Глава XII

Серафима

Ванная комната, обычно пристанище чистоты и уединения, сегодня превратилась в поле битвы. Битвы моей души. Я сидела, съежившись, на холодной плитке, словно выброшенная на берег штормом. В руках – он, подарок Рюноскэ.

Это было произведение искусства, застывшая капля лунного света в оправе из золота. Кулон, исполненный в виде сердца, который имеет сложную и детализированную форму, что делает его уникальным и красивым. Он был безупречен, этот символ его внимания, его... чувств? Но красота этого дара лишь подчеркивала мерзость внутреннего разлада.

О, Рюноскэ! Он ворвался в мою жизнь, как ураган, сметая привычный порядок, оставляя за собой шлейф смятения и опасности. Разве я могла позволить себе принять его? Разве имела право впустить в свою жизнь человека, чьи руки обагрены кровью?

Первая искра – избавиться от него. Вышвырнуть этот кулон, как выбрасывают за борт прогнивший якорь. Забыть. Зачеркнуть. Сбежать. Но когда я уже стояла возле унитаза, держа в руке этот символ... Моя рука дрогнула. Слезы, предательски, выступили на глазах, застилая мир пеленой мутного стекла.

— Черт! Почему все так тяжело? – прошептала я, и этот шепот утонул в тишине ванной комнаты, усиленный кафельными стенами.

Опустившись обратно на пол, я содрогнулась от рыданий. Жгучая, нестерпимая боль в груди сдавливала сердце, словно тисками. Как унять эту боль? Как найти выход из лабиринта, который сама же и выстроила?

И в этот самый момент, когда отчаяние готово было погрести меня под своей ледяной волной, дверь распахнулась. На пороге, словно видение, возникла Азуми. В ее глазах – испуг, смешанный с тревогой.— Ты чего? – ее голос, хоть и дрожал от беспокойства, прозвучал как спасительный маяк во тьме.

Я лишь покачала головой, не в силах произнести ни слова. Новый приступ рыданий сотряс мое тело. Азуми, не говоря ни слова, опустилась рядом со мной на пол и обняла. Крепко, по-матерински.

— Серафима, что случилось? – ее голос был полон участия.

И я рассказала. Все. О Рюноскэ, о страхе, что сковал меня, о разрывающем противоречии между разумом и сердцем. Я выплеснула на нее всю боль, всю горечь, все сомнения, которые терзали мою душу. Азуми слушала, не перебивая, не осуждая. Лишь ее теплое объятие давало мне силы говорить дальше.

Когда я замолчала, обессиленная и опустошенная, она глубоко вздохнула.

— Слушай...да, этот Рюноскэ якудза. Да, он убивает. Но... разве принципы выше счастья?

Ее слова прозвучали как выстрел в упор. Я замерла, не в силах вымолвить ни слова. Ее вопрос задел самую чувствительную струну моей души. Разве не глупо слепо следовать принципам, когда на кону – возможность быть счастливой?

Пока я тонула в собственных мыслях, Азуми ловким движением застегнула кулон на моей шее.

— Такой необычный, никогда таких не видела, – прошептала она, касаясь пальцами прохладного серебра.

Она нежно улыбнулась и посмотрела мне прямо в глаза.

— Прав тот, кто счастлив, – произнесла она, словно заклинание.

— Азуми, ты... спасибо тебе, – я улыбнулась, благодарная ей за ее мудрость и поддержку. – Ты права.

— Ну, естественно, я права, – Азуми легко постучала пальцем по моему лбу. – Просто перестань много думать своей прекрасной головой. Хоть иногда слушай свое сердце, и ты заметишь, как жизнь станет лучше.

— Как думаешь, еще не поздно поговорить с Рюноскэ? – в моем голосе прозвучала надежда.

— Конечно, нет, дорогая, – Азуми коснулась своими губами моего лба и нежно погладила по щеке. – Тебе просто нужно выспаться, а завтра уже на свежую голову с ним разговаривать.

— Так и сделаю, – ответила я, чувствуя, как тяжелый груз постепенно покидает мои плечи.

Еще немного поболтав с Азуми, обменявшись шутками и просто помолчав рядом, мы вернулись в наши кровати и заснули глубоким, целительным сном. Сном, который обещал надежду на лучшее. Сном, который предвещал рассвет после долгой, темной ночи. Впервые за долгое время я чувствовала, что у меня есть шанс на счастье. И этот шанс стоило попробовать.

