Глава шестая

Антар схватился за ручку двери кареты и на миг застыл в нерешительности. От волнения у него перехватило дыхание, и юноша никак не осмеливался выйти. Не потому, что боялся — а потому что слишком сильно ждал этого мига. До пульса зари он не смог сомкнуть глаз и ворочался с боку на бок в кровати, а во время завтрака ему кусок в горло не лез. Он трижды перебрал книги, проверил все коралловые стилы и ониксовые грифели, а сидя в экипаже то и дело выглядывал наружу, чтобы проверить, сколько пути осталось. Фебриан Сириат только улыбался, наблюдая за переживаниями сына. Четыре грядущих орба Антару предстояло провести в Академии, которую покинет он только после своего двадцать первого свечения нити — чтобы с гордостью и по праву носить звание управца Короны Атластиона.

Фебриан прекрасно понимал чувства сына — в прошлом он и сам ощущал тот же трепет, что и Антар. Лорд Сириат протянул руку и мягко сжал его плечо.

— Мой мальчик, тебе пора. Академия ждет тебя, как и новые друзья. Но прежде — небольшой подарок, — Фебриан снял с пояса увесистый кошель. — Тут сотня этернов, на первое время хватит. Только постарайся сразу не спустить все на вино и цветы для красивых звездниц.

— Папа! —воскликнул Антар. — За кого ты меня принимаешь? Я иду учиться, а не развлекаться!

— Напомнить, где я познакомился с твоей матерью? Кто знает, может тебя там уже ждет путеводная звезда твоего сердца, — мечтательно произнес Фебриан и тут же расхохотался. — Хотя скажи я в ту пору что-то подобное Эвтерии, она сбежала бы на другой конец страны. Но доля правды в моих словах все-таки есть. Так что давай, смотри не только в книги.

— Я не собираюсь влюбляться, — отчеканил Антар. — В Академии мне будет не до этого.

Его лицо было торжественным и могло показаться даже грозным, если бы не волнистая прядь волос Антара, упавшая ему на лоб. Антар по привычке сдул ее, смутился этой ребяческой небрежности и поспешил прочь:

— До встречи, папа.

Антар так быстро выскочил из кареты, что Фебриан не успел с ним толком попрощаться — лишь с тоской посмотрел на стремительно удаляющуюся спину сына. Настрой Антара был таким серьезным, словно он отбывал в соседнюю Саркану, а не отправлялся в Академию. Хотя от нее до поместья Сириатов можно было добраться меньше, чем за два аструма, Фебриан был уверен: уже к сегодняшнему пульсу тени Антар с головой нырнет в новую жизнь и позабудет обо всем на свете.

Дождавшись, пока сын окончательно скроется из виду, Фебриан приказал тронуться с места. Антар же вскоре очутился перед открытыми воротами Академии и застыл перед ними, затаив дыхание.

Когда родился Антар, над морем не просто ярко сияла звезда Антарес: она светилась алым, являя тем самым один из своих самых редких аспектов — «Пульс сердца», служивший хорошим предзнаменованием. Ребенку, рожденному под светом этой звезды, носившей имя легендарного воина, суждено было стать человеком силы, стойкости и чести. Следовать долгу было написано ему по звездной судьбе, и родители Антара еще тогда задумались, что мальчик рано или поздно станет именитым деятелем при королевском дворе.

Звезды и Мойры явили Антару свою милость, но его родители не полагались на одну лишь волю небес. Звездный чтец, служивший при Храме Трех Сфер, и книжница, чей род происходил из Тейгры, города знаний и ученых: они воспитывали в Антаре чувство долга, ответственность и всячески поддерживали его тягу к знаниям. Которая и без того с самого рождения текла по жилам Антара. Мальчик, который даже ходить учился с каким-то особенным усердием, часто говорил о том, что мечтает поскорее вырасти.

— Куда ты торопишься, сынок? — смеясь, спрашивала его Эвтерия Сириат. — Быть взрослым сложно, а подчас и скучно.

— Только когда вырасту, я смогу приносить пользу стране! — уверенно отвечал Антар и продолжал усердно жевать свежеиспеченную булочку.

Антар научился читать — и стал делать это беспрестанно. Освоил письмо — и делал заметки обо всем на свете. Он учился, зубрил, корпел над чертежами и схемами, картами и свитками. Так пролетали свиток за свитком, и Антар становился все ближе к церемонии Прядения имен — дню, когда Академия звезд и судеб принимала в свои ряды новых звездников.

