Глава 100

Драко

Очень тепло. Почти жарко...

Открываю глаза и вижу потолок своей спальни. Сегодня намного лучше — как и ожидалось, потому что прошло уже два дня. Несмотря на то, что тётя Белла изменила заклинание Долохова, увеличив степень повреждений для жертвы, восстанавливаться после него гораздо легче.

Медленно сажусь, а затем поднимаюсь с кровати. Лучше. Определённо лучше, чем вчера.

Странно, что нет Гермионы. Последние пару дней она почти не отходила от меня.

Зайдя в гостиную, я замечаю посетителя, расположившегося на диване.

— Поттер.

Он поднимает на меня взгляд и улыбается.

— Привет. Как себя чувствуешь?

— Лучше.

Воцаряется тишина, и он возвращается к своей газете. Присматриваюсь и вижу, что это новый выпуск «Придиры».

— Смотрю, старик Лавгуд снова начал печататься?

Поттер кивает.

— Теперь там далеко не всё можно назвать ерундой.

— Это хорошие новости.

Снова тишина.

Он сворачивает газету, откладывает её, а затем поднимается.

— Перед тем, как я приступлю к тому, зачем пришёл... хочешь чаю?

Бросаю взгляд на журнальный столик и вижу, что на нём стоят две чашки.

— С чего это вдруг?

— Я просто хотел что-нибудь для тебя сделать. Надеялся, что мы всё ещё можем... если не стать друзьями, то хотя бы мирно общаться. После всего, что мы прошли.

— А это, значит, твоя версия оливковой ветви, как символа мира?

— Работает?

Пожимаю плечами и наклоняюсь за чашкой.

— Ну да.

— Отлично, — говорит он, поднимая свою.

— Ты ведь не пытаешься отравить меня, Поттер? — спрашиваю я, вскидывая бровь.

Он ухмыляется:

— Если сомневаешься, я с удовольствием глотну из твоей чашки.

Качаю головой, напоминая себе, что теперь я должен доверять друзьям Гермионы. Делаю глоток и возвращаю чашку на место.

Какое-то странное, тёплое ощущение. Оно кажется непривычно знакомым... как будто я когда-то уже пил это раньше. Поттер снова погружается в чтение, и я хмурюсь. Это какой-то тест на доверие? Гермиона или Блейз вполне могли бы организовать что-то такое.

Внимательно разглядывая Поттера, я прикидываю, может ли это оказаться правдой. Это не двойник, потому что только настоящий Поттер может попасть в мой дом. Значит, я в безопасности. К тому же я уже пускал его к себе в голову. Что он может мне сделать?

— Зачем ты пришёл? — спрашиваю я, решив отложить пока свои подозрения и узнать, что ему нужно.

— Я пришёл сегодня, потому что мне сказали, что ты полностью поправишься. Ты как-то упомянул, что хочешь поговорить... полагаю, о последней схватке с Волдемортом.

— У меня была пара вопросов, — киваю я.

— Вперёд.

Я не знаю, с чего начать.

— Что ж... откуда ты знал, что меч Гриффиндора будет в шляпе?

Поттер улыбается.

— Я не знал это наверняка. Просто... когда-то шляпа мне уже помогла.

— Но... как она узнала, что помощь понадобится мне? Ты заранее предупредил её о том, что будешь в моей голове?

— По словам МакГонагалл, Распределяющая шляпа уже несколько лет ни с кем не разговаривает.

— Может, потому что школа закрыта? — предполагаю я.

— Да, МакГонагалл тоже так думает, — отвечает он. — Но я готов поспорить, что шляпа не могла знать, что к ней на самом деле обратился я, потому что у нас не было ни единой возможности поговорить с ней.

— Значит, ты вообще не был уверен в том, что она поможет, — задумчиво говорю я. — Ладно, а что с мечом? Как ты узнал о его связи со шляпой?

— Помнишь, как на втором курсе кто-то открыл Тайную комнату? — спрашивает он.

Я киваю. Это было очень давно, но я помню тот год. Чёрт, тогда я в первый раз назвал Гермиону грязнокровкой. Как такое забудешь?

— За всеми нападениями на учеников стоял Волдеморт, — говорит он. — Рассказывать долго и много, так что просто скажу, что в нужный момент я увидел в шляпе рукоять меча и вытащил его. Это спасло мне жизнь.

Перевариваю информацию. Может быть, тот случай он и имел в виду, когда говорил с Волдемортом в лесу.