***

Слова Азуми, словно искра, зажгли во мне долгожданный огонь решимости. Всю ночь, как назойливые мотыльки, в голове кружились обрывки фраз, сценариев, надежд и страхов. Но стоило солнцу пробиться сквозь неплотные шторы моей комнаты в общежитии, а вместе с ним и пониманию, что откладывать больше нельзя.

Я сидела на краю кровати, и нога, как маятник часов, отсчитывала секунды, приближающие неизбежное. Вздохнув, я вскочила и принялась мерить комнату шагами, словно загнанный зверь в клетке.

— Боже, перестань, у меня уже голова кружится от твоих кругов, – донесся из-под одеяла приглушенный голос Азуми. Она, словно мудрая сова, наблюдала за моими метаниями, укрывшись в своем коконе спокойствия.

— Что мне сказать Рюноскэ? – выдохнула я, остановившись напротив ее свернувшейся фигуры.

— А что ему говорить? – Азуми сбросила с себя одеяло и села, поправляя растрепавшиеся волосы. – Просто встреться с ним, а там слова сами придут. Доверься моменту.

— А если...

— Не будет никаких "если", – Азуми встала с кровати и смерила меня укоризненным взглядом. – Хватит себя накручивать. Все будет отлично. Ты же не собираешься сдаваться, не начав бороться?

— Я просто боюсь, – призналась я, опуская взгляд. Страх был словно непробиваемый панцирь, сковывающий каждое мое движение.

— Значит, надо точно идти, – парировала Азуми с лукавой улыбкой. Она знала меня как облупленную.

Я вздохнула и вдруг рассмеялась. В ее словах всегда была эта убийственная логика, против которой невозможно было возразить.

— Ты невыносима, – сказала я, закатывая глаза.

— А ты трусиха, – ответила Азуми, ничуть не обижаясь.

Она подошла ко мне и крепко обняла. Ее объятия, такие теплые и искренние, всегда успокаивали меня.

— Все будет хорошо, – прошептала она, и я поверила ей.

Я улыбнулась, ощущая благодарность к этой необыкновенной девушке. Азуми была моим якорем в бушующем море Токио, моим лучом света в непроглядной тьме. Без нее я бы, наверное, давно пропала в этом огромном и чужом городе.

Азуми чмокнула меня в щеку и начала собирать в сумку вещи. Она решила навестить родителей, уехав на выходные в родной дом. Я смотрела, как она складывает футболки и книги, и осознавала, что остаюсь одна перед лицом неизбежного.

Когда Азуми уехала, оставив после себя легкий аромат лаванды и опустошенную комнату, я, словно по щелчку пальцев, преобразилась. Вскочила, быстро переоделась в первую попавшуюся одежду и выбежала из общежития. Время лирических отступлений окончено. Начиналась игра.

Но как связаться с Рюноскэ? Контактов у меня не было, номера телефона я не знала. В голове промелькнула мысль о Рэне, о его напускном цинизме, скрывающем верную и преданную душу.

И удача улыбнулась мне. Его машина с тонированными стеклами возвышалась неподалеку от общежития. Довольная улыбка расцвела на моем лице, словно первый весенний цветок. Я подбежала к машине и, не церемонясь, плюхнулась на пассажирское сиденье.

Рэн уставился на меня, как на умалишенную, в его руке был зажат стаканчик с ароматным кофе. Я чувствовала его запах, но сейчас он был для меня не важнее запаха пороха.

— Ну вот скажи мне, ты совсем отбитая? – проворчал он, не отрывая от меня изумленного взгляда.

— Как я рада тебя видеть! – воскликнула я, игнорируя его ворчание. Я действительно была рада. В этот момент Рэн был для меня единственной ниточкой, связывающей с Рюноскэ.

Рэн закатил глаза и отвернулся к окну.

— Идиотка, – пробормотал он себе под нос.

— Отвези меня в клуб к Рюноскэ, – выпалила я, переходя сразу к делу.

— Его там нет, – отрезал Рэн, не глядя на меня.

— Как это нет?!

— Вот так. У него сейчас проблем выше крыши. И ты, поверь, ему сейчас точно не нужна.

— Но как мне теперь его найти?! – в отчаянии воскликнула я.

Рэн скептически окинул меня взглядом, словно оценивая мое здравомыслие.

— Ты футболку неправильно надела, – заметил он вдруг.

Я посмотрела на себя и шикнула. Какая разница, как на мне сидит футболка, когда речь идет о жизни и смерти?

— Да какая разница?! – воскликнула я, теряя терпение. – Скажи или лучше отвези меня к Рюноскэ!

— Да не буду я никуда тебя везти. И вообще, тебе лучше держаться от него подальше.