Антар шумно втянул носом воздух, наполненный ароматом недавно распустившихся цветов и молодой зелени. Он наполнил тело Антара от макушки до кончиков пальцев, вихрем закрутился в груди и отозвался в душе подобно тому, как струны отзываются на касание музыканта. Все существо Антара пело, стремилось к будущему — и Антар влился в общий поток, позволяя ему подхватить себя в направлении звездного атриума, где должны была пройти торжественная церемония.

По пути Антар то и дело оглядывался по сторонам. Он не стал слишком пристально рассматривать будущих соучеников, по одеяниям которых пока еще можно было различить, к каким сословиям они принадлежат и из каких городов прибыли. Еще чуть-чуть — и все они окажутся облачены в одинаковую фиолетовую форму, а отличаться на ней будет лишь вышитый серебряной нитью узор, позволяющий понять, какое направление выбрал тот или иной звездник. К тому же, чье бы то ни было происхождение Антара не волновало никогда: он одинаково вежливо, открыто и по-доброму общался как с детьми матросов, так и с детьми чинов, что были вхожи в дом Сириатов. Куда с большим любопытством Антар относился к территории Академии.

Сначала звездникам предстояло пройти по Аллее судеб — длинной галерее под каменными арками, где между стройных колонн росли кипарисы и белые лилии. Под ногами лежала гладкая мозаика, выложенная из светлого камня, а с обеих сторон на стенах тянулись узоры из старинных гербов и знаков звездных родов. В конце галереи открывались ворота во внутренний двор Академии — прямоугольное пространство, опоясанное двухъярусными аркадами, в центре которого стоял фонтан.

Через западную арку звездники входили в Ротонду Небес под высоким куполом, выложенным из стеклянных пластин. В центре ротонды возвышался круглый подиум для Хранителя семи наук, а по кругу, между колоннами в форме переплетенных нитей, стояли мраморные статуи, созданные в честь прежних Хранителей. Их лица были обращены вверх, к вершине купола, где в золотых линиях горел узор Большого Плетения.

За Ротондой поднимался Дом Узора — главный корпус Академии. В глубине двора, за арками, можно было различить цветущее персиковое дерево — древний символ единства наук. Вокруг Дома Узора полукругом расходились меньшие корпуса, где располагались залы дисциплин, а еще дальше — Дом Общин, где жили и учились звездники.

Антар хотел ухватить каждую деталь, найти ей местечко в памяти. Все до единого солнечные блики, ароматы и звуки. Начало потоку которых положил мягкий звон колокола: он ударил трижды, знаменуя начало церемонии. Юноши и девушки — стоявшие небольшими компаниями и одиночестве, — разом замолчали и повернулись к подиуму. Туда уже направлялся нынешний Хранитель семи наук: высокий худощавый мужчина в одеяниях глубокого фиолетового оттенка — именно этому цвету вторило облачение звездников, как символу мудрости, — с золотой вышивкой. Седые волосы этого человека и его лицо, на котором время уже оставило свои следы, выдавали возраст и определенную усталость. Хранитель шел в сопровождении старших звездников, чьи лица светились от гордости и самодовольства, и ученых из совета Академии. Неспешно и степенно Хранитель взошел на подиум, встал по центру, откуда открывался вид на всех собравшихся, и поднял руку.

— Я рад приветствовать всех вас в Академии Звезд и Судеб. Сегодня вы начинаете путь к своему предназначению служить знанию и судьбе, звездам и истине. Какими вы покинете Академию, нам не дано знать. Мне известно лишь то, что каждый из вас — особая нить в узоре миров. Ваша дорога будет полна открытий, проб, ошибок и успехов. Пока вы будете идти по ней, ваши души и сердца будут искать свое место и обязательно его отыщут. И запомните. Лишь тот, кто умеет верно считывать знаки, сам становится созвездием. Читайте их, слушайте себя, и ваша звезда ослепительно засияет.

Еще целых десять люмен Хранитель сыпал красивыми словами и складывал витиеватые речи. Казалось, он собирается говорить бесконечно — но вот прозвучало его последнее пожелание, и он величественно взмахнул руками, давая понять, что его речь подошла к конце. За его спиной один из звездников запустил сложный механизм, раздался хлопок, а следом из-под купола полетели ленты разных цветов. Будущие звездники одобрительно захлопали, а семь старших выступили вперед, чтобы выставить перед собой семь ликтариев с символами каждого из крыльев Академии. Антар пробежался по ликтариями взглядом: крылья Судеб и Узоров, Морей и Торговых путей, Хранителей и Щита, Письма и Архивов, Обрядов и Символов, Сфер Мудрости — и вот оно, нужное! Крыло Властей и Двора. На нужном алтаре была изображена корона с тремя звездами над ней, по внутреннему ободку шел тонкий узор в виде переплетенных нитей, внизу — витиеватая надпись: «Мудрость — власть над властью».

