Глава третья

Великий Устроитель Судеб медленно очертил пальцем край кубка из лунного серебра, Темно-бордовая жидкость внутри колыхнулась — а следом раздался негромкий всплеск: Эльтанин бросил в бокал несколько алексид, выведенных придворными лекарями красных ягод с золотыми прожилками. Знать и королевская семья ценили их не только за вкус, а за уникальное свойство: эти золотые, похожие на искры света вкрапления при взаимодействии с ядом стремительно меняли цвет. Они ублажали требовательный вкус гурманов — и помогали им избежать смерти от рук недоброжелателей.

Эльтанин выждал две люмены, взял из рук стоящего за его спиной слуги небольшие щипцы и выловил ими ягоды. Выложил на блюдце, внимательно их осмотрел и презрительно хмыкнул.

Прожилки у всех до единой ягод стали черными.

— Как банально, — лениво произнес Устроитель Судеб, вытирая руки платком. — Уличные попрошайки и те сообразительнее.

Парнишка-слуга, носивший имя Талик, высунулся из-за его плеча, с любопытством посмотрел на ягоды и осторожно спросил:

— Лорд Тэйгас, как думаете, кто это сделал? Неужели это кто-то из... Ну... Тех двоих. Вы понимаете, о ком я.

— Ни один, ни второй не поступили бы подобным образом. Первый — потому что избрал бы более изощренный путь и не забыл бы подчеркнуть при этом свое величие. От него скорее был тот подарок, что погубил нашу Лиру. Другой не лишил бы себя удовольствия убить меня голыми руками.

— Ну а кто тогда решился бы прислать вам отравленное вино? Оно было среди общих даров, и никакого сопроводительного послания к нему не прилагалось.

— А зачем нам гадать? — Эльтанин улыбнулся. — Возьми бутыль и передай ее "Клинкам". Пусть разберутся с возникшим недоразумением и найдут щедрого дарителя. Заодно пусть объяснят загадочному благодетелю, что ему многое впредь стоит учитывать перед отправкой подарков в чужой дом.

— Будет исполнено, Ваше Сиятельство! Кстати, я же не ошибаюсь, с Обряда сшивания это уже вторая попытка вас отравить?

— Занятно начался орб, не находишь? — беззаботно отозвался Эльтанин. — С таким заделом можно ждать целой россыпи увлекательных событий до его завершения. Главное, чтобы они не были такими же скучными, как этот трюк с бутылкой. С ширмой все-таки вышло интереснее.

Талик поджал губы и исподлобья взглянул на своего покровителя. Случай с ширмой, доставленной лорду Тэйгаса, произошел всего половину свитка назад и наделал в доме большого шума. Талик хорошо запомнил ту ширму. Из дорогого розового дерева, покрытую узорами с заморскими растениями, цветами и птицами. Якобы отправленную от имени одного из знатных, но давно уже не самых зажиточных родов Атластиона. Это и смутило Эльтанина: глава того семейства служил в Доме Электры, который находился под пристальным вниманием Устроителя Судеб, и не отличался любовью к подношениям или взяткам. Его семья жила скромно и достойно. Откуда у них могла взяться ширма, над которой точно трудился талантливый мастер? Тщательно ее осмотрев, Эльтанин приказал разместить ширму в пустой зале, а рядом с ней на ночь оставить клетку с Лирой — своим солнечным вьюнком.

Утром птицу нашли бездыханной на дне ее клетки — она надышалась ядом, подмешанным к использованной для узоров краске.

Талик не знал наверняка, что происходило позднее, но видел, как прибыла Старшая из «Клинков», и Эльтанин вместе с ней покинул дом. Вернулся он тогда поздно, брезгливо сбросил с себя верхнюю одежду и приказал сжечь все, что на нем было. Перед тем, как скормить те вещи пламени, Талик успел заметить на них темно-бурые пятна — а теперь Устроитель Судеб так беспечно рассуждал обо всем! Словно та ширма, чтоб ее приливом смыло, была для него не больше, чем забавной игрушкой! Талик, успевший накрепко привязаться к Эльтанину, переживал за него — и не мог не возмущаться таким отношением своего покровителя к жизни. Парнишка насупился, упер руки в бока и грозно проворчал:

— Знаете, Ваше Сиятельство, я вам поражаюсь. Если так пойдет и дальше, то до следующего Зимнего сшивания нити вы не доживете!

