Глава девятая

Изящная ладонь, не знающая следов мозолей от меча, проложила себе путь по ткани, и без того лишенной любых заломов и складок. Лишь в третий раз повторив движение, Солин остановился, оглядел себя с ног до головы и признал облик достойным того, чтобы показаться на публике.

Для церемонии Хранитель Семи Наук облачился в церемониальный аэстрий из плотного темно-фиолетового шелка, украшенный золотой вышивкой в виде созвездий. Мантия с из золотистой парчи, застегнутая на левом плече Солина, спадала до самого пола, создавая ощущение, что Хранитель Семи Наук сошел с полотна, созданного рукой великого мастера.

Солин в задумчивости прокрутил на указательном пальце кольцо с большим сапфиром цвета полночного неба. Украшение, на обратной стороне которого было выгравировано «Пусть дорога приведет тебя туда, где ты нужнее всего», Солину в последний орб обучения в Академии подарил его наставник. Вряд ли предполагая, где однажды окажется один из его любимых учеников. Не предполагал этого и сам Солин. Он не грезил о звании Хранителя Семи Наук, как и о любой другой должности при Академии звезд и судеб. Солин всего лишь был искренне влюблен в науку, предан ей и готов посвятить ей всю жизнь. В прошлом именно эта его страсть привлекла внимание молодого лорда Тэйгаса и сблизила их. Из общих интересов и убежденности в том, что Атластиону надлежит следовать за светом науки, выросла их дружба. Безоговорочная убежденность некоторых людей в непреодолимом влиянии высших сил казалась им до нелепого смешным пережитком прошлого. Будучи звездниками разных крыльев, они придерживались одной идеи, и отстаивали ее как в стенах Академии — так и за ее пределами. Каждый по-своему — но одинаково настойчиво.

— Да что же такое, — вслух возмутился Солин и еще раз с нажимом провел ладонью по темно-фиолетовому полотну, покрытому золотыми узорами. — Сказано тебе, лежи ровно.

Ткань послушно разгладилась под прикосновением, и Солин бросил на свое отражение еще один придирчивый взгляд. Лорду Эларию нужен был только совершенный результат — и он не делал исключений, будь то вид его одеяний, выбор вин для ночной прогулки в шумной компании или научные изыскания. И Солин понимал, что во многом эта черта характера и привела его к сегодняшней точке.

Для лорда Элария не было секретом, что вступлению в должность Хранителя Семи Наук он во многом обязан Великому Устроителю Судеб. Когда прежний Хранитель собрался уйти на покой, Дом Электры, Академия и ученый совет Тейгры предложили подходящих для этого поста персон — а королевский двор от своего имени выдвинул Солина Элария. Солин знал, что к этому приложил руку Эльтанин Тэйгас. Но также знал и то, что никаких возможностей Устроителя Судеб и влияния не хватило бы, чтобы заставить всех сделать безоговорочный выбор в пользу Солина. Шантаж, запугивания и подкуп не помогли бы лорду Эларию достойно пройти через дебаты и защиту научных изысканий. Великий Устроитель Судеб был его счастливым шансом встать во главе Академии — но только личные старания Солина превратили этот шанс в реальность.

Первый трактат, связанный с навигацией по звездам, Солин написал после того, как отпраздновал двенадцатый обряд свечения нити. Для юного лорда Элария то было сродни веселой игре, и увлекался он ей с той же легкостью, с которой устраивал костюмированные танцы с сестрами по материнской линии. Когда ему исполнилось четырнадцать, Солин собрал свою первую механическую карту небесных кругов, а в семнадцать чуть не обзавелся невестой — его идеи, связанные с картами морских путей, так впечатлили мастера-картографа из Тейгры, что почтенный лорд готов был всеми правдами и неправдами породниться с Солином. Будущий Хранитель тогда отшутился, сказав, что единственная его любовь на всю жизнь — это наука, но серьезности в этой шутке было куда больше, чем казалось.

Став звездником Крыла Сфер Мудрости, Солин со свойственной ему грациозной легкостью лавировал между веселой ночной жизнью звездника из богатой семьи — и будущего именитого ученого. Солин Эларий написал заметку «О синхронности блуждающих светил», провел месяц безостановочных ночных измерений в обсерватории Академии, создал подробные карты светового ветра над Альционой и организовал кружок, где прославился тем, что каждую лекцию превращал в небольшой спектакль.

Путешествие, в которое он отправился сразу после королевского экзамена, было не менее увлекательным. Прибыв в Майран, он сразу подружился с мастером-литейщиком, выпросил доступ к колоколам одной из башен и, вооруженный углем и любопытством, за ночь набросал чертеж более удобного азимутального круга, который лучше подходил для небольших кораблей. С наступлением пульса зари он показал наброски мастеру. Тот присвистнул и сказал, что подобное могло прийти в голову только тому человеку, кто слишком много времени провел на крышах, без толку считая звезды.

