Глава седьмая

Какими бы сильными ни были человеческие страдания, как безжалостно бы не терзало горе людские сердца, время неумолимо двигалось вперед. Свиток сменял свиток, за поворотом тьмы пришел поворот воздуха, и Атластион расцвел навстречу теплу. Ломались льды на реках, первая листва пробивалась на деревьях. Страна готовилась после долгого ожидания отправить корабли в плавание, а Майран, город парусов и соли, — на время стать самым шумным городом королевства.

Если Альциона была сердцем Атластиона, то Майран — его главные морские ворота и важная крепость, — руками, распростертыми в гостеприимных объятиях. Улицы напоминали яркое лоскутное покрывало, на котором аккуратные дома из светлого камня разбегались по узким улицам, насквозь пропахшим сушеной рыбой и горячим хлебом, и соседствовали с тавернами, рынками и складами. Люди сновали между ними вне зависимости от свитка, а с наступлением сезона мореплавания воздух с моря приносил с собой гул мачт и запах свежих смол, которыми умельцы обновляли деревянные тела судов. Именно там, где он рождался, где крики чаек были слышны громче всего, и был настоящий центр жизни Майрана. Порт, своим размахом достойный одобрительного взора самих Мойр, располагался у подножья городских стен, врезающихся в море. На причальные склады и доки со своих мест неизменно взирали Стражи Зодиакальных Врат, а между внешними и внутренними стенами пролегали скрытые туннели, которые опоясывали город. Пока торговцы и путешественники шатались от доков к складам и от складов к судам, внизу, под толщей мостового камня, между внешними и внутренними стенами, скрытые тоннели ждали своих гостей — город был в высшей степени готов и к торговле, и к войне.

С наступлением свитка Аргус, который сам Верховный Ткач провозгласил лучшим для начала морских путешествий, Майран окончательно пробуждался. Именно здесь веселее и пьянее, чем где ты то ни было, праздновали День Веретена Судеб — день, когда моряков провожали в первое после поворота тьмы плавание. С его приближением город наряжался в алые с золотом флаги и наполнялся музыкой.

Матросы, на чьих шеях виднелись амулеты из костей морских рыб, бегали с бочками и тюками, торговцы перекрикивались на смеси диалектов, а уличные певцы выводили баллады о далеких землях. Там и тут в лавках смекалистые торговцы вытаскивали старые запасы, которые можно было купить за гроши: ткани и специи с востока, сушеные фрукты и редкое вино с юга, подбитые мехом плащи с севера. Ремесленники хлопотали с починкой, а старые моряки сидели в тавернах, травя байки из плаваний. Им было не до редких напитков: они опрокидывали в себя щедрые порции серебрянки и заедали ее мелкой соленой рыбой с уксусом и хлебом из ячменной муки. Частенько свои истории они обрушивали на приезжих дельцов или бродячих артистов, которые по неосторожности решали выступить перед ними. Этот орб ознаменовался еще и тем, что там и тут к байкам про морских чудовищ, чуть не сожравших хлипкие лодки, прибавилась интригующая умы сплетня. Так, зайдя в таверну, легко можно было услышать обрывки занятного разговора.

– Да быть того не может, – вскрикивал гуляка и хлопал себя по бедру. – Чтобы он, да сын короля покойного? Тебе рыбы мозги выели что ли?

– Это у тебя в башке икра! Сколько там ему было? Двадцать два, когда Устроителем заделался? Да у меня складок на лбу больше!

– Закуси лучше, на причал скоро идти.

Беседа меняла русло, животы оказывались набиты, болтуны возвращались к обязанностям. Между моряками и гостями повсюду можно было увидеть еще и прорицателей в темно-синих мантиях. И недаром: в Майране все купцы перед первым плаванием поворота воздуха должны были возносить молитвы Мойрам – иначе их провозглашали теми, кто идет вопреки воле нитей, а капитаны выходящих в море судов получали прорицание от служителей самого Храма Трех Сфер из столицы. Хотя матросы молчаливо признавали, что не Мойрам определять погоду и направление ветра, но таков был заведенный порядок. Чем больше был корабль, чем важнее для Атластиона товары на них отправляли, тем выше был чин прорицателей, что поднимались на их борт – и тем больше золота оседало в их карманах. Не так давно звон подношений стал звучать все чаще – после того, как несколько мелких купцов ослушались указания Храма Трех Сфер, и их суда налетели на скалы в проливе Касталион, не успев покинуть пределов страны. Даже самые суровые капитаны стали более резво отстегивать кошельки со своих поясов, а их сомнения быстро стихали в общем гуле толпы.