— Прошу, – умоляюще произнесла я. – Мне нужно его увидеть и поговорить. Это важно.

Рэн вздохнул, сдаваясь под натиском моего отчаяния. Он достал телефон и начал кому-то звонить. Через пару секунд послышались обрывки фраз, и я поняла, что он говорит с Рюноскэ. Все мое тело напряглось в ожидании.

Через несколько минут Рэн отложил телефон и посмотрел на меня. В его глазах читалось нечто новое – смесь предостережения и плохо скрываемого любопытства.

— Ну что, готова побывать в логове Ямагути-гуми? – спросил он, и в его голосе послышались нотки мрачной иронии.

***

Машина замерла у массивных ворот штаб-квартиры Ямагути-гуми. Сердце бешено колотилось, но я старалась сохранять спокойствие. Рэн, как галантный телохранитель, открыл передо мной дверь с невозмутимым видом.

— Пошли, принцесса, – произнес он с усмешкой, – тебя ждет твой принц, или, скорее, дьявол во плоти.

Я фыркнула, стараясь скрыть волнение, и вышла из машины. Каждое здание здесь дышало властью и опасностью. Рэн повел меня внутрь, и чем ближе мы подходили, тем сильнее я ощущала приближение неизбежного. Рюноскэ... Как он отреагирует на мое внезапное появление? Примет ли меня? Или оттолкнет, как назойливую муху?

В лифте Рэн, заметив мое состояние, странно посмотрел на меня, а затем легко похлопал по голове. Этот жест, такой несвойственный ему, должен был, наверное, успокоить.

— Не переживай ты так, – сказал он.

— А я и не переживаю вовсе, – ответила я, хотя голос предательски дрогнул, выдавая меня с головой.

— Ну конечно, – протянул Рэн с иронией.

Я закатила глаза и отвернулась, стараясь не выдать свой страх. Но внезапно двери лифта открылись, и я замерла. Передо мной стоял Сеиджи Кендзо, старший и, казалось, самый жестокий из всех. Рэн тут же склонился в почтительном поклоне, приветствуя его. Я же стояла, как парализованная, не в силах отвести взгляд от этого человека. В его глазах было столько неприязни и отвращения, что мне стало физически не по себе. Словно я была грязью под его ногами.

— Серафима Китс, я правильно понимаю? – Голос Кендзо был еще страшнее, чем его взгляд. Низкий, хриплый, он проникал под кожу, вызывая дрожь.

Я смогла лишь кивнуть, сглатывая ком в горле.

— Что ж, приятно познакомиться, – произнес он, переведя взгляд на Рэна. – С какой целью вы здесь?

Рэн смотрел прямо в глаза Кендзо, не выказывая ни малейшего страха. Его сильная фигура рядом с моей казалась единственной защитой в этом логове змей. Я уже сто раз пожалела, что согласилась на эту авантюру, что поддалась своему сердцу и приехала сюда.

— Серафима захотела поговорить с Рюноскэ, поэтому мы здесь, – ответил Рэн, и я восхитилась его смелостью.

Собрав остатки самообладания, я задрала подбородок и посмотрела прямо в глаза Кендзо. Он лишь усмехнулся и кивнул, словно оценивая мою дерзость.

— А вы смелая, что не может не радовать. Смелость здесь — ценный товар.

Мужчина развернулся ко мне спиной и замолчал. Я перевела взгляд на Рэна и заметила, как сильно сжата его челюсть. Он был напряжен, как натянутая струна. Я опустила голову и прикусила губу, стараясь унять дрожь.

К счастью, наша поездка подошла к концу, и, попрощавшись с Кендзо, мы вышли из лифта. И я, и Рэн облегчённо вздохнули.

— Ну наконец-то, – раздался мужской голос, и я вздрогнула.

Я повернулась и увидела Рюноскэ. Мое сердце пропустило удар. Он был великолепен, как всегда. Я отшатнулась, но Рэн положил свои руки на мои плечи, словно удерживая меня от побега.

— Беги, принцесска, – прошептал Рэн, подталкивая меня вперед. – Он тебя уже заждался.

Я неуверенно ступила навстречу Рюноскэ и опустила голову, стараясь скрыть свое волнение. Он был таким красивым сегодня: волосы в легком беспорядке, лицо расслабленное, и даже легкая улыбка освещала его черты. Черные классические брюки в полоску и темно-бордовая рубашка облегали его прекрасное тело, а рукава были закатаны, открывая вид на сильные предплечья. Мой якудза...

— Ну здравствуй, Серафима, – произнес он, и от его голоса по телу пробежала дрожь.