Солин побывал во всех уголках Атластиона. В своих письмах к Эльтанину лорд Эларий рассказывал, что собрал вокруг себя нескольких ученых и ремесленников. Какое-то время они путешествовали вместе с Солином, и совершенные вместе с ними открытия лорд Эларий умудрялся превращать в увлекательные истории. Вроде той, где он вместе со своими новыми соратниками собрал столь нужный для навигаторов торгового флота ручной звездомер, шестереночный механизм которого Солин выменял у бродячих артистов в обмен на песню в его исполнении.

Иными словами, Солин сделал достаточно, чтобы заработать славу талантливого ученого — а Великий Устроитель Судеб заботливо приоткрыл ему нужную дверь в Академию.

Пока Солин перебирал воспоминания, его потревожил стук.

— Хранитель, — знакомый голос звучал все так же мелодично и ровно. — Позволишь потревожить?

— С каких пор ты спрашиваешь, — проворчал Солин, одернул полы мантии и направился ко входу, чтобы встретить гостя, а через несколько мгновений поморщиться и картинно прикрыть глаза ладонью.

— Помилуй, — простонал он. — Кто из нас сегодня вступает в должность? Если это не ты, почему меня слепит от твоего великолепия, Устроитель?

— Несешь ерунду, — Эльтанин отодвинул Солина в сторону и вошел в покои, которые Академия предоставляла для проживания Хранителю. — Тебя сегодня даже светило не затмит.

— Светило, может, и нет. Зато один негодяй способен это сделать. Нет, я серьезно, — Солин обвел его силуэт рукой в воздухе. — Будь у меня в запасе больше времени, я с превеликим удовольствием потратил бы пару аструмов на создание лирической зарисовки в твою честь.

Хранитель Семи Наук подшучивал над другом — но лишь частично. Его удивление и восхищение не были поддельными: Солин никогда не притворялся, если говорил о чьей-либо красоте. Облик Эльтанина его поразил — и Солин не помедлил об этом сказать, внимательно рассматривая друга. От белоснежных брюк и такого же оттенка высоких сапог с серебристой вышивкой до искусно расшитого камзола цвета рубинов из королевской сокровищницы. От мантии с широкими рукавами до изящного — и, похоже, совершенно бесполезного — кинжала, узор ножен которого вторил узору на одежде. Солин изучал каждую деталь со свойственным ему любопытством ученого. Если бы от него требовалось вынести вердикт, Хранитель сказал бы, что Эльтанин сегодня... Был именно тем Устроителем, которого боялись и о ком судачили в каждом углу Атластиона.

— Ты так увлекся, что даже не заметил, чем заняты мои руки. Может, мне и не стоило приносить подарок Хранителю?

— Ну уж нет! — встрепенулся Солин и переключил внимание на длинный футляр.— Сейчас же отдавай! Ты сам виноват в моей рассеянности. Если бы ты хотел светской беседы, не предстал бы передо мной в таком виде!

Эльтанин не успел опомниться, как его руки опустели, а Солин уже аккуратно обводил кончиком пальца вырезанный на темном дереве орнамент: перекрещенные кольца, напоминавшие пересечения орбит. В центре орнамента находилась выемка. Солин надавил на нее пальцем, и крышка с мягким щелчком открылась.

Миг — и глаза Солина широко распахнулись.

— Это же... Это...

— Твой подарок, Хранитель. Атластион будет ждать от тебя точности, и эта вещь тебе поможет.

У Солина перехватило дыхание. В последние несколько орбов в научных кругах часто говорили о талантливом мастере с востока. Созданные им армиллярные сферы ценились высоко — и во многом потому, что он соглашался создавать сферы далеко не для всех. Ходили слухи, что в его мастерской несколько полок были заставлены сферами сверху донизу, но даже их нельзя было купить просто так. Для Солина заполучить сферу от этого старца стало несбыточной грезой.

До тех пор, пока он не открыл подаренную Эльтанином шкатулку, внутри которой на жемчужно-голубой обивке лежала та самая армиллярная сфера.

Не слишком большая, с тонкими, едва ли не прозрачными кольцами. Небесный экватор и генитура со всеми присущими им обозначениями и символами были сделаны настолько искусно, что заставляли сомневаться — точно ли к их появлению приложил руку человек, а не божественные силы. Планетные ходы были обозначены крошечными золотыми гвоздиками, но одну из точек украшал почти прозрачный голубой камень: на Востоке, откуда происходил старец, его связывали с удачей. На внутреннем круге, вращающемся отдельно от остальных, мастер выгравировал слова, которые прочесть можно было с трудом и только под определенным углом: «Все движется, все меняется, все подлежит чтению». Сфера крепилась к основанию из темного лакированного дерева, и на его нижней стороне мастер оставил послание:

«Хадаир ибн Кар сделал это для того, кто будет смотреть выше себя».