Эльтанин чуть приподнял брови.

— Вот как ты думаешь? Хм, и как же мне отнестись к твоему заявлению? Запереться в самой далекой смотровой башне — или же за наглость лишить тебя жалованияяя на пару свитков вперед?

Талик благоразумно захлопнул рот, подхватил винную бутыль и поспешил прочь. Эльтанину только и оставалось, что покачать головой, в который раз удивляясь, каким дерзким рос мальчишка.

Эльтанин наткнулся на этого вихрастого паренька в Майране, когда тот беззастенчивым образом пытался умыкнуть поясной кошель у одного из его сопровождающих. Выходка босяка, рискнувшего посягнуть на спокойствие чиновников, омрачила визит Лорда Тэйгаса, который будучи первым помощником Смотрителя Дома Астеропы, прибыл в город с визитом. Который . Мальчишку следовало наказать и бросить в темницу, но что-то во взгляде его серо-зеленых, с лисьим прищуром глаз — нахальность ли или бесстрашие не знал и сам лорд — заставило Эльтанина отказаться от этой идеи. Он заявил, что проступок сорванцу стоит искупить прилежным трудом и взял его в качестве мальчика на побегушках, а потом сделал его личным слугой.

Эльтанину не составило труда узнать, что Талик был сыном лодочника, который погиб во время сильной бури, и прачки, скончавшейся от чахотки. С ранних лет сирота, мальчик жил на улицах, скитался по подворотням, воровал еду и монеты у купцов. Попался он всего один раз, оказавшись в цепких руках Эльтанина, крепко схватившего ворот ветхой рубашонки. Поначалу Талик напоминал дикого, готового всегда царапаться и кусаться котенка. Тощий, костлявый, ловкий. Он мало говорил, больше жестикулировал, но постепенно стал привыкать к Эльтанину. Лорд Тэйгас научил его читать, писать и со временем стал давать ему поручения посерьезнее, чем просто передавать письма. Тогда в полной мере проявилась еще одна черта Талика: он оказался удивительно наблюдательным, умел оставаться незаметным и добывать при этом важные сведения. Из маленького молчуна Талик превратился в бойкого, жизнерадостного парнишку, который был похож на солнечный луч, туда-сюда скачущий по резиденции Устроителя Судеб. Он говорил быстро, иногда дерзко, но никогда не переступал грань по-настоящему: он слишком привязался к Эльтанину и ценил его доверие. Эта симпатия была взаимной. Талик стал самым ценным приобретением за первый и единственный орб в Доме Астеропы, который Эльтанин прослужил там до того, как получить титул Великого Устроителя Судеб. Потому Эльтанин и прощал Талику определенные вольности.

Включая его по-ребячески серьезные попытки прочитать Эльтанину наставления о том, что стоит бережнее относиться к своей жизни. Хотя в чем-то Талик был определенно прав: шанс прожить меньше, чем Эльтанину хотелось бы, имелся всегда. Но сейчас Устроитель Судеб отказывался об этом думать, как и о чем бы то ни было ином, кроме как ожидавшей его купальне.

Эльтанин развязал пояс вилорина и позволил ему соскользнуть на пол. Ткань с мягким шорохом упала, обнажая поджарое, хорошо сложенное тело. Очерченные мышцы вились тугими жгутами и едва заметно напрягались при каждом шаге лорда Тэйгаса. Его бледная кожа не знала загара, была похожа на дорогой фарфор, привозимый ко двору с Востока, и пахла "Тенью соляных цветов". Эту эссенцию создала специально для Эльтанина одна его особенная знакомая. В ней был аромат жасмина, раскрывшегося на закате, и соленого морского ветра, окутавшего хрупкий цветок. Облику Эльтанина "Тень" служила изящным финальным штрихом.

Облику, в котором имелся лишь один изъян — грубый, с рваными краями шрам под сердцем.

