Глава одиннадцатая

«Лирас приходит, цветы и песни приносит», — часто повторяли в Атластионе с наступлением первого свитка Поворота Пламени. В это время орба небо словно доставало краски из всех своих тайников разом и высыпало их на страну. От обласканных морскими ветрами берегов Майрана до окутанных туманами скал Келайна, от мрачных крепостей Нависфорда до зеленых приграничных земель, раскинувшихся неподалеку от Талморна: каждый уголок Атластиона надевал лучшие из своих пейзажей и бесстыдно ими щеголял. Поворот Пламени всегда был ознаменован еще и чередой шумных фестивалей, праздников, известными на всю столицу дебатами в Академии — и в воздухе витало сладостное предвкушение этих событий.

Но нынешний орб был омрачен тем, что в приятное волнение вплелось предчувствие надвигающейся беды.

Его первые ростки пробились сквозь землю в тот день, когда у ворот Академии случились беспорядки. Зачинщики, которых удалось задержать, все как один клятвенно заверяли, что пришли к Академии по собственной воле и только ради того, чтобы выказать почтение новому Хранителю Семи Наук. Как ни старались дознаватели выведать хоть что-то о причинах происшествия или зачинщиках, добытые сведения не складывались в единую картину. Допросу подвергся даже Солин Эларий, но его непонимание, растерянность и негодование из-за произошедшего были слишком искренними, чтобы дать повод в нем усомниться. Что не избавило Стража Звездного дома от подозрений — и Ликар стал пристально за ним следить. Но быстро разочаровался: в поведении Солина не находилось ничего преступного. Тем не менее, слежка за ним постепенно вошла у Ликара в привычку, и по неизвестным причинам избавляться от новой "традиции" он не торопился.

Ликар воочию убедился, насколько дружны Хранитель Семи Наук и Великий Устроитель Судеб, и часто презрительно кривился, становясь свидетелем их взаимных визитов. В один из которых Солину удалось узнать об истинном виновнике произошедшего в день церемонии его назначения. Хранитель Семи Наук представления не имел — да и не желал иметь, — о том, как Эльтанину удалось это выяснить. Куда важнее было то, что к беспорядкам был причастен Орден Безузорных, слепо подчиняющихся Верховному Ткачу. Не то чтобы это оказалось для Солина неожиданностью, но предсказуемость событий нисколько не уменьшила его расстройство. Эльтанину пришлось достать одно из лучших вин, чтобы спасти друга от меланхолии, а потом и вовсе познакомить с Селеной ради душевного спокойствия Хранителя Семи Наук. Беседа с ней без остатка развеяла грусть Солина, в душе которого неприязнь к Верховному Ткачу распустилась буйным цветом.

В то же время Покровитель Нитей распорядился допросить всех младших хранителей Дома Тейгеты, которые отвечали за порядок в Альционе в день церемонии. Почти все из них готовы были поклясться своими жизнями, что ничего не знают о произошедшем и не имеют к этому отношения. За исключением одного, в чьем ведении находились ближайшие к Академии хории — он молчал попросту потому, что исчез. Найти его не представлялось возможным, и главный Хранитель Дома выступил с предложением принять наказание на себя. Но Покровитель Нитей проявил своего рода милость и ограничился лишением жалования на половину орба.

Стоило схлынуть первой волне беспокойств, за ней пришла новая — и зародилась она в Сумеречной тюрьме. За толстыми, тщательно охраняемыми стенами, откуда не под силу было сбежать самым дерзким из преступников, началась эпидемия болезни, неизвестной лекарям Атластиона. Она закончилась так же быстро, как вспыхнула, но за короткий срок унесла жизни четверти обитателей Сумеречной тюрьмы. Когда в коридорах дворца люди Устроителя и Покровителя говорили, всегда непременно шепотом, об этом происшествии, то неизбежно задавали вопрос: как же так вышло, что среди павших от болезни оказались все до единого стражники и дознаватели, которые хоть раз входили в темницы к преступникам, в начале орба обвиненным в предательстве короны. Тайные коридоры и темные уголки полнились тихими пересудами, и все больше взоров обращались к Устроителю Судеб, будто ожидая от него объяснений.