Пока Майран ярко и громко праздновал важный день, в соседнем с ним Вельмире главные по значимости события происходили за закрытыми дверями. В городе, где обосновались представители всех торговых гильдий Атластиона, в День Веретена Судеб встречались главы, носившие титул куросов. На улицах шумел праздник, но вдали от чужих глаз принималось решение, которое на протяжении большей части орба будет влиять на всю торговую жизнь королевства: на Совете Путей куросам предстояло выбрать, какая из гильдий станет главенствующей.

В Атластионе существовало и процветало четыре гильдии: Небесных Узоров, Каменного Венца, Соляного Рога и Стальных Углов. В их ведении находились главные товары, которым предстояло покинуть пределы королевства, чтобы щедро пополнить королевскую казну. Лунное серебро, соль глубин, астрологические карты, жемчуг, который принято было звать пророческим, – эти дары Атластиона знали, любили и ждали в соседних странах. Входящие в гильдии купцы и без того не жаловались на бедную жизнь, но главенствующая получала особую поддержку от королевского двора. Дом Майи отбирал для нее лучшие корабли и самых опытных матросов, гильдия отчисляла ко двору меньше податей, чем остальные, а ее суда выходили в море в первую очередь.

В то, как именно проходит Совет Путей, не вдавались ни почивший король, ни нынешний Повелитель Нитей. Пока в стране оставалось достаточно этернов, власть не волновало, как они оказывались при дворе. Двор участвовал в ходе Совета лишь одним образом: в Вельмир прибывал представитель королевской семьи для того и вручал высшее повеление, где были перечислены все доставшиеся гильдии привилегии. Традиционно роль посланника исполнял кто-то из служителей Дома Майи, затем – первый помощник Великого Устроителя Судеб.

Но в этот раз в Вельмир от имени Его Высочества принца Каллистара в сопровождении Стража Звездного дома прибывал Звездный Опекун. Верховный Ткач смог убедить Покровителя Нитей и Устроителя Судеб в том, что это пойдет на пользу Его Высочеству и поможет принцу зарекомендовать себя среди куросов как будущего мудрого и прозорливого правителя. Придворные поддержали идею, и даже Великий Устроитель Судеб не выказал возражений.

Поэтому в День Веретена Судеб Антар в Морской Палате дожидался окончания Совета Путей, чтобы при всех торжественно передать королевский свиток – и тем, кто после всех официальных приветствий и почестей в его адрес едва ли не обернулся мраморной статуей, когда услышал:

– Совет постановил. Главенствующей Гильдией этого орба становится Гильдия Небесных узоров.

Не меньше Антара поразился и стоявший чуть позади него Ликар. Пять орбов подряд главенствующей выбирали Гильдию Каменного Венца, которая занималась металлами и другими подземными богатствами. В том числе необходимыми для ковки оружия и доспехов. Ее глава, курос Вард, по праву считался мудрым и влиятельным торговцем, его ценили и уважали, поэтому – по крайней мере, ходили такие слухи, – остальные торговцы добровольно, пусть и не самым большим воодушевлением, уступали ему дорогу. Но по каким-то причинам в этот раз все блага от семьи Аргейдов предстояло получить гильдии, занимавшейся тканями и ткачеством, – и Антар намеревался эти причины выяснить.

Стараясь не потерять спокойствия, после вручения повеления он подошел к тому, кого в этом зале знал лучше всего, и вежливо поклонился:

– Курос Вард, рад видеть вас в добром здравии. Найдется ли у вас время для разговора в более тихом месте, уважаемый наставник?

