Глава шестнадцатая

Кто бы мог представить, что оковы спадут из-за обычных персиков и определенных слабостей лорда Тэйгаса?

Эльтанин был не слишком прихотлив в еде, хотя зачастую отказывался от предложенных ему блюд. Особенно если в них недоставало специй или же юный лорд чувствовал среди прочего резкий запах ненавистной им баранины. Но были у него маленькие слабости, которые он тщательно скрывал, ото всех, кроме Антара. Эльтанин обожал персики. Когда Антар заметил эту его наклонность, он при вылазках в город всегда старался раздобыть парочку. А то и вовсе карабкался на персиковое дерево перед Домом Узоров, чтобы сорвать оттуда несколько плодов, принести в комнату, а потом наблюдать, с каким удовольствием Эльтанин поедает их. В день, изменивший их судьбы навсегда, Антар снова принес огромное блюдо со спелыми персиками и устроился рядом. Эльтанин делал записи и наслаждался угощением. Увлекшись настолько, что не заметил, как из уголка его рта вытекла капля сока.

Для Антара она скорее сорвалась, увлекая его в глубокую бездну. Разум будто впал в сон, мир сжался до размеров этой капли, а тело решило действовать по собственной воле.. Антар подался вперед, и его губы встретились с теплой кожей Эльтанина, коснулись уголка рта — осторожно, как касается нежного лепестка роса. Персиковый вкус разлился на его языке: сладость, тепло и сам Эльтанин. Антар прильнул ближе, губами задерживаясь у чужих губ, а затем осознал, что натворил.

Он отпрянул и взглянул на Эльтанина широко распахнутыми, как у пойманного животного, глазами. Антар подскочил, его щеки пылали, дыхание сбилось, он собрался лепетать извинения:

— Я... — слова никак не шли. — Я...

Эльтанин не дал ему закончить. Встал, крепко схватил за рукав, прижался к Антару и требовательно сказал лишь одно слово:

— Еще.

Антар застыл.. Кровь в его венах, казалась, потекла в обратном направлении, и пошевелиться у него не получалось. Видя его замешательство, Эльтанин сам подался навстречу. Похожие на лепестки губы коснулись Антара, и он почувствовал как мозоли от меча на руках Эльтанина шершаво скользят по щекам. Голова закружилась. Эльтанин не целовал его, а изучал, пробовал, словно изысканную сладость, привезенную из-за моря. Сначала Антар отвечал на поцелуй неловко, но совсем скоро отдался ему с пылом юной влюбленности. Стремился взять все, чем Эльтанин готов был его сейчас одарить, словно боялся, что это окажется сном, из которого он вот-вот вынырнет. Увлекшись, они смахнули на пол персики и пергамент, опрокинули стул и разбили пару чашек, но значения для них это не имело. Потому что им больше не было нужды прятаться ни друг от друга, ни от самих себя.

Это произошло в конце третьего орба обучения в Академии, а к началу четвертого, самого важного орба они стали жить вместе в Доме Общин. В миг, когда они перенесли вещи, на столике у кровати Эльтанина вновь стояло блюдо с персиками.

Желание звездников Сириата и Тэйгаса жить вместе удивления не вызвало. Ни у наставников Академии, ни у тех, кто хоть сколько-нибудь близко общался с Антаром и Эльтанином, которые привыкли проводить друг с другом почти все свободное время. Скорее наоборот: легкое недоумение вызывало то, что они не подали прошение управителю Дома Узоров раньше. На поверхности изменилось только место, где Антара и Эльтанина можно было найти. Истинные же перемены, сплетающие их души воедино, таились за закрытыми дверьми, когда двое учились жить рядом и подстраиваться друг под друга.

Лорд Тэйгас не просто казался несколько отрешенным от мирских забот, но и был таким. Собранный во всем, что касалось учебной дисциплины и занятий, и при этом способный превратить любое пространство вокруг себя в хаос за считанные люмены, заполнив его своими вещами. Его одежда, ленты для волос и гребни, книги и свитки беспрестанно появлялись в самых неожиданных местах комнаты. Педантичный Антар не возмущался вслух, лишь вздыхал и перекладывал очередной трактат на угол письменного стола. Но лорд Тэйгас чутко улавливал это похожее на водную рябь недовольство, и вскоре начал выбирать для своих вещей определенное место и старался возвращать их туда.