Но Великий Устроитель Судеб казалось, не замечает ничего вокруг себя — и ничего из тех событий, что волновали остальных людей. После церемонии Солина он и вовсе стал вести себя скандально. Зачастил в «Дом теневых масок» и с видимым удовольствием проводил там время в обществе актрис и танцовщиц. Вино в его ложе лилось рекой, слуги то и дело подносили новые угощения, а с пульсом тени Эльтанин под руку с леди Саори, которая любила на ходу накручивать прядь его длинных волос себе на палец, скрывался в одной из комнат удовольствий. Слова Устроителя Судеб о его романтических предпочтениях, брошенные на праздновании в честь Солина, публика в конце концов сочла за шутку — и по столице поползли слухи о любовной интрижке между молодым лордом Тэйгасом и владелицей «Дома». Кто-то смаковал эти пересуды, как изысканный деликатес, кто-то отказывался в них верить и поддерживать любые разговоры на эту тему. Находились и те, кого они приводили в бешенство: Солина — из-за невозможности принять, что подобное вообще могло прийти людям в голову, и Звездного Опекуна — из-за укрепившегося в душе отвращения. И ревности. Липкой, вязкой, похожей на сотканное из тьмы болото. Которой Антар не мог найти ни выхода, ни оправдания.

И только Лианэя громко, заливисто хохотала, узнавая новые детали об "интрижке", которой никогда не заводила. В очередной раз услышав занятные и весьма пикантные подробности, она, покачивая изящной туфелькой, игриво бросила виноградинку в Эльтанина, который ловко ее поймал и отправил в рот.

— Еще чуть-чуть, я поверю во все, что они болтают. Устроитель, если это произойдет, берегись. Ты от меня не отделаешься.

— Я всегда могу продать свою половину заведения, и в таком случае ты будешь избавлена от моего общества.

— Не смей! — Лианэя выпрямилась на кушетке и одарил Эльтанина гневным взглядом. — Ты единственный мужчина, которого я могу выносить больше аструма подряд. И ты об этом знаешь! Потому не посмеешь поступить со мной, как... Как последняя корабельная крыса!

Эльтанин покачал головой.

— Надо реже пускать сюда гостей из Майрана. Иначе скоро ты совсем позабудешь, что зовешься благородной дамой.

— Да кого это волнует, — отмахнулась Лианэя и потянулась к ремеру. Осушила его до дна, чуть прикрыв глаза от сладости сириллы, и удобнее улеглась, вытянув ноги. Длинные стройные, которые умели танцевать так, что у зрителей начинала кружиться голова. На своих выступлениях она предпочитала оставлять открытыми только их, а лицо — с его изящным овалом, вытянутыми и раскосыми глазами, — скрывала под маской. Поддержав затею Эльтанина, она впервые за долгое время так часто появлялась на публике, не скрываясь — и сейчас могла легко ослепить своим обликом. Румяна, помада, краска для ресниц: все это она сделала по своим потребностям и своими руками из редких, драгоценных ингредиентов. Несколько умелых взмахов, и Лианэя Саори превратилась в спустившуюся к смертным богиню, не чуждую земных удовольствий. Она вновь наполнила ремер и посмотрела на Устроителя Судеб сквозь стекло.

— Сколько еще ты планируешь продолжать этот спектакль. Нет, мне нравится в нем участвовать. Я давно не выходила на сцену, хоть так могу продемонстрировать таланты. Но разве ты уже недостаточно сделал для воплощения своего плана?

— Осталось немного, госпожа Саори. Я разыграл все так, как и требовалось. Скоро настанет миг собирать плоды.

— Лорд Тэйгас, а тебе не кажется, что ты сделал даже больше, чем стоило? Все эти слухи наверняка дошли... — она слегка замялась. — Сам понимаешь, до кого. Ты хоть на миг пытался представить, какую боль причиняешь этому человеку?

— Постоянно, — Эльтанин прикрыл веки и устало вздохнул. — Но так для него лучше. Боль подпитает его ненависть, и тем дальше от меня он будет держаться.

— Ты беспокоишься о нем или о себе?

— Лианэя.

Леди Саори прижала указательный палец к губам. Холода в голосе Великого Устроителя Судеб, прозвучавшего в ее имени, оказалось достаточно, чтобы у нее отпало любое желание расспрашивать дальше.

