Глава десятая

Зал вечных светил Академии Звезд и Судеб открывал двери для торжеств всего несколько раз за орб, а такого количества знатных гостей не встречал уже давно. Кого-то размах праздника мог бы взволновать или смутить, но Солин в этой атмосфере был подобен птице, порхающей в райском саду. Он успевал уделить внимание каждому гостю, с искренней радостью принимал поздравления, переходил от одного человека к другому — и лишь очутившись рядом с Эльтанином, лениво прислонившимся к мраморной колонне, Солин признался:

— Кажется, я устал.

— Смирись, — Устроитель Судеб не торопился осыпать Солина словами утешения. — Нужно потерпеть всего пару аструмов. Ты поговорил почти со всеми.

— Именно, что «почти». Звездный Опекун ко мне еще не подходил.

— Не о чем беспокоиться, — Эльтанин допил вино и сделал знак слуге, чтобы мальчишка забрал пустой кубок. — Звездный Опекун скуп на слова, он не слишком тебя потревожит.

— Меня беспокоит не он, а тот, кто ошивается рядом. Скажу по секрету, — Солин придвинулся к Устроителю Судеб и доверительно прошептал. — Страж меня пугает, как никто другой. Каждый раз, когда его вижу, чувствую себя кроликом, которого вот-вот съедят.

— Не скажу, что твои волнения пусты. Но пока тебе ничего не угрожает.

— «Пока»?! — Хранитель Семи Наук заметно побледнел. — Устроитель, выкладывай все сразу. Или подскажи, что мне о нем точно надо знать. Вдруг я решу с ним подружиться? Мне нужны хоть какие-то знания на этот случай.

— Друзьями вам не стать. Но раз уж ты просишь. Страж Звездного Дома родом из Келайна, его отец был одним из самых доблестных майстрегов легиона Звездного щита. Ликар рос среди солдат, в первых сражениях участвовал, когда мы с тобой только учились меч в руках держать.

Солин скривился.

— С ужасом вспоминаю то бесцельно потраченное время. Все равно я так и не приручил эту чудовищную вещь. Но сколько ему тогда минуло? Двенадцать?

— Именно. А твое оружие — ясный ум. Но даже освой ты бой на мечах, против Ликара у тебя не было бы шансов. Его тренировал и обучал техникам сам астрег Вегаирд. Ликару прочили блестящее военное будущее, но после того, как его отец погиб во время очередного набега ялдаров, астрег Вегаирд принял решение отослать Ликара с границы и рекомендовал на службу при дворе. Это известие он принял без особой радости. Часть шрамов Страж получил от плети, которой его наказывали за протест.

— Буйный нрав, значит? — взгляд Солина, обращенный на Стража Звездного дома, стал заинтересованным. — Как он исхитрился занять свой пост?

— Благодаря нраву. Ликар — выносливый воин и отличный стратег. Помнит все и обо всех, о ком слышал. Стражи его чтят. Те, кто являл ему неуважение, заработали шрамы и переломы. Жажда битвы — часть его сути, и ему неважно, где сражаться.

— Как интригующе. Странно, что раньше мы с ним не встречались.

— Стражем Звездного дома он стал после того, как ты уехал из столицы. Вам негде было встретиться.

Солин хотел бы расспросить побольше, но рядом с ним и Устроителем Судеб возник Хранитель Дома Электры и увлек его прочь. Хранитель Семи Наук тут же позабыл о Ликаре — и предположить не мог, что в этот самый момент Страж Звездного Дома презрительно хмыкнул, не прекращая наблюдать за Солином.

— Почему я не удивлен тому, что они близки? Два расфуфыренных павлина, от которых начинает в глазах рябить.

— Ты ошибаешься, — отозвался Антар. — Один из них — змея.

— Не стану спорить, тебе виднее. Сейчас прости, мне нужно отдать стражам несколько распоряжений.