Антар же, привыкший вставать с пульсом зари, умываться ледяной водой и четверть аструма посвящать гимнастике, слишком сильно полюбил просыпаться рядом с Эльтанином. Пока он еще не открывал глаза, то как никогда походил на неземное существо, целиком сотканное из лунного света. С бледной до полупрозрачности кожей, с водопадом серебристых волос, которые Антар обожал пропускать сквозь пальцы и незаметно целовать. Солнце в эти мгновения касалось Эльтанина так же нежно и осторожно, как и сам Антар. Но вскоре веки его любимого вздрагивали, а пульс зари медленно расцвечивал стройное тело легким румянцем. Чуть лохматый после сна, Эльтанин открывал все еще затуманенные глаза, довольно жмурился и улыбался, вновь осознавая, кто лежит рядом с ним. Прижимался к Антару, кутаясь в его тепло, нашаривал теплую ладонь, переплетал их пальцы и хрипло шептал:

— Не хочу вставать.

Антар коротко смеялся в ответ, обнимал крепче и отвечал:

— Нам некуда спешить.

— Я тебя испортил или тебя подменили? У нас скоро начнется первое занятие. Нельзя опаздывать.

Антару хотелось приводить какие угодно аргументы, чтобы продлить эти невероятные мгновения до бесконечности, но увы: четвертый, решающий орб обучения накладывал на звездников слишком большую ответственность. От них требовалось проявить все свои таланты, показать множеству взоров ослепительный блеск достижений и заявить права на свое место в Атластионе. Поэтому при всем нежелании покидать принадлежащий только им двоим крошечный мир, Антар и Эльтанин поднимались, облачались в форму и спешили в Крыло Властей и Двора.

Четвертый орб в Академии Звезд и Судеб привел и к первым ссорам, которые в конце концов обернулись роковой бурей. Различия между двумя звездниками существовали всегда, изредка давали о себе знать и раньше, но теперь проявились в полной мере.

Антар Сириат истово желал служить в Доме Майи. Дом ведал торговлей и финансами, в его ведении находились торговые пути Атластиона, рынки, казначейства и королевский монетный двор. Одна из ветвей Дома располагалась в Майране, и оттуда Антар мечтал начать путь придворного. Город, пропитанный морскими ветрами, запахами соли и дерева кораблей, шумом гавани и рынков, звоном монет и стуками молотков манил его, как ни один другой. Поэтому будущий Звездный Опекун с голодной жадностью впитывал все, что на занятиях по торговым путям рассказывал Курос Вард. Глава Гильдии Каменного Венца был одним из немногих наставников, которых Антар забрасывал вопросами, и у кого просил дополнительные занятия, досконально изучая на них устройство торговых Гильдий. Будущий наставник наследного принца до мозолей на пальцах рисовал карты, до рези в глазах чертил схемы, зубрил каждую деталь в атласах, посвященных морям и рекам Атластиона. Когда занятия у звездников стали вести старшие Хранители Домов, у Антара было около десятка идей, которыми он с радостью поделился с Хранителем Дома Майи.

Тот внимательно изучил аккуратные записи Антара и долго, оценивающе изучал звездника перед собой. Затем Хранитель сказал:

— Юноша, я поражен. Вы проделали невероятную работу. Боюсь представить, сколько времени вам пришлось потратить на расчеты. Определенные идеи, само собой, требуют доработки. Но часть, — он покачал головой, будто сам не верил тому, что говорит, — я бы мог представить на совете прямо сейчас. Но подскажете, вы хоть раз бывали в Майране, плавали по Галатеону?

— Пока еще нет, — ответил сияющий от гордости Антар. — Но верю, что это произойдет в самом ближайшем будущем.

Глаза Хранителя округлились. Не скрывая восхищения, он воскликнул:

— Поразительно! Не припоминаю, кому в последние орбы удавалось бы удивить меня до такой степени. Знаете, что я вам скажу... Как вам известно, со своей стороны мы можем подавать рекомендательные письма Его Величеству перед королевским экзаменом. И если вы будете продолжать в том же духе, то смело можете рассчитывать на мое содействие.