Смысл затеи Эльтанина Тэйгаса был удивительно прост. После церемонии в честь Солина Покровитель Нитей и Ее Величество недвусмысленно дали понять Верховному Ткачу, какой позиции придерживаются — и кого будут поддерживать. Устроенные по приказу Верховного Ткача беспорядки — пойманный Селеной Безузорный признался в этом после пятнадцатого пореза раскаленным ножом и восьмого вырванного зуба — к нужному итогу его не привели. Ни репутацию Академии, ни имя нового Хранителя Семи Наук опорочить ему не удалось. Размышляя об этом, Великий Устроитель Судеб опасался, что Глас Мойр на какое-то время затаится и станет действовать осмотрительнее. Лорд Тэйгас хотел заставить его ошибиться. Прикинуться напыщенным, самоуверенным наглецом, празднующим победу еще до окончания сражения: что могло быть проще и действеннее?

На радость Талика, которого наряды лорда Тэйгаса приводили в необъяснимый восторг, Эльтанин спустил на роскошные ткани и работу лучших портных столицы совершенно неприлично много этернов. Ни разу он не повторился в своих одеяниях, посещая «Дом теневых масок», где заказывал только самые дорогие и редкие вина и угощения. Тем актрисам, что составляли ему в ложе компанию, посыльные позднее приносили огромные корзины цветов и роскошные до пошлости украшения. Эльтанина Тэйгаса все чаще называли безрассудным кутилой, и даже его отец отправил в поместье молодого лорда Тэйгаса несколько посланий. Устроитель Судеб швырнул их в огонь, не вскрывая, и продолжал свой фарс. И ждал, когда Верховный Ткач совершит попытку укрепить и свое положение — и положение Его Высочества при королевском дворе.

Такой случай вскоре ему представился — когда в столицу пришли вести об очередном нападении ялдаров, и был созван срочный Королевский Совет.

Постоянные столкновения с ялдарами были главной бедой в жизни Атластиона. Они начались так давно, что никто из ныне живущих астрегов не застал времена без сражений. Ялдары изо всех сил стремились отвоевать территории, когда-то захваченные одним из Аргейдов. То были плодородные зеленые просторы, которые подходили для разведения скота и земледелия, оттого особенно ценились и ялдарами, и жителями Атластиона. С тех самых пор, как они перешли во владения королевства, в ялдарском племени родилась легенда о великой битве, которая передавалась из поколения в поколение. В ней говорилось о «великом изгнании», «кровавой битве» и «волшебных землях, захваченных лукавым народом с морей». С ранних лет ялдарские дети росли с мыслью о необходимости вернуть принадлежащее им по праву, а вырастая, рьяно бросались в бой.

Конфликт умножала и обоюдная неприязнь двух народов. До сих пор в Атластионе многие считали ялдаров неотесанными дикарями, а их набеги лишь подтверждали уверенность, которую старательно поддерживал в умах народа не только Верховный Ткач, но и некоторые астреги и Хранители. В то же время, ялдарцы презирали жителей королевства, считая их потерявшими связь с природой недальновидными глупцами.

И хотя прежний король также вел сражения с ялдарами, незадолго до своей гибели он уже задумывался о том, насколько необходим мирный договор. Его Величество видел в нем не только долголетнее спокойствие для жителей Атластиона, но и очевидную выгоду. Ялдары по праву считались мастерами верховой езды и одаренными коневодами. Слава об их быстроходных скакунах шла не только по Атластиону, но и далеко за морем. Противостояние с королевством мешало им развернуть торговлю с другими странами в полную силу, и ялдарам приходилось искать обходные пути. Заключить с ними мирный договор, совместными стараниями организовать конный рынок, обсудить вопрос владения землей и на долгие орбы обеспечить мирную жизнь обеим странам: этого хотел почивший король. Столкновения с ялдарами наносили ощутимый удар по казне, и король стремился это остановить. С его гибелью вопрос о соглашении между Атластионом и ялдарами пришлось отложить, но с каждой новой приграничной битвой проблема вставала все острее.