Антар кивнул и до начала торжественного обеда лишь единожды сдвинулся с места: когда улучил подходящий момент, чтобы выразить почтение новому Хранителю Семи Наук. Звездный Опекун одарил его несколькими скупыми, лишенными искренности фразами, но Солину и того хватило с лихвой. С момента возвращения в столицу он встречался с Антаром всего несколько раз, и лорда Элария постоянно терзало необъяснимое чувство вины — словно он должен был что-то сказать, но не находил нужных слов. Завершая краткую беседу с Антаром, Солин испытывал несказанное облегчение — и выражение лица Звездного Опекуна говорило о взаимности.

Вскоре служители объявили о начале обеда, и первыми за столом расположились Аргейды. Покровитель Нитей и Ее Величество по одну сторону, принц Каллистар и принцесса Эридана — по другую. Затем к королевской семье присоединились все остальные. По разные концы стола оказались Верховный Ткач и Хранитель Семи Наук, а Звездный Опекун и Великий Устроитель Судеб сели точно друг напротив друга. Всего лишь правила этикета, не более — но придворные стали переглядываться, предчувствуя занимательное зрелище и очередной повод для сплетен.

Перед гостями стали появляться блюда. Паштет из речной рыбы с пряностями, копченые сыры, хрустящие лепешки с медово-тминной глазурью, фаршированный инжир, жемчужные моллюски и запеченный луксельский окунь, запеченная с гранатовым соком баранина и картофель с розмарином, утка с корицей и засахаренными цитрусами, фазан с кориандром, тончайшие карамельные волокна «Нити Мойр», миндальные треугольники с северными ягодами: на столе каждый мог найти что-то по своему вкусу. Антар украдкой посмотрел напротив и поспешил отвести взгляд. Звездному Опекуну стало одновременно противно и тоскливо: он до сих пор мог с легкостью угадать все до единого блюда, которые выберет Устроитель Судеб. Как и в прошлом, он все еще отдавал предпочтение изобилию трав и пряностей — даже если от их россыпи заходился в кашле. Когда такое случалось, Эльтанин сразу тянулся к лимонной воде с мятой, которую привык держать поблизости, — и сейчас перед ним стоял наполненный ею до краев хрустальный кувшин. Горькое понимание того, насколько хорошо он помнит привычки этого человека, жалило Антара изнутри и вызывало желание выпить чего-нибудь крепче обычной воды, чтобы унять неуместное жжение в груди. Будто по велению Звездного Опекуна, слуги принесли медовуху и светолик. Этим искрящимся вином, которое принято было открывать только по особым случаям, и наполнили кубки.

Покровитель Нитей встал — и вокруг стихли шепот и шелест одежд.

— Сегодня мы приветствуем нового Хранителя Семи Наук, — торжественно заговорил Мизар Седантир. — Лорд Эларий, ваша должность — не только честь, но и груз, который не каждому под силу вынести. Но в ваших талантах и силах я не сомневаюсь. Мы осушим наши бокалы за вас, лорд Эларий. И за тех, кто будет идти рядом с вами, заставляя свет знаний сиять еще ярче. За Хранителя!

— За Хранителя! — поддержал его хор голосов.

— Лорд Эларий, — когда стих шум первого поздравления, заговорила Ее Величество. — За свою жизнь я не раз видела, как люди покорно склоняют головы перед судьбой. Но не реже — как судьба склоняется перед упорством разума. Желаю вам не терять ясности ума и смелости сердца. Берегите в себе умение искать и удивляться. Пусть с вами остаются стойкость и мудрость, а знания станут вашим крепким щитом.

Устроитель Судеб вновь поднял кубок вместе со всеми и едва заметно усмехнулся. Ему предстояло взять слово следующим, а затем наступал черед поздравлений Верховного Ткача — и Эльтанин с нетерпением ждал его речи. Покровитель Нитей и Венценосная вдова дали понять свою позицию, Великий Устроитель Судеб добавил к их словам пару точечных штрихов — а затем взоры устремились на Верховного Ткача.