Мужчина, по широким плечам которого рассыпались кудри цвета меди, будто добытой в одной из шахт его Гильдии, поднялся с места и поклонился в ответ:

– Звездный Опекун, с нашей последней встречи прошло столько времени, что даже свет плеяд над Атластионом стал ярче. И не зовите меня наставником, в самом деле. Мне посчастливилось обучать вас в Академии всего несколько свитков, как я могу претендовать на эту роль?

– Курос Вард, так или иначе вы успели передать множество знаний. И научили не растрачивать речи зря.

Собеседник Антара без лишних слов указал Звездному Опекуну и Стражу в направлении одной из боковых комнат. Пропустил их первыми, жестом предложил присесть, но Антар покачал головой:

– Вы должны были понять, о чем именно я хочу спросить. Ответ не требует долгих бесед.

Курос Вард негромко хмыкнул, но вместо того, чтобы сразу дать Антару объяснение, прошел к столу и потянулся к кувшину с вином. В груди Антара в тот же миг вспыхнуло раздражение от чужой медлительности. Он дернулся вперед, но сразу же заставил себя сделать шаг назад. Мимолетное, быстрое движение – но Ликар успел его заметить. Как и алую краску гнева, залившую шею Антара под воротником, который тот потянул в сторону. Страж Звездного дома негромко кашлянул, но это не смогло ни успокоить Антара, ни как-то повлиять на куроса Варда. Тот все так же неспешно прошел к окну, сделал щедрый глоток и лишь тогда обернулся:

– Звездный Опекун, у меня много талантов, но я не отличаюсь способностью прорицать. Если вы хотите услышать от меня что-то конкретное, то спросите об этом напрямую.

– Окажу вам милость, – Антар цедил сквозь зубы. – Что. Сегодня. Произошло? Его Высочество должен знать, что послужило причиной такого выбора.

– Лорд Сириат, – курос отставил бокал, подпер подбородок ладонью и спокойно посмотрел на Антара. – Неужели мне не удалось научить вас правилам торговых отношений? Возможно, если вы вспомните мои наставления, то правильный вывод придет к вам сам.

Кулаки Антара непроизвольно сжались. Вывод он действительно сделал, но все-таки тешил глупую надежду, что услышит иной ответ. Однако, как раз то, что курос Вард увиливал от прямого подтверждения, позволяло Антару убедиться в верности своих мыслей.

Была только одна причина, по которой все привилегии получила не гильдия Глубинного Серпа — количество вывозимого металла должно было сильно сократиться. Но Дом Астеропы не заявлял о нехватке металла для внутренних проектов Атластиона: ни городам, ни фермам, ни даже регулярной армии дополнительный металл был не нужен, а это могло значить только то, что численность солдат собирались увеличить за пределами войск под началом короны. Если бы такое понадобилось принцу и приказ исходил от него, то Звездный Опекун знал бы об этом. Если бы о необходимости набора стражей заявил Ликар, то в случае согласия королевского двора последовал бы официальный указ.

Во всем Атластионе оставался лишь один человек у власти, который имел достаточное влияние на Дом Астеропы, чтобы оставить такие распоряжения в пределах кабинетов хранителей, и ради достижения цели мог повлиять на куроса Варда, не привлекая внимания Верховного Ткача.

– Благодарю вас, наставник. Я услышал достаточно.

– Всегда рад помочь, Звездный Опекун. Позволяет ли ваша служба задержаться и разделить с нами трапезу в честь праздника?

– Увы. Чем быстрее мы вернемся в столицу, тем лучше. Прошу извинить меня за неучтивость.

– Вам не за что просить прощения. Ваши дела при дворе важнее стариковской попойки.

Скупо попрощавшись, Антар вместе с Ликаром покинул Морскую Палату и надолго погрузился в размышления. Они шли по нарядным улочкам Вельмира, храня молчание, и Ликар благоразумно не тревожил друга. На протяжении всего пройденного пути Антар хмурился и беспрестанно теребил перчатки из беленой кожи, то комкая их, то скручивая. Со стороны Звездный Опекун казался натянутой тетивой, с которой вот-вот с оглушительным свистом слетит стрела – и Ликар немало удивился, когда Антар заговорил с поразительным спокойствием:

– Знаешь, когда он, – и Ликар прекрасно понял, кого имеет в виду Антар, – после королевского экзамена поступил на службу в Дом Астеропы, я не мог до конца понять его мотивов. Зачем заниматься военными делами, если для него были открыты двери Дома Тейгеты? Оттуда он бы легко оплел сетями сначала столицу, а потом и весь Атластион. Но сейчас вижу, насколько хорош был этот ход. Партия с его участием началась еще тогда. Увлекательная и долгая.