— Но если шляпа уже давно ни с кем не разговаривала, почему ты решил, что она...

— Слушай, Малфой, — вдруг говорит он.

По блеску в глазах я понимаю, что его озарила крайне интересная — если не волнующая — мысль.

— После того, как шляпа спасла меня, Дамблдор сказал мне кое-что.

— Думаешь, я хочу знать, что он тебе сказал?

Он кивает и продолжает:

— Он сказал, что только истинный гриффиндорец может вытянуть меч из шляпы.

Какое-то время мы молчим.

— Мне не нравится, к чему ты клонишь, — говорю я наконец.

— Думаешь, ты не мог бы быть пересортирован на другой факультет? — спрашивает Поттер. — За последнее время ты совершил несколько довольно... самоотверженных поступков ради...

— Они не были самоотверженными, — перебиваю я. — Я эгоистичный ублюдок и прекрасно это осознаю.

— Тогда, может быть, меч отозвался на твою храбрость. В любом случае ты оказался достоин того, чтобы вытянуть его из шляпы.

— Это меня и беспокоит.

Поттер улыбается:

— Неужели это так плохо — слышать о том, что ты мог обрести некоторые гриффиндорские качества? Мы не такие уж и плохие, правда.

Я мотаю головой.

— Дело не в этом.

— Я понимаю. Это полностью ломает твоё самовосприятие. Ты привык противопоставлять себя нам и вдруг встречаешь неопровержимое доказательство того, что ты разделяешь с нами значительное количество личных качеств. Я бы тоже забеспокоился.

Пристально смотрю на него. Это сейчас прозвучало совсем не как то, что ожидаешь услышать от Поттера.

Словно прочитав мои мысли, он говорит:

— Да, я знаю. Ты думаешь, что это полнейший бред. У меня была такая же реакция, когда мы разговаривали с Гермионой.

— Ты обсуждал это с ней?

Несмотря на то, что в моём голосе слышится удивление, я вдруг понимаю, что это было вполне ожидаемо. В конце концов, она была там вместе с нами. Если у меня возникли вопросы о внезапном появлении меча Гриффиндора, то у неё они тоже были.

— Ну конечно, — отвечает Поттер. — И я думаю, что она права. Ты очень сильно изменился. У меня была возможность хорошенько осмотреться, пока я был в твоей голове. Распределяющая шляпа не ошиблась — нужно быть ужасно храбрым, чтобы вот так пойти против Волдеморта.

Когда он договаривает последнюю фразу, его взгляд падает на мою левую руку. Решив, что не стоит делать вид, будто я не заметил, я задираю рукав, показывая ему Метку.

— О... эм. Извини, — бормочет он, немного краснея.

Я ухмыляюсь.

— Тебя это смущает?

Он качает головой.

— Нет, я просто не хотел... Я... В общем, пока ты был в отключке, перед тем воспоминанием, на котором ты меня поймал, я увидел... увидел, как сильно ты ненавидел Метку и что ты пытался с ней сделать. И я...

— Замолчи.

Я предпочитаю не вспоминать об этом. Это случилось примерно через год после нашей ссоры с Блейзом. Через год после того, как всё стало рушиться. Я решил, что не могу так больше жить, и попытался физически удалить Тёмную метку с помощью ножа.

Срезать с себя кожу было невыносимо, потому что заклинания, которые я применял, чтобы уменьшить боль, нисколько не помогали. А затем меня поймал отец, увидев мои руки, сплошь покрытые моей же кровью. Он был ослеплён яростью и задал мне такую трёпку, что даже если бы захотел — я бы никогда её не забыл. Потом он запер меня внизу, говоря всем, что я очень болен.

Рана затянулась новой кожей, но Метка так и не исчезла. Не могу даже начать описывать то отчаяние, с которым наблюдал за тем, как она постепенно проявлялась.

Ссора с Блейзом, потом это... Странно, что Поттеру попались самые болезненные воспоминания.

— Извини, — повторяет он.

— За что ты извиняешься? — раздаётся у меня за спиной.

Оглядываюсь и вижу, что Гермиона стоит всего в паре шагов от меня. Она подходит ко мне и улыбается, но улыбка не отражается в её глазах.

— Ни за что, — говорю я.

— На самом деле, я уже собирался уходить, — говорит Поттер, обращаясь к ней.

Она бросает ему многозначительный взгляд и снова поворачивается ко мне. Что это было?