По привычке Эльтанин осторожно притронулся к нему, будто рана была совсем свежей, и Устроитель Судеб боялся повредить ее. Касаясь шрама, лорд Тэйгас по маленьким ступенькам зашел в наполненную бирюзовой водой купальню, выложенную белым мрамором. Стены по обе ее стороны были расписаны зелеными узорами, а купол выкрашен голубым — и этого хватало для того, чтобы Эльтанин мог представить, что находится под открытым небом.

Эльтанин утроился на выбитом в стене сиденье, откинул голову назад, прикрыл веки и погрузился в воду по плечи. Его окружило ласковое, нежное тепло — а вместе с тем и тоска. В это время года, когда льды еще не сдали своих позиций перед натиском Поворота Воздуха, Эльтанину сильнее всего хотелось очутиться где-нибудь на берегах реки Криос. Той, про которую говорят, что каждую весну по ней плывет серебряный цветок, несущий в себе сны богов. Сбежать ради этого из Альционы, прикинуться простолюдином. Пусть ненадолго, но отринуть дела, обязательства и правила. Но скорее солнце бы взошло ночью, чем Великий Устроитель Судеб мог бы себе это позволить — по крайней мере, в том будущем, которое он строил прямо сейчас.

Журчание воды, ароматы благовоний, умиротворяющее безмолвие: этим моментом можно было наслаждаться сколь угодно долго. Если бы снаружи не послышались шум, возня и громкий возглас:

— Талик, сейчас же говори, где этот паршивец! Я должен немедленно его увидеть! И что с того, что он устроил очередной заплыв? Думаешь, меня это остановит?

Эльтанин не соизволил открыть даже один глаз. Ни в миг, когда незваный гость голосил снаружи, ни когда распахнулись двери купальни. Эльтанин оставался в том же положении и с тем же выражением лица, услышав стук сапог по полу купальни и вскрик:

— Нет, ну вы только посмотрите на мерзавца!

Великий Устроитель Судеб не выказал сопротивления, когда его — все еще голого, — подхватили под плечи, вытащили из воды и за несколько ловких движений облачили в халат. Лишь тогда он соизволил посмотреть на мятежника, бесцеремонно провернувшего все это с драгоценным телом лорда Тэйгаса.

— Так-то лучше, — озвучил гость, разглаживая ткань на груди Эльтанина. — Теперь тебя хотя бы можно обнять.

Гость широко раскинул руки и сделал шаг к Эльтанину, но тот вместо ответного объятия ловко скользнул мимо, очутился за спиной наглеца и со смехом спросил:

— Уверен?

Одно точное, быстрое движение — и гость полетел в воду. В полном дорожном облачении, в котором и заявился в купальню к Великому Устроителю Судеб. Уйдя под воду с головой, он по неосторожности сделал большой глоток, а вынырнув, еще долго откашливался, пока Эльтанин безотрывно наблюдал за ним. Когда невольный пловец закончил с восстановлением дыхания, он воззрился на Эльтанина и обиженно заявил:

— Тантан, тебе не стыдно так обращаться с гостем?

Эльтанин наклонился, пальцами приподнял подбородок этого человека и, ласково улыбаясь, сказал:

— Еще раз меня так назовешь, я здесь же тебя утоплю.

Молодого мужчину, которому и так было не по себе из-за прилипшей к телу одежды, пробрал озноб. Вряд ли Эльтанин причинил бы ему вред, но любой здравомыслящий человек от таких слов насторожился бы. Сам Эльтанин, будто не замечая реакции собеседника, выпрямился и все так же улыбаясь, не сказал — а приказал.

— Сначала приведи себя в порядок после дороги, — он повернулся к двери и позвал. — Талик, приготовь все необходимое для лорда Элария. По моей вине его одежда пришла в негодность. И принеси мыльный корень с ароматом сливы.

— Тан... В смысле, мой дорогой Эльтанин! Ты все еще помнишь, как сильно он мне нравится!

— Я помню слишком много, Солин. А вот ты, кажется, кое-что позабыл. Например, какую должность тебе предстоит вскоре принять. Или, — Эльтанин в воздухе очертил его голову. — Будущий Хранитель Семи Наук собирается пройти церемонию с сиреневыми локонами?

Солин Эларий, которому предстояло стать во главе Академии Звезд и Судеб — и который сейчас стоял посреди купальни в насквозь мокрых одеяниях, только фыркнул.