По-отечески ласково он позвал:

— Блистательный Хранитель Семи Наук! Тот, кого небеса много орбов подряд вели к этому мигу. Мойры приготовили для вас удивительную судьбу, и нить этой судьбы светится истинным золотом. Прежде чем прийти сюда, я обратился к ним — и Мойры ниспослали вам, Хранитель, особое пророчество. Оно гласит: «Корабль, что выходит в звездную тьму, держит на воде не страх. Его путь прям, если есть тот, чья нить крепко сплетена с судьбой капитана». И потому, лорд Эларий, я желаю вам среди сонма голосов услышать тот, что верно направит вас. Пусть он принадлежит мудрому человеку, чьими стараниями ваш путь будет ровным и лишенным препятствий. Тогда Академия не просто шагнет вперед — ее паруса наполнит правильный ветер.

«Хорошая попытка, Глас», — подумал Эльтанин. — «Но бестолковая». Что тут же подтвердил Хранитель Семи Наук.

— Благодарю Верховного Ткача за наставления, — вежливо поблагодарил Солин. — Какое счастье, что такой спутник у меня уже есть.

— Мойры воистину благосклонны к вам, Хранитель, — отозвался Глас Мойр, не меняясь в лице. — Пусть так и остается.

Когда с речами было закончено, гости смогли наконец приступить к трапезе. Беседа перетекала от одной темы к другой, но Верховный Ткач, сам того не осознавая, уже успел повлиять на разговор — и вскоре он сделал еще один оборот, вернувшись к теме спутников. Хранитель Дома Электры похвастался тем, что его младший сын привел в дом совершенно очаровательную невесту, и Покровитель Нитей поздравил его с грядущим важным событием. Присоединился к Покровителю Нитей и Глас Мойр.

— Вас постигло настоящее счастье, — улыбаясь, произнес Верховный Ткач. — Не каждому такое написано по судьбе. К сожалению, многим из нас не суждено познать чудо настоящей любви. Остается принять это как высшую волю. Те, чьего полотна милость высочайших чувств не коснулась, могут лишь втайне завидовать благословенным. Я уверен, что и Покровитель Нитей, и Устроитель Судеб согласятся со мной. Ведь в этом мы с ними невероятно похожи. Нити, сплетенные Клото и Лахесис, не предусмотрели для нас любви.

— Слова Верховного Ткача полны такой неизбывной тоски, — Эльтанин прокрутил в руке кубок и посмотрел на Немезара. — Возможно, вы и сами понимаете, насколько грустно жить с мыслью о том, что мы можем только покорно ждать и никогда при этом не дождаться встречи с предназначенным человеком? Вместо того, чтобы выбрать любимого по душе и сердцу, не оглядываясь на чью бы то ни было волю. Возможно, обстоятельства окажутся сильнее выбора, но все равно он будет сделан.

— Я согласен с Его Сиятельством Устроителем, — неожиданно вмешался в разговор наследный принц Каллистар. Приборы замерли в руках гостей, на несколько мгновений повисла тишина, в которой звенело всеобщее удивление. — Но лишь в том, что касается выбора, связанного с дорогими сердцу людьми.

Каллистар повернулся к Антару.

— Наставник, вы помните одно из домашних заданий, которое давали мне? Я отвечал вам, но хочу повторить свои слова при всех, — Его Высочество поднялся. — В недавнем прошлом Звездный Опекун спросил меня. Смогу ли я предать наказанию сестру, если окажется, что она пошла против воли небес и причинила вред семье Аргейдов или Атластиону. Мне понадобилось время, чтобы найти правильное для меня решение. Я озвучу его в вашем присутствии. Я ответил: «Нет». Потому что таков мой выбор. Защищать сестру так долго, как это возможно.