Антар замер. Королевский экзамен был судьбоносным шагом для всех без исключения звездников. Он проводился в замке королевской семьи при личном присутствии кого-то из Аргейдов. Экзамен подводил итог под многочисленными учебными достижениями, позволял сразу завоевать расположение Его Величества и ступить на желанный путь службы во имя королевства. Он проводился раз в год, и для каждого Крыла отводилось ограниченное время. Пересдать его, опоздать, оспорить результаты: ничего из этого не допускалось. Провал на королевском экзамене или его пропуск обращал все приложенные звездником старания в прах — и только это испытание открывало дверь к желаемому. Но существовала возможность заранее на треть обеспечить себе успех, и ей была именно рекомендация кого-либо из Хранителей Домов. Поручительство высокого чина для королевского двора было наглядным подтверждением заслуг звездника, и многие готовы были решиться хоть на подкуп, хоть на предательство ради того, чтобы его заполучить. Антару же не пришлось просить: Хранитель уже готов был его предоставить.

Антар рассыпался в благодарностях, искренне пообещал стараться и добиться еще больших успехов. Попрощавшись с наставником, звездник Сириат домчался до комнаты, подхватил опешившего Эльтанина на руки и долго кружил его.

— Только представь! Если уже сейчас мои идеи нравятся, то что будет дальше! Сколько орбов мне понадобится, чтобы из Майрана добраться до королевского двора?! Спорим, всего два или три? Тебе, наверное, и того меньше. И мы будем вместе служить при дворе!

Мрачная тень, пробежавшая по лицу лорда Тэйгаса, исчезла так же быстро, как и появилась, но могла бы многое рассказать о посещавших Эльтанина мыслях. Но радость Антара была настолько заразительной, что лорд Тэйгас поспешил отогнать любые тяжелые думы ради того, чтобы разделить счастье с любимым.

Сложнее это стало, когда Антара вместе с другими выдающимися звездниками представили королевской семье. Визиты членов венценосной семьи в Академию были давней традицией, а единожды в орб с официальным визитом прибывали все Аргейды. В Зале вечных светил накрывали столы для сотни лучших звездников, и правящая семья сидела вместе с ними. Когда Антару выпала честь посетить этот обед, он привлек внимание наследного принца. Каллистар Аргейд лично подошел к нему, чтобы выразить надежды на скорую встречу при дворе. Этим принц не ограничился: на протяжении всей трапезы Его Высочество смотрел на Антара во все глаза, по-ребячески восторженно и разве что не влюбленно. Это прошло мимо звездника Сириата, в отличие от Эльтанина: хищно прищурившись, он наблюдал за Каллистаром, который с первой же встречи вызвал у него неприязнь. На том обеде она усилилась, и по возвращении в комнату Эльтанин положил руку на плечо Антара и твердо попросил:

— Будь с ним осторожнее. Его симпатия как зыбучие пески.

— Что? — Антар вскинул брови. — Почему ты так говоришь?

— Просто поверь мне, хорошо?

Возможно, Антар и поверил. Но венценосным вниманием, которое не ограничилось одним лишь обедом, был польщен. Каллистар бывал в Академии еще несколько раз, вновь и вновь прося Хранителя Семи Наук привести Антара. Аструм или два подряд звездник Сириат и Его Высочество проводили за беседой и в определенной мере сблизились. Глаза Антара горели, когда он делился впечатлениями от этих встреч с Эльтанином — а лорд Тэйгас слушал, не перебивая, но поджав губы. Всей душой он был против происходящего, и однажды все-таки не выдержал.

Антар вновь завел похожий разговор во время подготовки к тренировочному поединку. Но когда закончил, вместо привычной ласковой полуулыбки Эльтанина увидел холодное и суровое лицо.

— Что не так? — насторожено спросил Антар. — Ты странно выглядишь.

— Антар, — голос Эльтанина был таким же ледяным. — Принимать мой совет или же нет, твое дело. Но я прошу тебя как можно скорее отстраниться от Его Высочества. Тебе льстит его благосклонность. Но ты не осознаешь, чем она может для тебя обернуться.

Антар нахмурился.

— Чем же?

— Позволь не посвящать тебя в детали. Все, что могу сказать, — ты освоил немало наук, но пока еще не в полной мере научился видеть темную сторону людей.

— Ты ревнуешь?

— С какой стати? Как я и сказал, дело в том, что тебе не стоит сближаться с Его Высочеством. Поблагодари его за все и постарайся избегать впредь. Этот человек не по тебе.