— Времени у меня еще предостаточно. Лучше сказал бы, как тебе? Между прочим, смесь для моих волос была создана по моей же уникальной формуле!

Эльтанин снова улыбнулся. Утекало, подобно воде сквозь песок, время, но привычки некоторых людей совершенно не менялись. Еще учась в Академии, Солин питал особую слабость к украшениям и фокусам со своими волосами, в обычное время сверкающими на солнце благородным золотом. Перья, ленты, ракушки, небольшие камушки, драгоценные камни: Солин использовал все, что попадалось под руку. Включая смеси для окрашивания. Эльтанин в какой-то миг сбился со счета, сколько оттенков успел сменить Солин, но эта черта будущего Хранителя Семи Наук нисколько Эльтанина не раздражала — наоборот, забавляла и заставляла веселиться вместе с Солином. Однако, Устроитель Судеб не преминул поддеть друга:

— Ты для этого покинул Альциону и отправился в странствия? Чтобы отыскать вдохновение для формулы?

— Я уехал из столицы, чтобы укрепить дух, посмотреть жизнь в разных уголках Атластиона и стать образцовым ученым! А мои увлечения лишь приятно дополнили достижение цели. Все, теперь прояви уважение к гостю, и выйди. Как только я буду готов, сразу к тебе присоединюсь.

Эльтанин сделал неопределенный жест ладонью, оставил Солина в одиночестве, и направился к себе в спальню. Оттуда, сменив купальный халат на более приличные одеяния, — в весперий. Смышленый Талик уже принес туда заранее проверенное вино из погребов лорда Тэйгаса, фрукты, сыр и свежеиспеченный хлеб. И отчитался:

— "Клинкам" я все передал, Старшая, дослушав, ускользнула из дома. Только сначала попросила передать, что отобрала новенькую. Количеству еды не удивляйтесь, это еще не все. Я предупредил поваров, что у вас гость и нужно приготовить ужин посытнее. Лорд Эларий останется у нас или отправится к себе домой?

— Конечно, у вас! — оповестил упомянутый лорд, явив себя зрителям. — Мои родители готовят шумный пир в честь моего возвращения. То еще испытание, столкнуться с которым я пока не готов. Дайте насладиться остатками свободы.

— Хорошо, тогда я все подготовлю. Лорд Тэйгас, а в честь такого события, как приезд вашего давнего друга, мы не можем наконец отворить спальню в восточном крыле?

Повисла тяжелая тишина. Лучезарная улыбка сползла с лица Солина, а взгляд Эльтанина потемнел и похолодел, да и сам он словно обратился в ледяную статую. Талик, наивный мальчишка, который до сих пор был не в курсе многих событий прошлой жизни Устроителя Судеб, недоуменно посмотрел на одного, на второго мужчину — и понял, что ляпнул что-то неуместное. Он покраснел до кончиков ушей и затараторил:

— Ваше Сиятельство, простите, не подумал. Просто эта комната все время заперта, а она наверняка похожа на вашу, и такая же роскошная, вот я и подумал, что лорду Эларию она подойдет. Извините, я не знаю пока, что натворил, но я точно не со зла.

— Мне подойдет любая, но белье там обязано быть шелковым. Я проверю, — вмешался Солин и решительно подтолкнул Талика к выходу. На пороге он прошептал ему прямо на ухо. — Лучше молчи, пока не наболтал себе на порку.

Талик недоуменно моргнул, но из опасений за сохранность своей не самой дорогой шкуры замолчал. Вытолкав его прочь, Солин вернулся к другу и сел напротив. Долго буравил взглядом, прежде чем сказать:

— Ты правда думаешь, что этой комнате предстоит быть использованной? После всего случившегося между вами? Послушай. Ты, конечно, один из главных людей в Атластионе. Твоей дальновидности можно позавидовать, к твоему мнению прислушиваются. Но в некоторых вопросах ты глупее деревенского барана. Возможно, это не мое дело, но...

— Вот именно, — перебил его Эльтанин. — Не твое дело. Я без тебя знаю, что эта спальня так и будет стоять никому ненужной. Но мне это необходимо. Считай это посланием моей наивности.

— Другого, как ты выразился, — Солин ткнул его пальцем под ребра, — "послания" тебе недостаточно?