— Брат, — Эридана прижала ладони к груди и прошептала так тихо, что расслышать это смогла только Найрея. — Почему ты мне об этом не рассказывал?

— Похвальная отвага, Ваше Высочество, — Верховный Ткач встал и низко поклонился, стараясь отогнать возникшее раздражение. Этот мальчишка не нашел другого момента, чтобы сделать глупость? — Но все-таки между вами — юношей, который олицетворяет надежду Атластиона, и Великим Устроителем Судеб есть важное отличие. Вам предначертано любить и оберегать близких. Его Сиятельству — быть одиноким. Ведь таким было прорицание для него, уважаемый лорд Тэйгас?

На этот раз Верховный Ткач обратился не к Эльтанину — а к его отцу. Меньше всего на свете старшему Тэйгасу хотелось участвовать в споре между сыном и Гласом Мойр, но и уклониться от ответа не мог. Лорд Тэйгас прочистил горло и кивнул.

— У Вашего Сиятельства отличная память. Именно так сказал прорицатель, которого к нам отправил Храм Трех Сфер.

— «Станет двигателем перемен, будет гибким, но одиноким», — нараспев произнес Немезар, садясь обратно. — Я помню это предсказание. И ведь Мойры оставили еще одно послание будущему Устроителю Судеб? «Рожденный при Драконе, он станет змеей, что охраняет корону». Стоит ли удивляться, что человеку с таким великим предназначением не обрести сердечного счастья? Грандиозные свершения приносят славу, но требуют огромной платы.

— Разве Его Сиятельству грозит одиночество? — Хранитель Дома Келайно, который до этого мига вел ожесточенное сражение за самый лакомый кусочек бараньей ноги с Хранителем Дома Меропы, вмешался в разговор. — У нескольких наших астрегов дочери вот-вот достигнут возраста Ритуала Слияния. Каждая из них сочтет за милость небес возможность сопровождать Устроителя Судеб на жизненном пути. Ему нужно лишь выбрать одну из девушек, и вопрос решен.

Рука Звездного Опекуна дрогнула, его пальцы сжались чересчур сильно. Принцесса стыдливо опустила глаза, а Покровитель Нитей нахмурился. Эльтанин, от начала и до конца этого словесного представления лениво подпирал подбородок ладонью, теперь решил, что с него довольно. Неспеша протянув руку, он легонько щелкнул пальцами по своему кубку. Тот откликнулся с негромким звоном, которого оказалось достаточно, чтобы заставить шум стихнуть.

— Мне лестно знать, — Эльтанин растягивал слова, и от этого у людей рядом с ним по спинам пробежала дрожь. Многие знали, что так он разговаривает исключительно в те моменты, когда по-настоящему недоволен. — Что обо мне и моем благополучии беспокоится столько людей. Но я вынужден просить вас оставить любые разговоры, идеи и хлопоты, связанные с моими сердечными делами. Я не хотел бы давать пустых надежд и уж тем более ранить какую-либо чудесную девушку.

— Ваше Сиятельство, любая юная особа будет счастлива рядом с вами.

— Не будет, Хранитель. Прекрасные девы подобны цветам. Им нужны внимание и забота. Я не могу их дать. Даже не потому, что посвятил всего себя Атластиону. Хотя это и главная причина. Но... Дело в том, что меня не интересуют женщины.

Эльтанин выждал, пока ошеломление волной прокатится по Залу звездных светил, пока изо рта слишком болтливого Хранителя Дома Келайно вывалится кусок мяса, и добавил:

— Впрочем, мужчины тоже. Я принадлежу Атластиону. Советую обратить внимание на кого-то более подходящего. Например, — Эльтанин оглядел гостей и остановился на конкретном человеке. — Почему бы вам не озаботиться будущим Звездного Опекуна?

Принцесса Эридана вспыхнула от смущения — а на лице Антара проступил румянец гнева. Он впился в Устроителя Судеб злобным взглядом, но Эльтанин уже отвернулся и продолжил.