«Не по тебе». Слова ударили по Антару и темным комом осели в груди. В них он услышал совершенно не то, что действительно пытался донести до него Эльтанин. Для Антара это было напоминание о его положении в обществе, далеком от молодого лорда рядом. Горечь, гнев и боль вылились в ответные слова.

— Раз уж пошло на то, и я кое-что скажу. Ты забываешься. По какому праву ты решаешь, с кем мне сближаться, а с кем нет? — чеканил Антар, окуная каждое слово в злобу. — Я мог бы это принять, соизволь ты посвятить меня в ход своих мыслей. Но ты не удостоил меня этой чести. Хотя мне думалось, что мы достаточно близки. Спасибо, что напоминаешь, что это не так. Я ведь тоже «не по тебе», Ваше Сиятельство?

Вопрос хлестанул по лицу Эльтанина, словно настоящая пощечина. Извечная маска сдержанности пошла трещинами, рот удивленно приоткрылся. Антар увидел в этом утвердлительный ответ, поднялся со скамьи и широкими шагами ушел, не оглядываясь. В сторону лорда Тэйгаса он не смотрел до самого начала их поединка. Он бил как никогда свирепо, поначалу заставляя все еще ошеломленного Эльтанина только отступать и обороняться. Вскоре лорд Тэйгас взял себя в руки и вступил в схватку в полную силу, от чего она все больше и больше стала напоминать битву настоящих врагов. Странное напряжение на грани ненависти, царившее между Антаром и Эльтанином, заметили наблюдавшие со стороны звездники. Вокруг поля повисла тишина, которую разрезал только безостановочный звон двух тренировочных мечей.

Лорд Тэйгас вышел победителем, вновь показав, насколько смертоносными могут быть красота и хрупкость, и Антар в абсолютной ярости ушел с поля. Эльтанин нагнал его только в комнате, где застал Антара сидящим на полу в изнеможении. Услышав, как тихо открылась дверь, и такие знакомые легкие шаги, Антар за два мига оказался рядом с Эльтанином и крепко его обнял.

— Прости меня, я вспылил. Я не должен был! Я не знаю, что на меня нашло!

— Я не сержусь, — Эльтанин погладил Антара по спине. — Я не умею на тебя сердиться. Давай забудем.

— Хотя нет... — Антар будто не слышал его. Он уткнулся носом в шею Эльтанина. — Я просто не понимаю, почему. Почему ты выбрал меня? Ты мог выбрать любого. Любую. Кого только пожелаешь. Это сводит меня с ума.

— Я выбрал тебя, потому что ты «не любой». Это стало ясно еще при нашей первой встрече. Все вокруг суетились, а ты был глубоким морем. Обласканным солнцем, в глубине которого много таится, и где можно спрятаться или утонуть, — с каждым словом и движением хватка Антара слабела, но из объятий Эльтанина он не выпустил. — Сила. Надежность. Скрытое от глаз ласковое течение. Вот что я в тебе увидел. Теперь понимаешь?

— Угу, — буркнул Антар. — А что, если я окажусь не таким? Обману тебя. Буду хуже, чем ты меня считаешь.

— Антар, — мягкие губы прижались к его уху. — Пусть твое ласковое течение станет ядовитым, я нырну в этот яд.

В поцелуях утонули любые другие аргументы, и так закончилась их первая крупная ссора. Но стала не единственным, что в тот орб им предстояло пережить впервые.

Хотя вместе они жили уже несколько свитков, а их постель была далека от целомудрия, в своих ласках Антар и Эльтанин еще не доходили до самого конца, и желание обладать друг другом по-настоящему стремительно росло. Подобно лесному пожару, который начинается с крошечной искры, а затем вздымается до небес, эта обоюдная жажда все сильнее пылала между ними. Она требовала, чтобы ее утолили как можно скорее, пока она все не испепелила. Но Антар все еще считал Эльтанина слишком драгоценным и не решался преодолеть этот рубеж, и через него перешел лорд Тэйгас.