— Солин, — Устроитель Судеб вздохнул. — Прошу тебя, не будем об этом. Лучше вдоволь насладимся едой, вином и предадимся воспоминаниям. К тому же, у тебя наверняка накопилось историй за время путешествия. И ты собирался меня обнять.

Солин не стал спорить. Он снова раскинул руки и наконец два друга обнялись. Когда они разомкнули объятия, Эльтанин поднял кубок, протянул его Солину — и будущий Хранитель с радостью его принял, а затем принялся с упоением рассказывать о том, что повидал.

О рассвете у берегов моря Галатеон, когда вода сияла так ярко, что казалась расплавленным стеклом. Над бурными волнами парили чайки, а дети местных рыбаков неподалеку учились плести сети. О бескрайних степях, где ночь спускалась на землю плотным покрывалом, а в траве вспыхивал миллионы светлячков, будто сами звезды ворохом падали на землю. О берегах ледяной реки Телфейр, об алых кострах пастухов в горах, о древних храмах и песнопениях, что Мойрам пели юные жрецы.

Солин всегда умел рисовать словами картины, и этот вечер исключением не стал. Он рассказывал, а перед глазами Эльтанина будто наяву возникали сцены, которые будущему Хранителю Семи Наук посчастливилось увидеть. Каждая из них, будто драгоценный эликсир, пусть ненадолго, но исцеляла сердце Эльтанина.

Увы, даже впечатляющее своим размахом красноречие Солина Элария не могло быть бесконечным. Достаточно захмелев, он поведал еще одну из своих историй, вальяжно развалился на клине, опершись на подлокотник, и лениво протянул:

— Все, Устроитель, мое выспут... Выступление закончено, — Солин сцепил ладони, положил на них подбородок и лукаво посмотрел на Эльтанина. — Чем же мне отплатит за услуги сам лорд Тэйгас, м? Я развлек его, как не делал ни один бард в Атластионе, могу ли я портеб... Потребовать ответной любезности? Собирайся и пойдем. Покажешь мне, чем нынче живет ночная Альциона.

— Нет, — лаконично отозвался Эльтанин. — Этот вечер благодаря тебе стал воистину прекрасным, но его стоит завершить. Ты измотан, и я сомневаюсь, что ты не уснешь где-нибудь по пути к тем развлечениям, которых жаждешь. Талик проводит тебя в твои покои. Хорошо отдохни, а завтра к Пульсу Луны я тебя кое-куда отведу. Пока наберись сил. Нам предстоит сделать очень многое, они тебе точно понадобятся.

С явным неудовольствием Солин все-таки поддался на уговоры и в сопровождении Талика удалился. Эльтанин не спеша допил вино, отставил кубок и направился к спальне — но не к той, что была расположена в западном крыле его дома и где он проводил большинство своих ночей. Эльтанин пошел в восточное крыло, к той самой запертой комнате.

Открыть ее не мог никто, кроме владельца дома. Рядом с дверью находились часы-сфера — вернее, таковыми они являлись для любого случайного наблюдателя и слуг. Только лорд Тэйгас знал, как нужно провернуть детали механизма, соединенного с замком, чтобы дверь отворилась. Тихо, почти неслышно закрыл за собой дверь и прошел кровати. Откинув тщательно застеленное одеяло, он забрался в постель. Вслепую пошарил рукой под подушкой — и вытащил вещь, которая была для Эльтанина более ценной, чем любая другая драгоценность.

Перчатка из мягкой беленой кожи.

Тонкая, с выцветшей от времени вышивкой лиловой нитью, потемневшая внутри от частого ношения, со всеми изгибами и заломами, оставленными прежним владельцем. Эльтанин хранил ее, как запретный трофей. Он часто клал на нее ладонь, представляя, что перчатка все еще хранит то же тепло, что и в ночь, когда Эльтанин утащил ее у владельца. В такие мгновения лорд Тэйгас не мог сказать, чего в нем больше: тоски, злости на самого себя или странного утешения.

Сегодня он стиснул перчатку крепче обычного и поднес ее к губам.

— Когда-нибудь я смогу тебе все объяснить.

Прошептал Великий Устроитель Судеб и устало закрыл глаза.