Солин пробежался пальцами по кольцам, легко приходящим в движение, — и поймал себя на том, что почти не дышит. Он поднял ошеломленный взгляд на Эльтанина и едва слышно проговорил:

— Откуда... Как ты...

— В своих последних письмах ты посвятил этой сфере по меньшей мере сотню строк. И так сложилось, что твой обожаемый мастер живет в стране, где у меня есть хороший приятель. Я попросил о маленьком одолжении.

— Посол Сарканы! Ты же недавно с ним встречался!

Эльтанин не подтвердил его догадку и не опровергнул, только улыбнулся. Солину этого оказалось вполне достаточно, и он громко воскликнул:

— Безумец! Когда ты только успел подружиться с этим послом? А я еще удивляюсь, почему на твоем камзоле застежки прямо как у сарканцев, хоть сейчас к ним перебирайся, сойдешь за своего. Сейчас же посвяти меня в подробности!

— Хранитель, твоя церемония вот-вот начнется.

— Ты прав, — Солин вздохнул. — Спасибо за подарок, Устроитель. Для меня это бесценная вещь. Всем, что мне дорого, я клянусь беречь эту сферу трепетнее собственной жизни! Но... Тэйгас, это ведь не обычный подарок? И означает он, что вместе с его вручением мое беззаботное существование заканчивается?

— Ты только это осознал? — в голосе Эльтанина прозвучала беззлобная насмешка. — Теперь уж точно не сможешь наряжаться в одалиску и ночью вламываться в Храм Трех Сфер.

— Я не о должности, Устроитель. Ты понял меня.

«Я о том, что теперь Академия должна будет исполнять даже самые противоречивые поручения Устроителя — принять в свои ряды нужных людей, избавиться от лишних, открыть архивы, противостоять двору. Как только меня назовут Хранителем, я вознесусь вместе с тобой, и с тобой пойду на дно», — означали слова Солина, не произнесенные вслух.

Эльтанин понимал это. После долго молчания он смог произнести только короткое:

— Прости.

— Я осознаю, на что иду. И не жалею об этом. Ступай со спокойной душой, Устроитель. Мне остались последние приготовления.

Перед уходом Эльтанин мягко сжал плечо друга и вскоре покинул Дом Узора. Пересекая площадь перед ним, он равнодушно смотрел вперед — и в груди бешено заколотилось, когда он проходил мимо персикового дерева. Казалось, еще пара гулких ударов, и сердце сломает ребра — и Эльтанин ускорил шаги. Он не оборачивался и не увидел, как порыв ветра сорвал с ветвей несколько нежных лепестков, которые летели вслед за Устроителем, будто пытаясь догнать и задержать.

К тому моменту, когда Великий Устроитель Судеб добрался до Ротонды, рядом с ней собирались звездники и наставники всех Крыльев, а приглашенные придворные, Верховный Ткач и Звездный Опекун уже заняли положенные свои места. Пустовали только кресла, предназначенные членам королевской семьи, которые непосредственно участвовали в церемонии, и кресло Эльтанина.

С прямой спиной, расправленными плечами Эльтанин шел в нужном ему направлении. Похожий на окровавленный холодный клинок, своим появлением он разрезал толпу, заставляя людей на его пути расходиться в стороны. Благодаря этому Устроитель Судеб издалека смог увидеть среди гостей отца Солина. Прежде, чем подняться на возведенную для королевской семьи галерею, Эльтанин направился к нему.

— Почтенный лорд Эларий, — приблизившись, Эльтанин чуть склонился. — Позвольте поздравить вас. Сегодня знаменательный день для вашей семьи. Вы должны гордиться тем, что воспитали достойного сына своей семьи и всего королевства.

— Благодарю вас, Великий Устроитель. Для старого отца ваши слова дороже любых сокровищ.

— Не наговаривайте на себя, лорд Эларий. Старость далека от вас, как горизонт. Надеюсь, позже мы сможем продолжить беседу. Буду рад этому, — не поворачивая головы, Эльтанин презрительно, холодно, с притворным удивлением в голосе наконец поздоровался со спутником лорда Элария. — Приветствую лорда Тэйгаса.

Старший из семьи Тэйгасов — с тем же редким для Атластиона цветом волос, с такими же глазами глубокого серого оттенка, — застыл, будто от хлесткого удара. На его лице отразилась растерянность, но сразу же она сменилась плохо сдерживаемым негодованием.

— Великий Устроитель, ваше внимание — честь для меня, — он прижал руку к груди и усмехнулся. — Неужели Мойры сегодня обратили на меня взор? И явили такую милость, как общение с родным сыном?