— Подумайте. Звездный Опекун хорош собой, атлетично сложен, блестяще образован. Он видный придворный деятель, мудрый и осмотрительный мужчина. На месте любой барышни я предпочел бы его своей персоне.

— Вы скромничаете, Ваше Сиятельство, — казалось, ничто уже не может остановить Хранителя Дома Келайно. — Но кто я такой, чтобы с вами спорить!

Этот пышущий азартом и желанием осчастливить чужие сердца мужчина незамедлительно переключился на Звездного Опекуна, которому пришлось терпеливо, но достаточно холодно отбиваться от любых предложений о встрече с юными красавицами. Только спустя четверть аструма разочарованный Хранитель оставил свои бессмысленные попытки — и ровно столько понадобилось Антару, чтобы рассвирепеть окончательно.

Но Звездный Опекун не выпустил свой гнев наружу сразу. Антар дождался окончания трапезы, улучил нужный момент и самым вежливым из возможных тоном обратился к Эльтанину:

— Могу ли я попросить Великого Устроителя Судеб об аудиенции? Есть загадка, которую я никак не могу разрешить, и только Ваше Сиятельство способен помочь.

Эльтанин похолодел изнутри, но голос его был ровным, когда он ответил:

— Я в вашем распоряжении.

— Тогда прошу Ваше Сиятельство проследовать за мной.

Они направились к выходу из зала, и Солин, глядя им вслед, тихо вздохнул. Окажись эти двое по одну сторону, они бы стали идеальными союзниками. Иди они к одной цели, не нашлось бы в этом мире силы, способной их остановить и сокрушить. Но сейчас они были так же далеки друг от друга, как Плеяды от волн моря Галатеон, и нельзя было сказать, способно ли хоть что-то в мире это изменить.

— Сын, — отвлек Солина от размышлений старший лорд Эларий. — Удели-ка время своему старику.

— Конечно, отец. Когда еще потом получится свидеться.

Хранителя Семи Наук увлекли в новую беседу — а в кабинете, куда Антар привел Великого Устроителя Судеб, Звездный Опекун прикрыл дверь и со всей силы ударил о нее кулаком.

Эльтанин вздрогнул и отшатнулся.

— Объяснись, Устроитель, — прошипел Антар. — Снизойди до простых смертных. Расскажи, что ты там устроил.

— Они меня утомили, — отозвался Эльтанин, который старательно отгонял непрошеные воспоминания о том, когда они со Звездным Опекуном последний раз разговаривали один на один. — Мне стало скучно. Я решил развлечься.

— Вот как, — голосом Антара можно было дробить камни и замораживать города. — И поэтому ты втянул меня в свою очередную игру? Что ж. Позволь отплатить тем же. Но у меня иные забавы.

Устроитель Судеб не успел опомниться, как на его шею легла сильная ладонь, и Звездный Опекун толкнул Эльтанина к стене. С глухим звуком он ударился затылком, негромко зашипел от боли и вскинул руку. Не для того, чтобы оттолкнуть Звездного Опекуна, а для того, чтобы положить обтянутую перчаткой руку на его запястье. Эльтанин оказался прижат к поверхности, Антар угрожающе навис над ним, но сердце молодого лорда Тэйгаса продолжало биться ровно. Антару это показалось настолько отвратительным, что его гнев достиг предела и готов был вот-вот раскаленной лавой вырваться наружу. Звездный Опекун усилил хватку, наклонился к Эльтанину и процедил:

— Когда-то я рассказывал тебе, что в детстве голыми руками свернул шею кобре, которая заползла к нам во двор. Глядя сегодня на тебя, я убедился, что ты ничем не отличаешься от той твари. Так почему бы мне не повторить этот трюк на тебе, Устроитель?

На губах Эльтанина мелькнула тень холодной усмешки. Его ладонь на запястье Звездного Опекуна напряглась, и лорд Тэйгас потянул руку Антара на себя, заставляя его усилить нажим.

