хрип. — Кто-нибудь!

Без толку. Он остался один. Антар сполз по двери на пол, закрыв лицо руками, чувствуя, как внутри закипает бессильная ярость вперемешку с отчаянием.

Вдруг лязгнул замок.

Антар подскочил как ошпаренный. Дверь распахнулась, и на пороге возник мастер Гереон, один из смотрильщиков Дома Узора. Старик держал в руках связку запасных ключей и выглядел совершенно ошарашенным.

— Антар? — брови смотрильщика поползли вверх, собирая морщины на лбу в гармошку. — Ты почему здесь? Я шел проверить пустые комнаты и услышал шум... Как ты умудрился?

— Меня заперли! — выдохнул Антар, не тратя времени на поклоны и объяснения.

Он грубо оттолкнул наставника и выскочил в коридор.

— Постой! Кто запер? — крикнул ему в спину Гереон, но Антар уже не слушал.

Он летел по лестницам, путаясь в полах парадной мантии. Не помня себя, добежал до ворот Академии, с трудом нашел одинокий экипаж, заплатил двойную цену, умоляя ехать как можно быстрее, и по дороге мог думать только об одном: «Быстрее, быстрее, только бы успеть до того, как закроют ворота...».

Жизнь не собиралась его щадить. Задыхаясь, едва не плача, он выскочил из экипажа только для того, чтобы столкнуться с закрытыми воротами королевского дворца Атластиона и натолкнуться на дворцовую стражу. Стоило Антару подступиться к ним поближе, как ему тут же преградили путь.

— Я — звездник! — прохрипел он, пытаясь пройти. — Я из Академии Звезд и Судеб, я должен быть там!

Стражник даже не шелохнулся.

— Вход закрыт.

— Меня задержали! Я опоздал всего на пятнадцать люмен! Пропустите! — Антар попытался пролезть под алебардами, но его оттолкнули назад.

— Никаких исключений, — ледяным тоном отчеканил стражник. — Никто не входит и никто не выходит до окончания испытания. Уходи, парень.

Антар замер, глядя на высокие, наглухо закрытые створки ворот. За ними сейчас решались судьбы, за ними начиналось его будущее, ждали статус и место при Доме Майи, шанс исполнить все мечты и стать на одну ступень с Эльтанином. И это будущее только что исчезло. Правила королевского экзамена были непреклонны, и менять их не могли даже для самого принца. На экзамен Антар опоздал.

Силы, которые гнали Антара через весь город, мгновенно иссякли. Ноги стали ватными, и он осел на выложенную мрамором площадку. Он не плакал. Для слез внутри была слишком звенящая пустота. Антар просто смотрел на свои руки, на сбитые в кровь костяшки. Все орбы зубрежки, бессонные аструмы, мечты о службе в Доме Майи, теперь уже бесполезное письмо от его Хранителя... Все рассыпалось из-за одной запертой двери. Из-за чьей-то злой шутки.

«Из-за чьей-то?», — ядовито шепнул голос в почти пустой голове. — «Только один человек мог так с тобой обойтись».

Сказать самому себе роковое имя Антар не успел — к воротам подъехала легкая открытая коляска. В ней сидел молодой человек со светлыми, волнистыми волосами и открытым лицом, которого разбитый и еле живой Антар все равно узнал: наследный принц Каллистар.

— Что здесь происходит? — раздался звонкий голос.

— Да хранят Мойры Его Высочество! — хором отозвались стражи. — Тут опоздавший звездник. Прогнать?

— Погоди, — Каллистар поднял ладонь. Пригляделся и удивленно воскликнул. — Звездник Сириат?! Неужели это вы?

Он легко спрыгнул с коляски, игнорируя попытки слуги ему помочь и быстро подошел к Антару.

— Почему здесь, в пыли? Экзамен ведь уже...

— Я опоздал, Ваше Высочество, — прохрипел Антар, с трудом поднимаясь на ноги и пытаясь хоть как-то одернуть перекошенную мантию. — Меня заперли. Это была ловушка. Я бежал, я нанял экипаж... Но...

— Капитан, — тихо, почти просительно произнес Каллистар. — Я знаю этого звездника лично. Это один из самых блестящих умов Академии. Неужели мы не можем что-то придумать?

— Ваше Высочество, — страж склонил голову. — Двери Большого Зала запечатаны изнутри. Экзамен начат. По закону, утвержденному вашим прадедом, открытие дверей сведет на нет результаты всех участников.