Новый набег кочевого племени — Верховный Ткач не преминул напомнить о том, что именно о нем предупреждали Мойры в ночь Обряда Сшивания Нити, — вынудил совет вновь начать обсуждение возможных переговоров. В Зале созвездий разгорелись жаркие споры между Хранителями Домов, за которыми Покровитель Нитей наблюдал с равнодушным спокойствием — а Великий Устроитель Судеб с ленивой рассеянностью. Он оживился — что выражалось в медленном повороте головы в сторону говорившего — лишь когда вперед выступил наследный принц.

— Прошу у Покровителя Нитей слова, — громко, привлекая внимание сказал принц. Мизар Седантир кивнул, выражая согласие, и Каллистар торжественно произнес. — Озаренный вниманием и благосклонностью Мойр Атластион в этой ситуации должен явить диким народам свою мудрость. Наше королевство подобно старшему брату, которому надлежит образумить младшего и показать, каким должен быть путь к свету, лишенный грязи, крови и боев. Я уверен, что именно Атластиону стоит пойти навстречу ялдарам и отправить к ним послов. Именно мы должны сделать этот важный первый шаг и направить неразумных по верному пути. Позвольте мне принять на себя роль посла. Ради процветания Атластиона и мира для людей, которые надеются на нас. Я сочту за честь отправиться к ялдарам и могу принести клятву перед взорами Мойр, что приложу все усилия ради успеха.

На миг Зал созвездий затих. На лицах почти всех присутствующих отражались смятение и неверие. Лишь Верховный Ткач торжественно улыбался.

— Ваше Высочество, ваше рвение заслуживает всяческого уважения и восхищения, — мягко произнес Покровитель Нитей. — В нем мне видятся мудрость и отвага, которые ваш отец наверняка оценил бы по достоинству. Но уверены ли вы, что такая миссия окажется вам по силам?

— Даже больше, чем в том, что Солнце всходит на востоке! Столько орбов подряд меня готовили к тому, чтобы я мог повести Атластион за собой. Звездный Опекун и Глас Мойр одарили меня невероятным количеством знаний. Я убежден, что настало лучшее время применить их.

— Ваше Сиятельство, — Покровитель Нитей чуть повернул голову, обращаясь к Устроителю Судеб. — Хотелось бы услышать ваше мнение.

Ошеломленный словами Каллистара Звездный Опекун медленно поднял взгляд на лорда Тэйгаса. Остальные фигуры в Зале созвездий казались Антару размытыми.

Во многом исход Совета сейчас зависел от него, и придворные ждали его вердикта, следя за каждым изменением на бледном утонченном лице, которое оставалось холодным и равнодушным. Слишком спокойным для человека, у которого пытались отобрать блестящую возможность выслужиться и укрепить свое влияние.

Отчего-то Антару стало не по себе — и память Звездного Опекуна как нельзя кстати услужливо подкинула ему фрагмент из прошлого.

« — Я могу судить только по словам отца. Но он говорил, что каган ялдаров — сущий монстр. Он помешан на обрядах и подношениях, а без шамана не принимает ни единого решения. Не поверишь, даже перед тем, как отправиться в постель к жене, он идет к шаману! Как будто без шаманского бубна скакун кагана не попадет в нужное стойло!

— Эльтанин!

— Что? Я ничего такого не сказал! Пока не сменится каган, с ними не договориться. Можно еще попытаться похитить шамана, но вряд ли из этого что-то выйдет. Остается ждать».

Антар будто обратился в камень, а вместо крови по его венам потекли воды ледяной реки Криос. Очевидная догадка о причинах невозмутимости Устроителя Судеб вспыхнула ярким всполяром.

Он уже знал, что переговоры обречены на провал.

— Благодарю за доверие, Покровитель Нитей, — Эльтанин поклонился. — Я поддерживаю Его Высочество в высшем стремлении. Это уникальная возможность для Его Высочества проявить лучшие, самые достойные стороны, подобающие будущему королю. Если вы переживаете, что из-за юности ему не достает мудрости, то не волнуйтесь. Пусть с Его Высочеством отправятся выбранные вами мудрые советники, которые наставят его и поддержат в пути.

— Вот как. Глас Мойр, я хотел бы услышать и вас.