Тут я вспоминаю, что Поттер подлил что-то мне в чай. Может, его об этом попросила Гермиона? Последние пару дней мы много разговаривали, обсуждая вопросы доверия, потому что я не мог покинуть свою спальню. Она вытянула из меня пару обещаний насчёт того, что я должен быть честен.

— Я, эм... Увидимся, Малфой, — говорит Избранный.

Не дожидаясь ответа, он аппарирует.

— Гермиона, что происходит? — спрашиваю я.

— Я просто...

— Подожди, — перебиваю я. — Прежде, чем ты начнёшь...

Я замолкаю и, когда она открывает рот, чтобы задать вопрос, наклоняюсь и целую её. Как и ожидалось, она резко вдыхает, но не двигается. Отстраняюсь и улыбаюсь ей, ведя за собой в спальню. Что может пойти не так? Но когда я снова тянусь к ней, чтобы поцеловать, она отворачивает от меня лицо.

— Что такое?

Она отказывается смотреть мне в глаза, и я начинаю волноваться. Я не прошёл какую-то «проверку» или что? Что я сделал не так?

— Гермиона?

— Мне кажется, нам нужно прекратить это, пока всё не зашло слишком далеко.

Нет.

Нет.

Пожалуйста, скажи, что мне послышалось.

В ушах начинается звон.

Блядь.

Этого не может быть...

Пока всё не зашло слишком далеко? Разве она не понимает, насколько далеко оно уже зашло?

До меня доходит, что она всё ещё говорит, — на самом деле, тараторит со скоростью света — и становится ясно, что она нервничает оттого, что я ничего ей не отвечаю.

— Гермиона, остановись, — говорю я, прекращая её тираду.

Немного запыхавшись, она замолкает и начинает успокаивать себя, делая глубокие вдохи и выдохи.

— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю я.

— Разве ты меня не слушал? — отвечает она уже гораздо спокойнее.

— После слов «Нам нужно прекратить это» у меня возникли небольшие трудности с восприятием. Тебе стоило дать мне больше времени, чтобы переварить это.

— Прости.

Кажется, она не чувствует себя слишком виноватой, и это ранит. Что заставило её так решить? Я думал, что всё было в порядке.

— Скажи мне, почему ты считаешь, что нам нужно...

— Потому что это опасно, Драко. Я...

Мои брови взлетают вверх, я просто не могу слушать дальше:

— Опасно? Разве это не всегда было...

— Ты понимаешь, что произошло? Ты чуть не погиб из-за меня!

— Точно, это ведь был первый и единственный случай в своём роде.

— Я о том и говорю, Драко. Ты постоянно подвергаешь себя опасности, без явной на то необходимости...

— Без явной необходимости? — взрываюсь я. — Может, мне стоит напомнить тебе, что ты не стояла бы сейчас здесь, если бы я без явной на то необходимости...

— Я прекрасно понимаю, что ты спас мне жизнь. Я просто хочу, чтобы ты перестал...

— Перестал что? Перестал пытаться защитить тебя? Перестал за тебя волноваться? Я не могу! Ты уже давно должна была понять, что я просто, блядь, не могу, — отчитываю я, переходя на крик.

Гнев сотрясает всё тело. Неужели она ничего не понимает? Неужели она ничего не знает?

Я вижу, как ей больно.

— Драко, эта вещь... то, что происходит между нами... невозможно. Иррационально. Нельзя...

— Скажи мне, Гермиона. Ты всё ещё боишься летать на мётлах? — перебиваю я.

Она изумлённо хлопает ресницами.

— Какое это имеет отношение...

— Просто ответь, — раздражённо требую я.

Она непонимающе смотрит на меня.

— Да, я всё ещё боюсь летать на них. И что?

— Почему ты боишься? Чего ты боишься? Ты что, уже однажды падала с метлы или подверглась жестокому нападению одной из них?

— Я просто боюсь летать! Какая разница?

— Твой страх перед полётами абсолютно иррационален, но он реален, не так ли? Он силён, разве нет?

Выражение её лица говорит о том, что она поняла, где допустила ошибку. Но вместо того, чтобы сдаться, она просто говорит:

— Это не одно и то же.

— Нет, но идея та же самая. Только потому, что это иррационально, оно не перестаёт быть настоящим, и ты не можешь просто отбросить это. Если ты избавляешься от всего иррационального, то почему до сих пор не уселась на метлу?