Конечно же, Каллистар знал этот закон, как и то, что даже король не властен отмотать время назад или нарушить чистоту испытания. Здесь действительно ничего нельзя было поделать, как бы наследный принц того не желал. Он повернулся к Антару и горько вздохнул.

— Антар, — Каллистар положил руку ему на плечо, не брезгуя пылью на мантии. — Мне жаль.

Антар опустил голову. Последняя искра надежды погасла.

— Я понимаю, — прошептал он. — Простите, что побеспокоил вас, Ваше Высочество. Я уйду.

Он сделал шаг назад, но Каллистар не отпустил его плечо. Напротив, он сжал пальцы крепче.

— Постойте. Не уходите, — твердо сказал Каллистар. — Я не отпущу вас в таком состоянии. Садитесь в коляску.

— Но... мне не положено...

— Я считаю, что положено, — в голосе Каллистара прорезались непривычные жесткие нотки, тут же сменившиеся теплом. — Мы просто поговорим. Поехали.

Принц практически силой увлек ошеломленного Антара. Когда коляска тронулась, оставляя позади закрытые ворота и разрушенную мечту, Каллистар снова вздохнул.

— Зведник Сириат, мои слова могут показаться вам странными и даже неуместными. Вы сейчас переполнены горем и злостью. Но я все же позволю себе сказать. То, что вы не попали на экзамен, — большая потеря для Академии и любого Дома Атластиона, но удача для меня.

Антар поднял на него непонимающий взгляд.

— Ваше Высочество, о чем вы?

— Понимаете, в чем дело, — Каллистар побарабанил пальцами по колену. — Вы наверняка осведомлены о том, как проходит мое обучение. Сейчас я перехожу на ступень «Коронации духа», и мне предстоит сменить наставника. На этой ступени я волен сам выбрать того, с кем проведу ближайшие орбы. Его Величество уже предлагал мне нескольких одаренных мужей, но ни одного из них я не посчитал достойным. Мой венценосный отец согласился с моими доводами. Все-таки это самые важные орбы для будущего короля. Видите ли, звездник Сириат. Мне не нужны люди, которые умеют действовать только по протоколу и скучно пересказывать мне то, что я в состоянии прочитать сам, — Каллистар внимательно посмотрел на Антара. — Я хотел бы видеть рядом с собой талантливого, горящего мечтой человека, который обладал бы незаурядным умом. Вы понимаете, куда я веду?

— Ваше Высочество, я мог бы предположить, но не осмелюсь. Поэтому прошу меня простить, но я не понимаю.

— Антар Сириат. Вы проявили небывалое упорство, пытаясь попасть на экзамен. Вы проявляли его же в Академии. С самой первой встречи я восхищался вашими познаниями и стремлениями. И я невероятно грустил от того, что у меня нет шанса заполучить вас. Но воистину, Мойры благоволят мне. Ваше несчастье принесет счастье нам обоим, если вы согласитесь. Антар Сириат, я предлагаю вам стать Звездным Опекуном.

Последние слова повисли в воздухе, странные, невозможные, как если бы солнце вдруг взошло на западе. Звездный Опекун. Наставник наследного принца. Его постоянный компаньон и куратор его образования. Верный спутник, который должен направлять и поддерживать Его Высочество.

Антара словно ударили под дых второй раз за утро, но теперь это был удар, выбивающий воздух от изумления. Его мир, который только что катился в бездну, вдруг замер и перевернулся с ног на голову. Чтобы Хранителю Дома получить право беседовать с наследным принцем наедине, требовались орбы безупречной службы. Но Антару предлагали это прямо сейчас. Ему — опоздавшему недоучке.

— Ваше Высочество, это... это какая-то ошибка. Я ведь даже не сдал экзамен. Правила Академии Звезд и Судеб...

— ...не распространяются на меня, — перебил его Каллистар. — Все эти ваши официальные истории ко мне отношения не имеют.

Антар смотрел в светлые глаза наследного принца и видел там не жалость, а твердую уверенность. Отчаяние затрещало по швам, уступая место пугающему восторгу. Дверь в Дом Майи захлопнулась — но будущий король протянул ему ключи от Зеркального Павильона.

— Вы... вы серьезно? — выдохнул Антар, все еще не веря. — Но что скажет Его Величество?

— Я уверен абсолютно, — кивнул Каллистар. — Отец наверняка одобрит. Решение за вами. Итак, Антар. Каков будет ваш выбор? Покрытое туманом будущее — или жизнь рядом с несносным подопечным вроде меня?