— Так что тебя останавливает, Опекун? — его голос прозвучал уже хрипло, но все еще уверенно. — Сделай это прямо сейчас.

Пальцы Антара сомкнулись крепче. В его груди проснулась жгучая тяга завершить начатое — надавить еще, заставить сорваться на хрип, стереть Устроителя Судеб со страниц Атластиона. Не думать, не вдыхать тонкий аромат окутанного соленым морским воздухом жасмина, лишь сдавливать до хруста.

На скулах и шее Устроителя Судеб проступил румянец. Дыхание стало неровным, губы приоткрылись, на ресницах появились крошечные капли, сердце наконец забилось чаще, вызывающий взгляд затуманился.

Звездный Опекун был в шаге от того, чтобы избавить страну от молодого лорда Тэйгаса — но в сознании Антара вспыхнуло слишком яркое, слишком живое воспоминание.

Он уже видел Эльтанина таким.

На мягких простынях комнаты в Доме Общин. Видел тот же влажный блеск в глазах, те же приоткрытые губы, слышал то же неровное дыхание.

Тело Антара будто обдало жаром. В груди стало тесно, словно его самого на мгновение лишили воздуха, он резко одернул руку и отступил на несколько шагов. Эльтанин громко закашлялся и потратил почти люмену на то, чтобы восстановить дыхание. Вскоре его лицо приобрело прежнее надменно-спокойное выражение. Он тщательно, выверенными движениями поправил воротник и пригладил растрепанные волосы.

— Так быстро закончил? Жаль. С тобой стало неинтересно играть.

— Я передумал. Куда интереснее будет постепенно вырвать у змеи ядовитые клыки и сделать своей домашней игрушкой.

— Ах.

Устроитель Судеб вернул прежнее самообладание и медленно пошел к Антару. Звездный Опекун замер — а Эльтанин привстал, придвинулся к его уху и прошептал:

— В таком случае эта змея однажды получит возможность придушить уже тебя. Но у тебя, Опекун, второго шанса больше не будет.

Эльтанин легко толкнул Звездного Опекуна ладонью, заставив отшатнуться. Одернул полы одеяний, вышел из кабинета и предстал в Зале светил на люмену раньше, чем вслед за ним там появился Антар. Принц и принцесса рассматривали их одинаково пристально — с той разницей, что Луна королевского дома готова была вот-вот заплакать, а Каллистар всем своим видом выражал неприязнь. Он успел заметить негодование на лице своего наставника, понимал, кто породил это чувство в душе Звездного Опекуна — и бессильно злился, пока не зная, как отплатить за это Великому Устроителю Судеб.

Празднование в честь нового Хранителя Семи Наук подошло к своему финалу, и королевская семья вместе со свитой направилась к воротам Академии, где их уже ждали заранее подготовленные экипажи. А навстречу им в это время двигалась бурлящая толпа людей, чьи крики можно было различить издалека:

— Пусть славится наука! Снизойдет свет на Хранителя! Процветания Академии!

Ликар, услышав их, подал знак стражам и ускорил шаг, а вокруг членов королевской семьи, Верховного Ткача, Звездного Опекуна и Устроителя Судеб плотнее сомкнулось кольцо охраны. Аргейды еще не покинули территорию Академии, когда перед Ликаром предстала картина, которую он не ожидал увидеть.

Два десятка королевских стражей сдерживали волну людей, беспрестанно выкрикивающих одни и те же слова. Ситуация и без того предвещала мало хорошего, а стоило королевской семье приблизиться к воротам — она стала еще хуже. С разных сторон повалили люди, словно по отданной заранее команде. Их было в несколько раз больше, чем присутствующих на церемонии, и все до единого устремились к воротам.

— Пусть славится наука! Снизойдет свет на Хранителя! Процветания Академии!