В ту пору случился первый и единственный раз, когда Антар увидел Эльтанина смущенным. Он где-то пропал на несколько аструмов подряд, а вернувшись к пульсу тени, подошел к Антару, нервно вертя в руках небольшую жестяную баночку. Если бы Антар погружался в определенные развлечения столицы, то узнал бы на ее крышке рисунок, известный благодаря «Павильону ночного круга». Но будущий Звездный Опекун был слишком невинен для такого — впрочем, как и Эльтанин. Лорд Тэйгас еще раз крутанул баночку, шумно выдохнул и с большим трудом проговорил:

— Это масло мне дал Солин. Сам я не совсем знаю, как... Как делается... Только немного читал и слышал от Солина. Он объяснил, что без масла не обойтись, научил как им пользоваться. Он только рассказал, ты не подумай. Я все запомнил. И если ты готов... И хочешь...

Антар, чья кровь уже вскипала, не дал ему договорить. Он бросился на Эльтанина, как зверь бросается на угодившую в капкан добычу. Антар целовал, обнимал и ласкал его так, будто хотел поглотить его, вжать в свои плоть и кости. Последние добровольно одетые Антаром на свою страсть оковы упали с оглушительным грохотом, и лорд Тэйгас полностью отдался в его власть.

Их первая близость была неловкой, неумелой. Антар и Эльтанин смотрели друг на друга с явным смущением, но за ним уже таилась страсть иного рода. Попробовав ее неповторимый терпко-сладостный вкус, два любящих человека уже не смогли остановиться, не познав все ее грани. И как только тела оказались изучены достаточно, Эльтанин показал иную, незнакомую сторону своей натуры. Ненасытный, алчный, готовый вобрать в себя все без остатка и не останавливаться, пока не расколется душа: таким был Эльтанин Тэйгас, когда они с Антаром становились единым целым. Эльтанин был и жестоким в своей неготовности отпустить Антара хоть на миг раньше того, как они упадут на простыни в полном изнеможении. Он превращался в варвара, который остается доволен, лишь оставив после себя пустоту.

Они бросались друг к другу при первой возможности, словно их время было ограничено. Теперь на двоих Антар и Эльтанин делили не только благородные стремления, мечты, желания, но и страсть, спрятанную от чужих глаз. Тело Эльтанина превратилось в карту земель, по которым прокатился этот грех, и каждую из оставленных меток он носил с гордостью, подолгу рассматривал их перед зеркалом. Но и эта гордость была предназначена только двум людям, поэтому Эльтанин старательно прятал запястья и шею, если они в очередной раз свидетельствовали о несдержанности Антара. Остальные не заслуживали видеть ни единого такого следа, ни зыбкой тени такого Эльтанина, ни намека на того человека, который вскоре прижался к спине Антара, положил голову на его плечо и без тени сомнения в голосе произнес:

— Если бы я верил в богов, то поклонялся бы лишь одному из них. Если бы я верил в то, что судьбу определяют звезды, то следовал бы за одной.

Драгоценное признание обрушилось шквальным ветром. В ушах Антара зашумело, и все его ощущения свелись к окутавшему его аромату морской свежести, сотканному из надежды и обещания. Позднее Звездный Опекун корил себя за то, что с такой легкостью мог отличить любой полутон в аромате этого человека, и так и не научился различать его ложь. Но в тот миг, когда его сердце отбивало ритм боевого барабана, Антар крепко сжал ладонь Эльтанина, в незамысловатом жесте пытаясь выразить весь вихрь своих чувств. Антар думал лишь об одном: он будет верен Эльтанину до конца времен. Он будет беречь свою драгоценность, свою редкую жемчужину Северного моря.

После этого Антар познакомил Эльтанина со своим отцом, привезя его в не самый большой особняк Сириатов. Волнуясь, заикаясь, путая слова и положенные в таком случае правила, Антар представил лорда Тэйгаса, напрочь позабыв о том, что его отец и возлюбленный уже встречались при дворе. Фебриан выслушал сына с положенной случаю серьезностью, а потом громко расхохотался.

— Сын, у нас сейчас два пути, — отдышавшись, сказал он. — Продолжать церемонии или наконец пройти за стол, который уже накрыла твоя мать. Думай хорошенько сынок. Можешь прямо здесь. А я прихвачу юного лорда и угощу его приветственным вином.

— Благодарю вас, лорд Сириат, — Эльтанин вежливо склонил голову. — Давайте все же дождемся решения вашего звездного сына. Иначе мне будет неловко. И зовите меня, пожалуйста, Эльтанин.