Я лишь скромно улыбнулась и посмотрела на его подбородок, не решаясь поднять глаза выше.

— Я хотела поговорить.

— Я знаю, – ответил Рюноскэ с улыбкой. – Пошли.

Он подождал, пока я подойду ближе, и мы вместе направились в его кабинет.

— Для меня было неожиданностью, что ты сама захотела со мной поговорить, – произнес он, нарушив тишину.

— Для меня тоже, – ответила я, и он усмехнулся.

— И все же я безумно счастлив тебя видеть, ангел.

Я посмотрела на него и улыбнулась, не в силах сдержать это чувство. Рюноскэ повернулся ко мне и ответил на улыбку своей, такой же искренней и теплой. Он положил руку мне на поясницу и подтолкнул к двери его кабинета.Мой взгляд скользнул по кабинету, отмечая его безупречный вкус: темные тона, строгий минимализм и огромные панорамные окна, открывающие вид на город. В центре комнаты стоял массивный рабочий стол, а в углу — маленький столик с двумя чашками и традиционным чайничком.

— Я заварил травяной чай, надеюсь, ты не против? – спросил Рюноскэ.

— Не против, – ответила я, чувствуя, как напряжение немного отпускает.

Я села на диванчик, а Рюноскэ сел напротив меня. Его взгляд был прикован ко мне, изучающий и нежный.

— Ты все же оставила кулон себе, – заметил он.

Я посмотрела на кулон, который висел на моей шее. Подарок Рюноскэ.

— Да... Спасибо за такой прекрасный подарок.

Мой голос предательски дрожал, и я начала заикаться, выдавая свое волнение.

Рюноскэ тихо посмеялся и начал пить чай, не отрывая от меня взгляда. Я смутилась и отвела взгляд, стараясь скрыть свое замешательство. И все сегодня было будто против меня.

— Ты нервничаешь? – спросил он, заметив мое состояние.

— Немного, – призналась я.

Без лишних слов Рюноскэ встал и сел рядом со мной. Так близко, что я чувствовала тепло его тела.

— Посмотри на меня, – попросил он мягко.

Я подняла голову и посмотрела в его глаза. В них было столько тепла и нежности, что на миг я забыла обо всем на свете.

— Молодец, – произнес он с улыбкой. – А теперь сделай глубокий вдох.

Я начала повторять за ним, а он в свою очередь одобрительно улыбался.

— Вот так, умничка, – сказал он, положил свои руки на мои щеки и, наклонившись, оставил нежный поцелуй на лбу.

Мое сердце начало бешено колотиться, а щеки покраснели. Рюноскэ, увидев мое лицо, засмеялся и погладил по голове.

— Все хорошо, не нужно так нервничать, я хочу, чтобы ты расслабилась, – прошептал он, и от его слов мне стало немного спокойнее.

— Это нормально, что якудза так себя ведет? – спросила я с улыбкой.

— Как «так»? – На его лице появилась хитрая ухмылка.

— Нежно.

— Это будет нашей тайной, – ответил он, приблизившись ко мне.

— А я не умею хранить тайны, – упрямо произнесла я, стараясь скрыть волнение.

— Какая жалость, – Рюноскэ притворно вздохнул. – Ну что ж, пусть все знают, что я бессилен перед одной богиней.

Мои глаза расширились, а губы раскрылись в немом вопросе.

— Я тебе так сильно нравлюсь? – прошептала я, не веря своим ушам.

— Ты не просто нравишься, – ответил Рюноскэ, глядя мне прямо в глаза. – Ты в буквальном смысле стала моим воздухом. Я готов поставить всех на колени и заставить подчиняться тебе, и я буду среди этих людей.

Я смотрела ему в глаза, и он ни разу не отвел взгляд. И я почему-то верила каждому его слову, каждой его клятве. Черт возьми, он чертовски сильно нравится мне.

— Я не буду больше убегать, – произнесла я, взяла его за руку. – Давай вместе посмотрим, что из этого выйдет?

— Моя маленькая, – Рюноскэ притянул меня к себе и крепко обнял. Его лицо зарылось в моих волосах, оставляя поцелуй на виске. – Я сделаю тебя самой счастливой женщиной на всем белом свете.

Знаете что? Я еще раз скажу: я верю каждому его слову, и с каждым его словом и действием я понимаю, что мне не нужен никакой принц из Диснеевских сказок. Мне нужен именно этот мужчина, в глазах которого я вижу бесконечную любовь и бескрайнюю тьму, и именно это сочетание влечет меня к нему, как мотылька к пламени.