— Сомкнуть щиты! — рявкнул Ликар. — Уведите всех назад!

Окружившие семью Аргейдов стражи исполнили приказ. Они сделали всего несколько шагов, когда в щиты пришелся первый удар: толпа навалилась, пытаясь продавить строй, а сзади кто-то швырнул камень. Стражники по команде Ликара шагнули вперед, отталкивая людей, казавшихся безумными. Эльтанин прищурился, всматриваясь в толпу: он был уверен, что где-то среди этих людей уже снует Селена, которой не требовалось подсказывать, как важно сейчас вытащить из человеческого хаоса одного из фанатиков и привести его к лорду Тэйгасу.

Толпа сходила с ума. В ее центре началась драка, люди бросались на щиты, пытались сбить с ног стражей. Королевская семья медленно перемещалась назад, к южному проходу — но раньше, чем удалось добраться до него, фанатики пробились вплотную к воротам.

— Перестроиться! — выкрикнул Ликар.

Стражи сместились, пытаясь выстроить новый коридор для отхода королевской семьи — и в этот момент появилась брешь. Один из молодых стражников, заметив мужчину с ножом, сделал слишком широкий выпад щитом, чтобы оттеснить нападавшего. Двое фанатиков врезались в стражника сбоку, уводя вправо. Он пытался удержать удар, но все равно между ним и стражем рядом открылась опасная щель, открывшая прямой путь к наследному принцу.

Нашелся тот, кто ей воспользовался.

Мужчина в сером плаще появился бесшумно. Он двигался целенаправленно, с коротким мечом в руке, скрытом темной тканью, — и ему хватило мига, чтобы скользнуть мимо стражей и очутиться на расстоянии пяти шагов от Его Высочества.

Эльтанин заметил его раньше остальных. Не крикнул, не позвал Ликара. Великий Устроитель Судеб всего лишь шагнул вперед, вставая между фанатиком и Его Высочеством. В складках плаща Эльтанина блеснуло лезвие того поясного клинка, что Солин счел красивой безделушкой. Хранитель Семи Наук не знал, что это оружие в качестве символа достигнутого соглашения подарил Устроителю Судеб курос Вард, и выковано оно было по особому заказу.

Когда напавший занес меч, Эльтанин ловко ушел в сторону и нырнул под руку мужчины. Широкие рукава взметнулись подобно крыльям, а клинок ушел вверх — Устроитель Судеб целился точно в шею. Удар был коротким, выверенным, четко рассчитанным. Меч нападавшего смог поразить только воздух, но не чужую плоть, — а сам он уже падал на колени, судорожно прижимая ладонь к ране и пытаясь остановить кровь. Миг спустя он грузно рухнул под ноги Великого Устроителя Судеб.

За воротами стража окончательно оттеснила толпу. Кричащие, сбитые с ног, они откатывались назад, шум начал стихать. Королевская семья постепенно обретала спокойствие. Принцесса Эридана выровняла дыхание и отвела взгляд от места схватки, Ее Величество перестала нервно сжимать платок. Покровитель Нитей устремился к Ликару, чтобы расспросить о случившемся, а бледный принц Каллистар завороженно уставился на мертвое тело человека.

Эльтанин же наклонился, чтобы вытереть клинок о чужую одежду, и повернулся к Антару. На белоснежных сапогах Устроителя Судеб остался кровавый росчерк, похожий на след от взмаха кисти художника. Несколько капель попали на лицо, и Устроитель Судеб небрежно стер их большим пальцем. На губах Эльтанина при этом играла улыбка, больше похожая на оскал хищника, догнавшего добычу.

На Звездного Опекуна словно обрушились все небесные молнии разом и пригвоздили его к земле.

Он не мог отвести взгляд от Устроителя Судеб. Потому что Эльтанин Тэйгас еще никогда не был настолько красив, как сейчас — в миг, когда наконец спустил с цепи своих давно сдерживаемых демонов.