В груди Антара, где еще минуту назад стоял могильный холод, вспыхнул яркий огонь. Предложение наследного принца было безумием, которое шло против всех привычных правил. И в то же время — шансом на спасение, на взлет к таким высотам, о которых Антар никогда не помышлял. Ему не нужно было много времени на размышления: такой шанс выпадает один раз, и подарить его воистину способны только великие Мойры. Отказываться от него для Антара было сродни самоубийству, и его ответ был очевиден.

— Ваше Высочество, — твердо произнес Антар. — Я могу поклясться, что мое усердие оправдает ваше доверие. Конечно, я согласен. Но точно ли Его Величество одобрит ваш выбор?

— Узнаем через два звена, — Каллистар по-мальчишески счастливо улыбнулся. — Я предупрежу отца, и мы будем ждать вас на приеме во дворце. Сейчас я помогу вам добраться домой, Антар. Отдохните, приведите себя в порядок и ни о чем не переживайте. Я обо всем позабочусь.

Каллистар Аргейд действительно мог позаботиться почти обо всем, кроме двух вещей, с которыми Антару предстояло справиться самому. Первое — ошеломление отца, неспособного до конца осознать и принять случившееся. Фебриан Сириат не успевал за стремительным ходом событий. Вот его сын должен был вернуться домой звездником, сдавшим королевский экзамен — и вот его сын не попадает на экзамен и становится Звездным Опекуном, за считанные аструмы получая то, о чем никто в семье Сириатов и помыслить не мог. Голова лорда Сириата разрывалась от огромного числа вопросов, ответами на которые обладал только Антар, но Фебриану хватило мудрости не мучать ими сына. Лорд Сириат справедливо рассудил, что главное для него сейчас — внимание и родительская забота. Антар нуждался в отдыхе перед аудиенцией у Его Величества, и Фебриан вместе с Эвтерией сделали все, чтобы младший Сириат его получил.

Но ни Фебриан, ни Каллистар, ни Ткань Небес и Мойры не помогли бы Антару справиться с невыносимой болью, ломающей кости, заставляющей неистово желать вырвать сердце и бросить падальщикам на съедение. Боли от того, что Антар так и не получил объяснения от Эльтанина. Появись он перед Антаром, найди для него хоть несколько слов, попытайся даже соврать, Антар поддался бы любой его лжи. Но об Эльтанине с той ночи ничего не было слышно, и чем больше люмен проходило с рокового разговора, тем быстрее черствело сердце Антара. Каждый сияющий момент превращался в перепачканный грязью камень, любовное слово — в раскаленный нож, а обещание — в проклятие.

В тумане мучений Антар не жил, а существовал до момента аудиенции, состоявшейся в Малом кабинете дворца Аргейдов. Одетый в новенький камзол Антар чувствовал, как воротник душит его. Его ладони вспотели, сердце колотилось где-то в горле, и он все еще не до конца верил в реальность происходящего.

— Антар, все хорошо. Не волнуйтесь.

— Это сложно, Ваше Высочество, — честно признался Антар. — Не судите меня. Нечасто и не каждому дано пережить то, что предстоит мне.

Каллистар хотел сказать еще пару ободряющих фраз, но стража доложила о прибытии короля, и оба молодых человека вытянулись в струну.

— Отец, — поклонился Каллистар.

— Ваше Величество, — повторил его движение Антар. — Да хранят вас Мойры!

— Оставьте церемонии, — отмахнулся Ролан Аргейд. — Я для этого вас в Малый кабинет и пригласил, чтобы поговорить в спокойной обстановке.

— В таком случае, отец, позволь представить Антара. Я говорил тебе о молодом лорде Сириате. О моем новом Звездном Опекуне.

— Я помню этого юношу, мы виделись на обеде в Академии. Позвольте выразить вам сочувствие, молодой лорд Сириат. И в то же время восхититься вашими упорством и мужеством. Эти качества я невероятно ценю. Вкупе с вашими достижениями это многое говорит о вас, как личности. Не только мой сын видит в вас потенциал, но и я. Вы станете тем самым верным человеком, кого я жажду видеть рядом с сыном. Поэтому не будем тратить время на то, что и без того ясно. Добро пожаловать во дворец, Звездный Опекун Антар Сириат.

Когда Антар и Каллистар после прощания вышли из Малого кабинет, Антар прислонился к прохладной мраморной стене, пытаясь унять дрожь в ногах. Ему понадобилось всего сорок восемь аструмов, чтобы рухнуть с вершины надежд на самое дно отчаяния, быть раздавленным у закрытых ворот, а затем вознестись к звездам. Из запертой клетки — «запертой твоим любимым» снова зудело на задворках разума, — он очутился в сверкающем Звездном павильоне. Отныне и впредь он стоял куда выше многих.