Антар одним из первых подошел к ликтарию и взглянул на своего будущего наставника — строгого худощавого мужчину с крючковатым носом. Ученый строго посмотрел на Антара и молча протянул руку. Юный лорд Сириат растерялся на миг, но спохватился и протянул восковую табличку со своим именем. Мужчина прочитал написанное на ней, сдержанно кивнул и махнул в сторону, указывая направление. Вскоре звук шагов Антара потонул в шелесте множества других — сотни теперь уже звездников расходились по корпусам Академии. Но перед тем, как шагнуть за порог нужного здания, Антар напоследок обернулся, и в его груди что-то дрогнуло. Не страх, не восторг — а то сложное чувство, что рождается в груди человека, перешагнувшего через черту.

У самого входа новоприбывших встречали старшие звездники, которые выстроились у арок, чтобы проводить новичков в Зал посвящения. Коридоры, ведущие к нему, были длинны и возвышены, а под их высоким потолком тянулись фрески из золота и лазури. На стенах мерцали медальоны с выгравированными именами прежних наставников, там и тут располагались знаки Крыла Властей и Двора: раскрытые свитки, чаша мудрости, герб Аргейдов, сиявшие так, будто впитали небесный свет.

В конце коридора звездников ждали распахнутые дубовые двери, а за ними открывался зал, пока еще хранивший торжественную тишину. Он казался величественным, но теплым по духу. Свет падал сквозь ряды высоких арочных окон, затянутых тончайшими тканями., под купольным сводом золотые линии пересекались в узоре, напоминающем небесные орбиты. В центре возвышалась кафедра, ожидавшая своего оратора.

Звездники сами выбирали себе места и рассаживались за длинные столы из темного дерева. Счастливые, гордые юноши и девушки знакомились, улыбались и бросали нетерпеливые взгляды в сторону дверей, стремясь не пропустить появление наставника. Разговоры множились, звуки перекликались — и зал наполнился дыханием живого ожидания. В воздухе повисло волнение, но оно не касалось Антара. Задержавшись на пороге, он на миг ощутил, что все происходящее словно отдаляется от него, становится фоном — как шум моря для того, кто глядит на горизонт. Он огляделся в поисках места и заметил свободное рядом с окном. Уверенно прошел к нему, расположился за столом и повернул голову.

С его места Антару был хорошо виден двор с уже знакомым персиковым деревом. Антар невольно залюбовался его пышной кроной, а царивший в зале шум почти увлек его из реальности. Антару как никогда легко оказалось представить себя бороздящим водные просторы моряком, чей корабль плывёт не просто к горизонту, а к новой судьбе.

— Здравствуй. Рядом с тобой свободно?

Чистый мелодичный голос проник в разум, отозвался хрустальным звоном в сердце. Антар резко повернул голову и поднял взгляд.

Этот юноша был похож на видение. Невероятно изящный, с бледной, почти прозрачной кожей. Весь словно лишенной осязаемости. Казалось, протяни руку, попробуй схватить — и он тут же исчезнет. Он выглядел подобно морскому духу из тех сказок, что Эвтерия когда-то читала Антару. Он замер, не в силах пошевелиться, и оторопело уставился на незнакомца, будучи неспособным сказать хоть что-нибудь. Исчезли все остальные люди и звуки — остался только лукавый взгляд серых глаз.

— Эй, — юноша напротив уловил замешательство Антара и рассмеялся. — Ответишь? Ах, прости, я не представился. С моей стороны невежливо так напрашиваться. Я Эльтанин. А ты?

Антар вздрогнул.

Это имя он точно слышал от отца. Антар присмотрелся к юноше, оглядел его сверху донизу и заметил наконец эмблему на ремне. Круглый диск из белого нефрита с тремя нитями, сходящимися в каплю, и узор из волн, переплетенных со звездами: Антар знал, чей это фамильный герб, и понял, кто именно к нему обратился.

Старший сын одного из самых знатных семейств Атластиона. Эльтанин Тэйгас.

Звездный Опекун распахнул глаза. Его сердце быстро колотилось, и биение отдавалось в ушах и висках. Но уже не из-за хмеля. А от того, что снова пережил тот момент, которого в его жизни лучше бы никогда не происходило.