— Ваше Сиятельство Покровитель, — Верховный Ткач сложил ладони в благоговейном молитвенном жесте. — Я полностью согласен с Великим Устроителем и несказанно счастлив от того, что Его Сиятельство выразил свою высочайшую поддержку Его Высочеству. Храм Трех Сфер сегодня же готов обратиться к Мойрам за прорицанием. У меня нет сомнений, что оно будет благим и сулит удачу. Но только если Покровитель Нитей даст дозволение Его Высочеству исполнить столь важную для страны миссию.

Покровитель Нитей задумался и провозгласил:

— Да будет так. Его Высочество отправится к ялдарам от лица Атластиона. Советники, которые сопроводят его в поездке, будут назначены позднее.

После этого Совет не продлился долго, а после его завершения Звездный Опекун, сопровождающий наследного принца к покоям Эриданы, прямо поинтересовался:

— Ваше Высочество, признайтесь честно. Это была ваша идея, или вам кто-то подсказал?

— Наставник, правда, вышло замечательно? Я и сам не ожидал. Но вы меня переоцениваете, я еще не настолько дальновиден. Это все Глас Мойр! Вчера в ваше отсутствие он посетил меня и дал бесценный совет. Честно говоря, поначалу я сомневался, стоит ли выступить на Совете и предлагать себя в качестве посла. Но Глас... Он так меня поддержал! Наставник, вы гордитесь мной? Я сейчас так счастлив!

В этот миг Каллистар напоминал Звездному Опекуну молодого охотничьего пса, который впервые вырвался на охоту и помчался в лес, даже не взяв след добычи. Причина крылась в его уверенности в поддержке со стороны Гласа Мойр. Но чего еще можно было ждать от юноши, который уже в колыбели был королем?

Антар слушал его, и разрозненные мысли, осколками рассыпанные в сознании Звездного Опекуна, складывались в единую мозаику. Тот запутанный клубок сложных чувств, которые Антар испытывал по отношению к Устроителю Судеб, и терзающая его в последнее время ревность не дали Антару шанса понять логику поступков Эльтанина.

Пуская Верховному Ткачу пыль в глаза, Устроитель Судеб терпеливо ждал, пока ему подвернется возможность сыграть на его же гордыне, и был более чем щедро вознагражден за свое терпение. Пока все считали произошедшее проигрышем, Эльтанин Тэйгас одержал победу в схватке, которая еще даже не началась. Антар готов был поспорить на что угодно: Устроитель Судеб отправится в эту поездку вместе с принцем и будет упиваться триумфом, глядя на чужой провал.

— Ваше Высочество, — Антар ухватился за последний шанс образумить принца. — Вы не думаете, что стоит еще раз все тщательно обдумать и не торопиться? Ваше решение может иметь грандиозные последствия, размах которых вы пока не можете оценить.

Выражение лица Каллистара сменилось быстрее, чем Звездный Опекун успел моргнуть. Восторг сменился суровостью, доброжелательность — высокомерием, тепло — отчужденностью.

— Наставник, — холодно произнес Каллистар. — Я не отступлю. И сделаю вид, что не заметил сомнений в моих способностях. Надеюсь, впредь вы не опуститесь до неуверенности в собственном ученике. Если вам есть что сказать или вы хотите меня о чем-то предупредить, то говорите прямо и незамедлительно.

Антар должен был сказать ему. Этого отчаянно требовал здравый смысл. Предупредить его, пересказать старый разговор с Устроителем Судеб. Но слова никак не шли с языка.

— Прошу прощения, — Антар склонился, одновременно до крови впиваясь короткими ногтями в ладонь. — Я всего лишь исполняю свои обязанности наставника. Ни в коем случае не желая вас обидеть.

— Я знаю, — Каллистар смягчился. — Но в качестве жеста примирения пообещайте, что обязательно поедете со мной! Вы мне будете нужны там, словно воздух!

— Конечно, Ваше Высочество. Не посмею оставить вас в одиночестве в столь важный момент.

Каллистар широко улыбнулся.

— Так-то лучше. Теперь вынужден вас оставить. Я хотел бы навестить сестру перед визитом в Академию.

— Вы все еще уверены, что сегодня не нуждаетесь в моем сопровождении?

Каллистар покачал головой.

— Я справлюсь.

Его Высочество скрылся из виду, а Звездный Опекун, направился к себе в покои. Три письма от Ликара, касающихся выделенного Устроителю Судеб войска, ждали своего времени.