Эльтанин улыбнулся — но и тени улыбки не отразилось в его взгляде, готовом резать острее любого меча.

— Жаль разочаровывать. Но общение с сыном — последнее, что вам сегодня грозит.

Резко развернувшись, он ушел — а старший лорд Эларий пожалел, что не умеет становиться невидимым или хотя бы проваливаться сквозь землю по своему желанию. Ему давно не было так неудобно, как во время этой мимолетной беседы. Отец Солина знал об отношениях между отцом и сыном Тэйгасами, не одобрял происходившее между ними, но вмешиваться не имел права — а долго размышлять об этом не имел возможности. Потому что Ротонда Небес начала заполняться людьми: на нее поднялись наставники всех Крыльев Академии с церемониальными жезлами в руках, за ними встали избранные для церемонии старшие звездники. Следом раздался троекратный удар медного гонга и распорядитель объявил:

— Приветствуйте Покровителя Нитей, Ее Величество Вдовствующую Королеву, Его Высочество наследного принц и Ее Высочество принцессу Атластиона!

При их появлении присутствующие опустили головы в знак почтения и хором произнесли:

— Да хранят их Мойры!

Покровитель Нитей поднял руку.

— Сыны и дочери Атластиона! Сегодня мы собрались, чтобы узреть, как один из нас поднимется к долгу, что требует ясности, мужества и доверия. Мы призываем Солина Элария, чтобы он стал светом для тех, кто идет за ним. От лица семьи Аргейд я имею честь пригласить его к вступлению в должность.

Покровитель Нитей сделал знак — и королевская семья заняла свои места. На Ротонде остался только Покровитель Нитей. Он вновь заговорил:

— Наставники Крыльев, чьи руки держат нити знания, чьи слова направляют юных, — каждый слог отдавался под куполом звонким эхом. — Подтвердите, что новый Хранитель достоин стоять среди вас в круге мудрости.

Семь наставников шагнули вперед, выстроились полукругом, оставляя пространство в центре подиума, и каждый слегка склонил голову, признавая начало обряда.

— В круг, Солин Эларий.

Он резко вдохнул. Он не смотрел на галерею, не искал взгляда Эльтанина или поддержки отца. Солин смотрел лишь в центр Ротонды.

Он ступил туда, и семь наставников сомкнули вокруг него кольцо, обратив в его сторону жезлы. Сердце нового Хранителя Семи Наук билось быстро, его ладони стали влажными, и Солин незаметно сжал пальцы, чтобы скрыть дрожь. Когда он остановился в центре и поднял взгляд, ему вдруг показалось, что солнечный свет, отражавшийся от вышивки на его одеяниях Покровителя Нитей, стал ярче.

Покровитель заговорил, и его голос мягко отделил Солина от остального мира:

— Согласен ли ты, Солин Эларий, взять на себя ношу семи наук — и нести ее не для славы своей, но для света Атластиона?

— Да, по нити моей и по звездам, что над нами.

Покровитель сделал шаг. Он взял из рук стоявшего рядом звездника кристаллический диск. Внутри него, в толще прозрачного камня, вращалась миниатюрная небесная сфера — тонкие кольца и крошечные точки-звезды двигались в совершенной гармонии.

Он коснулся этим диском плеча Солина.

— Я приму эту честь — и эту трудность — как наблюдатель принимает ночь: со смирением, но с открытыми глазами, — произнес Солин.

Покровитель Нитей поднял диск и, повернув к куполу, произнес:

— Да пребудут с тобой Нити и сияние звезд. С этого мига ты — Хранитель Семи Наук Атластиона.

Семь наставников одновременно ударили жезлами по полу.

— Звездники, приветствуйте Хранителя!

Поднялся такой гул, что многие из придворных были поражены до глубины души. К Ротонде поспешило множество звездников, которые окружили спустившегося к ним Солина и принялись наперебой его поздравлять. Сцена была удивительной, но не для тех, кто близко знал Солина. За те несколько визитов, что он успел сделать в Академию, Солин Эларий очаровал не только наставников Крыльев, он безоговорочно влюбил в себя всех зведников, кому посчастливилось с ним поговорить. Звездники тянулись к нему еще до того, как он стал Хранителем, а теперь настолько лучились счастьем, будто это они вступили в должность. Половину аструма они не отпускали от себя Солина, и разбежались в лишь после того, как Хранитель Семи Наук пообещал устроить им дополнительный экзамен, если они сейчас же не отправятся праздновать в Дом Узора, где для них уже были накрыты столы. Бойко перекрикиваясь на все лады, звездники шумной волной схлынули и дали Солину небольшую передышку. Которой он с удовольствием воспользовался — ему еще предстояло принимать поздравления на официальном обеде в его честь, и силы ему точно понадобятся.