Куда выше Эльтанина, с которым Антару предстояло встретиться еще три звена спустя на церемонии прощания с Академией Звезд и Судеб. Теперь Антар имел полное право не посещать ее, но все же четыре орба он посвятил Академии, считался ее выпускником. Но больше всего хотел появиться на церемонии, чтобы посмотреть в глаза лишь одному человеку.

На церемонию Антар прибыл в одеяниях Звездного Опекуна. Все без исключения звездники и наставники смотрели на него во все глаза, за его спиной шептались, кто-то из старых друзей пытался узнать, почему звездника Сириата не было на экзамене, но сам Звездный Опекун никого не слышал и не видел. Кроме лорда Тэйгаса, который оттолкнул пытавшегося удержать его отца, бросился к Звездному Опекуну и закричал:

— Антар! Нам надо поговорить!

Никогда раньше Антар не говорил с ним так холодно, как в тот миг. Лицо Антара превратилось в жестокую, суровую маску ненависти, настолько неприкрытой, что Эльтанин непроизвольно остановился.

— Каково это, лорд Тэйгас? — процедил Антар, чье сердце разрывалось от боли и превращалось в пепел. — Так стремиться добиться цели, что не поскупиться на самые грязные методы. Но они не сработали. Каково это, так позорно проиграть в своих низких интригах? Может, хотя бы сейчас ты признаешь, что способен влиять далеко не на все? Посмотри на меня внимательно.

Он указал на герб королевской семьи на своей фибуле.

— Я даже помыслить не мог, что все сложится именно так. Но Мойры мудры и всемогущи.

— О чем ты? — Эльтанин еще никогда не был таким растерянным. Он стал похож на ребенка, которого обругали, не объяснив, за что именно, ведь тот не делал ничего плохого. — Я не понимаю. Что не сработало? При чем тут Мойры?

— Прекрати! С меня хватит твоего вранья! — рявкнул Антар, не замечая любопытных взглядов. — Ты лучше меня знаешь, до чего опустился! А сейчас стоишь и делаешь вид, что не в курсе? Как же мерзко. Но теперь я вижу твое истинное лицо. На самом деле ты ничем не отличаешься от тех, кто вызывает у тебя такое отвращение. Ты воистину один из них. И достоин стоять с ними в одном ряду. Не смей больше никогда ко мне приближаться.

Он развернулся и пошел прочь. Эльтанин изумленно смотрел на удаляющуюся спину, а затем рванул, чтобы попытаться догнать его. Но Марвен Тэйгас подал знак своим стражам, и они преградили Эльтанину путь, не давая ступить и шагу вперед. Всегда сдержанный Эльтанин кричал и звал Антара, но Звездный Опекун уходил все дальше, ступая так, словно идет по тропинке из раскаленных мечей.

Почти для всех, кроме родителей Антара и Солина Элария, ссора Антара и Эльтанина выглядела лишь концом долгой академической дружбы. Что для молодых звездников тоже не стало удивлением: в их возрасте обыденным делом считалось быстро сходиться и расходиться. Лишь Антар и Эльтанин знали, что по их жизням пронеслась буря, превратившая в руины то, что казалось сокровенной гаванью.

Позднее Антар узнал, что при выборе Эльтанином Дома для службы не обошлось без скандала. Лорда Тэйгаса желал заполучить ответственный за работу храмов Дом Келайно, но Эльтанин во всеуслышание отказал, презрительно заявив, что «его ноги никогда не будет в месте, которое бесстыдно застряло в прошлом». Свое согласие лорд Тэйгас отдал Дому Астеропы. Антар, узнав об этом, неизбежно вспомнил их последний разговор. Куда еще мог пойти расчетливый, готовый на что угодно ради цели человек, как не в Дом, отвечавший за всю военную мощь страны?

С этим известием драгоценная жемчужина Антара бесповоротно провалилась в черный, как первозданная тьма, песок дворцовых интриг и хитросплетений. Спустя орб Эльтанин Тэйгас получил титул Великого Устроителя Судеб, и над Атластионом во всем своем губительном блеске воссияла его Звезда Змея, которой благоволит Атропос. Подобно самой богине, Эльтанин отсек прошлое и теперь был волен распоряжаться чужими жизнями — а в мире Антара исчез тот серебристый лунный свет, который был для него жарче любого солнца.