— Драко, пожалуйста, прекрати.

— Я не понимаю, почему ты так убеждена в том, что это невозможно. Кажется, ты всё уже решила, без моего участия. Взглянула на наши отношения и решила, что за них не стоит даже бороться. Чёрт возьми, Гермиона.

Её взгляд смягчается от моих слов.

— Мне очень жаль, Драко. Но подумай сам. Велика ли вероятность...

— Мне плевать на вероятность, Гермиона. Я просто хочу, чтобы ты закрыла рот и позволила этому случиться. Дай нам шанс. Это ведь ты тогда сказала, что никогда об этом не пожалеешь.

Она хмурит брови:

— Я и не говорю, что жалею...

— А звучит всё именно так, — говорю я. Это единственная возможная причина, которая приходит мне в голову, учитывая все обстоятельства.

— Извини, конечно. Но ты не был откровенен со мной касательно многих вещей, так что это не только моя вина.

Я хмурюсь, пытаясь собрать воедино всё, чтобы опровергнуть это разом.

— Так из-за чего ты уходишь? Из-за того, что беспокоишься за меня, или из-за того, что я храню от тебя секреты? Определись.

— Это... всё вместе взятое. Я просто... ты не можешь быть до конца честен со мной, а наши отношения только начались. Учитывая то, что нас ожидает...

— Зато мы будем друг у друга.

Возникает небольшая пауза, после которой она говорит:

— Не думаю, что этого будет достаточно.

Кажется, что в грудь воткнули что-то острое.

— Что дальше? Бросаешь меня?

Она закрывает глаза.

— Драко, я думаю, что так будет лучше...

Я вдруг делаю шаг и обнимаю её, крепко прижимая к себе.

— Кхм... Драко?

— Не делай этого, Гермиона, — шепчу я.

Пожалуйста. Не заставляй меня умолять. Блядь, только не заставляй меня умолять.

— Просто... подумай об этом. Как что-то вообще может измениться? Мы никогда не победим. Ты сам вчера объяснил, что армия пожирателей смерти вполне может функционировать и без Волдеморта, а учитывая то, что недавно произошло в Лондоне, буквально средь бела дня, — мы знаем уже наверняка, что это правда. Мы всегда будем в опасности.

— Это не значит, что мы не можем быть вместе.

Она начинает отталкивать меня, но я лишь крепче прижимаю её.

— Это из-за того, что я сказал, когда едва был в сознании? — спрашиваю я. — Ты делаешь это, потому что...

— Нет, Драко. Нет. Я никогда не верила и не поверю в то, что ты тёмный волшебник, ясно? Мы уже это проходили. Я знаю тебя.

— Я тебе не верю. Гермиона, которую я знаю, никогда не сдаётся без боя.

— Но мы уже боролись. Мы боролись за нас. Мы убили Волдеморта. Но этого явно недостаточно.

Я вздыхаю и отпускаю её. Пячусь назад и опускаюсь на кровать.

— Ладно. Если тебе так хочется уйти — проваливай. Я больше не хочу обсуждать это.

Это очень ранит. Она смотрит на меня, и я вижу боль в её глазах. Зачем она это делает, если ей тоже больно?

— Драко, ты должен понять...

— Нет, я не понимаю. И не хочу понимать ход твоих мыслей, если в итоге он приведёт меня к тому, что мы не можем быть вместе.

Она просто смотрит на меня какое-то время.

— В таком случае... Прощай.

В груди всё сжимается, я понимаю, что у меня есть всего пара секунд, прежде чем она навсегда выйдет из этой комнаты.

Голова безвольно опускается. Я ещё никогда не был так безнадёжно повержен другим человеком, никогда не был так разбит, неспособный взять себя в руки. Мне бы хотелось остаться сильным и послать её к чёрту за то, что она такая непонятная, несносная, упрямая маленькая дрянь — даже подумав о ней так, хочу себя ударить, — но не могу.

— Не уходи, прошу тебя.

Голос звучит хрипло. Я просто жалок.

Она останавливается у двери:

— Я должна.

Должна? Почему она сказала, что должна? В голове начинает формироваться понимание, а в груди загорается огонёк надежды.

— Что именно я сказал тебе, когда был в бреду?

— Я уже говорила. Ты рассказывал о России, о Тёмной метке и о том, что сказал тебе Волдеморт.

Горло сжимается, когда я собираюсь задать следующий вопрос. Я никогда не упоминал вслух о ней — по крайней мере, не помню, чтобы я это делал.