– И какая же роль ему досталась?

– Того, кто может устроить переворот и сменить власть в стране. Сделать так, чтобы Его Высочество не оказался на троне, – Антар остановился, еще раз скомкал перчатки, а затем отшвырнул их в сторону. – Я могу попросить об одолжении?

– Все, что в моих силах.

– Если все так, как я предполагаю, то у нашего дражайшего змея появится собственная карманная армия. Ее нужно будет из кого-то собрать и где-то разместить. Попробуй разведать... Все, что получится. Это слишком дерзкий ход против Его Высочества, мы не имеем права оставлять его без внимания.

– Опекун, не торопись с суждениями.

– Ты увещеваешь меня не спешить? – Антар презрительно усмехнулся. – Я знаю этого человека слишком хорошо. Натренированные для его нужд верные солдаты – меньшая из бед, которые сулит само его существование.

Ликар хотел ответить, но ему помешала уличная прорицательница, которая возникла прямо перед ними словно по мановению небес. Она картинно прижала ладони к груди, бросила благоговейный взгляд на небо, а затем посмотрела прямо на Звездного Опекуна лихорадочно блестящими глазами.

- Путники, я услышала ваш разговор. Позвольте рассказать, что вам по-настоящему сулят Мойры. Я вижу это.

Ликар выступил вперед.

– Нам не нужны прорицания. Идите мимо.

– Я не возьму с вас ни монеты! – будто не обращая внимания на доспехи Ликара с королевским гербом и меч на его поясе, она встала прямо напротив Антара и указала на него. – По судьбе тебе написано шесть испытаний, и пока ты не пройдешь их, не станешь тем, кем рожден быть.

Она попыталась схватить Звездного Опекуна за рукав, но Ликар грубо перехватил ее запястье и отчеканил:

– Пошла вон.

– Подожди-ка, – Антар похлопал его по плечу и обратился к прорицательнице. – Говори, что хотела.

Женщина гордо расправила плечи и с вызовом уставилась на Звездного Опекуна.

– Запомни то, что я скажу тебе, путник, – торжественно произнесла она. – На тебе печать звезд, и я не про вышитые узоры. Это их взоры, обращенные на тебя. Любовь, слава, правда, прощение, отвага и покой. Таковы написанные на твоей судьбе испытания. Через них ты сломаешь крылья и кости, разорвешь сердце и душу. Но если не преодолеешь, окончательно потеряешь самого себя. Ты близок к этому. Ты подобен скорпиону, в котором сила уживается с ядом, но сейчас яд точит тебя изнутри. Это отрава слабости.

– Хватит, – осек ее Антар. – Ты наболтала достаточно.

Он не глядя бросил прорицательнице несколько монет, которые она проворно поймала и, не пытаясь вернуть их, скрылась в толпе.

– Может, догнать? – предложил Ликар. – Ее бредни больше похожи на проклятие. Посидит немного в темнице, в следующий раз подумает до того, как откроет рот.

– Оставь. Глупости, не более. Давай поспешим, нам нужно отбыть до заката.

Но слова уличной прорицательницы все никак не шли у Антара из головы. «Любовь, слава, правда, прощение, отвага и покой»: он все перебирал их, и мысли Звездного Опекуна раз за разом неизбежно стремились к одному человеку. Словно только в нем одном Антару виделся источник всех испытаний, с которыми Звездному Опекуну уже пришлось и еще предстояло столкнуться. Лишь покинув Вельмир и погрузившись в ритм дороги, Антар смог мыслить ясно – и ему захотелось дать себе пощечину.

Он пришпорил коня и оставил Стража Звездного дома далеко позади. Весенний ветер, которому навстречу мчался Звездный Опекун, холодом бил его по щекам и приносил с собой странное, незнакомое чувство, которому Звездный Опекун пока не мог дать определения.