— Кстати, сын впервые так официально представляет мне своего, — Фебриан на мгновение задумался. Слишком уж знаком ему был блеск в глазах Антара, но и сильнее смущать сына не хотелось. Поэтому Фебриан ограничился лаконичным, — друга.

— Ну вас, — проворчал Антар. — Идемте к столу.

То была семейная, теплая встреча, где Антар в какой-то момент почувствовал себя лишним. Эвтерия оставила мужчин почти сразу, а Фебриан и Эльтанин так увлеклись беседой, что Антар почти не успевал принимать в ней участие. Солнце успело закатиться за горизонт, а разговор все не заканчивался. Антар отступил от него по доброй воле, но весь обратился в слух, когда его отец, раньше служивший в Храме Трех Сфер, сказал:

— Я осведомлен о твоих высказываниях и проектах, Эльтанин. Как ни странно, я тебя поддерживаю. Может, именно из-за того, что видел Храм изнутри. Многие чтецы и сами недовольны тем беспрекословным подчинением воле богинь, которое им прививают с малых лет. Да и на одной вере в Ткань Небес Атластиону к настоящим переменам не прийти. Так что будь уверен, ты идешь в верном направлении.

— Мне лестно это слышать, лорд Сириат.

— Погоди, — Фебриан поднял винную чашу, и Эльтанин сразу замолчал. — Да, я поддерживаю твои идеи. Но ты высказываешь их слишком резко. Взять хотя бы твой успевший нашуметь трактат об образовании в Атластионе. Если воплотить твою затею и маленькие храмы переделать под школы, жизнь многих детей в стране изменится. Все это понимают. И поймет еще больше людей, если ты смягчишься и перестанешь так рьяно проходиться по некоторым хранителям Домов и уж тем более Верховному Ткачу. Ты же хорошо разбираешься в придворных делах. Разве не понимаешь, чем обернется твоя прямолинейность?

— Благодарю вас за наставление, лорд Сириат, — Эльтанин улыбнулся. — Для меня бесценно получить их. Я обязательно приму к сведению.

— Лучше бы так и поступил. Иначе беды не избежать. Кстати, ты уже выбрал, в каком Доме будешь служить?

— Я в размышлениях, — уклончиво ответил Эльтанин. — Впереди несколько свитков, есть время.

— Не хочешь вместе с моим красавцем в Дом Майи? — Фебриан чутко уловил, что Эльтанин хочет отойти от этой темы. — Хотя тебе в Майран не надо, ты там еще и все гавани перестроишь.

Над столом снова пронесся хохот Фебриана, от которого у Эльтанина почему-то теплело на сердце. Он посмотрел на Антара с благодарностью, и Антар расцвел в улыбке. Этот взгляд, заставляющий вспоминать теплые морские волны, прогнал тучи, набегавшие на Антара каждый раз, когда Эльтанин вновь высказывался о Храмах или Верховном Ткаче. Звездники Сириат и Тэйгас не во всем сходились во мнениях, и Антар предпочитал держаться более лояльной позиции. Он не отрицал, что влияние Верховного Ткача стоило бы уменьшить. Но считал, что не надо отнимать его почти полностью, как того хотел Эльтанин. Они предпочитали не спорить об этом противоречии, но подобно упорному глубоководному течению, оно подтачивало их отношения. Рано или поздно оно должно было превратиться в неудержимую волну, перед которой Антар и Эльтанин смогли бы устоять только рука об руку.

Волна обрушилась на них спустя два свитка. Два свитка, где нашлось место визитам в дом Сириатов, которые полюбили и владельцы дома, и Эльтанин. Свитки, когда лорд Тэйгас, повинуясь непонятному порыву, украл перчатку Антара, которую случайно заметил на одном из кресел. Быстро и ловко положил ее в карман, а потом прятал от Антара. Свитки, где находилось место бесчисленным касаниям и ласкам. Новым успехам — и все более затяжным ссорам, достигать примирение после которых становилось сложнее и сложнее. Но Эльтанин по-прежнему пах морской свежестью и любовью, и его аромат заставлял Антара верить в то, что они справятся с любыми трудностями. Что вместе придут к общему будущему и вместе сделают его лучше для Атластиона. 

Все рухнуло прямо перед королевским экзаменом.