— Я что-нибудь рассказывал тебе о... ней?

По тому, как напрягаются её плечи, я понимаю, что она знает, о чём я. Значит, я и правда проговорился, когда был не в себе. Поднимаюсь с кровати и медленно двигаюсь к Гермионе.

— Я сказал тебе, что могу отключить чувства и тогда стану ко всему равнодушен?

Она, кажется, застыла на месте, и я продолжаю наступать.

— И тогда ты, ни разу не обсудив это со мной, решила, будто я хочу, чтобы ты меня бросила? Что мне будет гораздо легче жить, ничего не чувствуя, чем быть с тобой и нести это бремя вины?

Кладу руки ей на плечи и медленно разворачиваю к себе. Она не сопротивляется. Когда она поднимает на меня глаза, я вижу, что попал в самую суть.

— Гермиона, я люблю тебя.

Её дыхание сбивается, а глаза распахиваются шире. Я застал её врасплох.

— Я скорее проведу остаток жизни с тобой, мучаясь от чувства вины, чем буду жить без тебя.

Она открывает рот, чтобы возразить, но я прислоняю палец к её губам.

— Дай мне закончить, чтобы мы сразу разделались с этой сопливой ерундой.

Это заставляет её слегка улыбнуться.

— Я рад, что ты беспокоишься обо мне настолько, что готова уйти ради моего же блага, но тебе стоит получше узнать меня и мои приоритеты, иначе у нас ничего не получится.

Она возмущённо фыркает:

— А кто виноват, что я ничего не знаю? Ты ведь никогда не заботишься о том, чтобы поделиться, что у тебя на уме.

— Я постараюсь уделять этому немного больше внимания в будущем, — ухмыляюсь я.

Она приподнимает бровь.

— Много внимания, — исправляюсь я.

Она облегчённо улыбается, и я благодарю Мерлина за то, что она случайно выбрала слово, которое выдало её с головой. Наклоняюсь к ней и целую её. Мне невероятно повезло.

Повезло.

Мне повезло! То знакомое тёплое ощущение от чая — Феликс Фелицис! Чёрт возьми, после такого я просто обязан считать Поттера своим другом. Я стольким ему обязан.

Она немного отстраняется и наигранно хмурит брови:

— И как давно ты меня любишь?

Подавляю немедленный рефлекс уйти от ответа.

— С самого начала, я думаю. Я просто долго отказывался признать это.

Она демонстративно закатывает глаза.

— И понадобилось бросить тебя, чтобы наконец это услышать. Интересно, что мне придётся сделать в следующий раз, когда наши отношения перейдут на новый уровень.

— Какой уровень? Ты уверена, что сможешь так долго со мной продержаться?

Она хитро улыбается.

— Ну, мне ведь даже не пришлось ничего делать, чтобы заставить тебя влюбиться. Уверена, что с полным подчинением у меня не возникнет особых проблем.

Резонно.

Снова тянусь к ней, чтобы поцеловать, но она слегка отталкивает меня.

— Что, даже ничего не ответишь? — дразнит она.

— Замолчи.

Прежде чем у неё будет шанс отпраздновать свою маленькую победу, я притягиваю её к себе и ловлю её губы. Но она давит мне на плечи и заставляет отстраниться.

— Что ещё? — почти рычу я.

Она улыбается.

— Чтобы ты знал. Я думаю, что тоже тебя люблю.

Сердце начинает биться быстрее, даже несмотря на то, что разум говорит, что это невозможно. Я никогда не думал, что смогу услышать эти слова от неё.

Затем её губы снова прижимаются к моим, и всё в мире теряет значение.

Я люблю её. И она любит меня.

Примечания:

[Кусочки примечания автора]

Даа, сопливейший конец эвер, я знаю. Драко, образ которого я держу в голове, никогда бы не признался ей во всём этом, потому что слишком тёмный и мрачный, но он просто заслуживает хеппи-энда. <...>

<...> И ещё одна вещь, прежде чем вы спросите: нет, я не планирую писать продолжение к этой истории. Как бы мне ни нравились эти персонажи, я не думаю, что мне хватит вдохновения на ещё один макси из 50-100 глав (убеждена в том, что продолжение должно быть не короче оригинальной истории). Я знаю, что оставила некоторые линии незаконченными. <...> [прим.пер: Дальше автор обещала, что в эпилоге частично исправит эту проблему]