Глава 99

Гермиона

Приседаю и внимательно разглядываю невысокую поросль на корнях массивного дерева. Я пока не пересекла защитную границу вокруг Хогвартса, но, должно быть, уже близко к ней подобралась. Растение, которое я ищу, очень редкое, оно используется в сочетании с корнями мандрагоры для приготовления Тонизирующего глотка.

Одному из пожирателей смерти в Лондоне удалось превратить несколько человек в камень. Скорее всего, он был одним из сильнейших, потому что я ни разу не встречала случаев окаменения, кроме как от взгляда василиска. Если, конечно, исключить Трансмогрифианскую пытку, которую, я больше чем уверена, Златопуст Локонс просто выдумал...

Есть ещё заклинание Петрификуса, но оно не превращает жертву в камень — только обездвиживает её и заставляет кожу принять бледный оттенок, благодаря которому жертва просто кажется окаменелой.

Но мне сейчас не стоит погружаться в размышления — они отвлекают от поиска.

Возвращая внимание к маленькому зелёному кустику, я слышу крик о помощи.

Немедленно выпрямляюсь, попутно стараясь вспомнить, чья сейчас очередь патрулировать земли. Голос доносился по ту сторону защитного барьера, из-за этого я не могу избавиться от мысли, что всё может оказаться ловушкой.

Вдруг я вижу Ханну Эббот, бегущую к границе. Два пожирателя смерти появляются из ниоткуда и отрезают ей путь, заставив быстро пятиться.

Запускаю в одного из них Оглушающее, но он уворачивается, и они с напарником устремляются вслед за Ханной. Выругавшись, выбегаю за пределы защиты, посылая в пожирателей заклинания в попытке отвлечь их от погони.

Это может оказаться ловушкой. Скорее всего, это ловушка. Чёрт возьми, я не должна была выходить за границу.

Но уже поздно, я не могу дать Ханне погибнуть.

Ей удаётся поразить одного из преследователей Чарами помех, но сама она попадает под проклятие Ловушки, так что мне приходится запустить серию заклинаний в движущегося на неё пожирателя. Он поворачивается ко мне как раз в тот момент, когда его товарищ освобождается от чар и насылает на меня Летучемышиный сглаз. После этого появляется третий пожиратель, и между нами завязывается схватка.

Ханна поднимается на ноги и рвётся ко мне, явно намереваясь помочь.

— Уходи! — кричу я ей. — Беги в замок и приведи помощь!

Она замедляется на полпути, а потом резко уходит вправо, возвращаясь назад к безопасности. Вернув себе возможность двигаться, один из пожирателей устремляется за ней в сторону границы. Надеюсь, в этот раз она успеет её пересечь.

Двое пожирателей теперь стоят между мной и замком, блокируя мне путь. Я отбегаю назад, увлекая их за собой в лес, чтобы заставить заблудиться. Минус плана в том, что я тоже могу заблудиться. Буду надеяться, что я всё-таки умнее, чем они.

К моим преследователям присоединяется третий, и, несмотря на то, что мне теперь придётся разбираться с тремя вместо двух, я радуюсь, потому что его появление значит, что Ханне удалось попасть на безопасную территорию и скоро она приведёт людей, чтобы помочь мне.

Вдруг меня осеняет: я за пределами защитной границы, а значит, вне Антиаппарационного щита. Ну конечно!

Аппарирую на противоположную сторону земель, намереваясь оттуда пересечь барьер. Но как только я появляюсь, меня окружает группа из пяти пожирателей. Запаниковав, я аппарирую в третье место, но и там меня уже ждут трое.

Должно быть, они полностью оцепили периметр.

Отбиваясь от трёх пожирателей, продумываю все варианты, что у меня есть. Скорее всего, любая точка, находящаяся неподалёку от границы Хогвартса, будет охраняться, куда бы я ни аппарировала. Сколько же их? Неужели они тоже позаботились о подкреплении из заграницы?

Решаю вернуться на то место, где была, — друзья пойдут именно туда, если Ханне удалось отбиться от погони. Аппарирую, и вместо трёх пожирателей там уже четверо. Нужно напрячься, чтобы сдерживать их атаку.

Левую руку поражает Жалящее заклинание, и я понимаю, что действие чар кулона почти рассеялось, — должно быть, этому значительно поспособствовало сражение в Лондоне.

Чёрт. Я дождусь сегодня кого-нибудь или нет?

Продолжая быстро работать палочкой, левой рукой тянусь к цепочке, вытягивая из-под одежды кулон. Сжимаю его в ладони и посылаю сообщение с просьбой о помощи.

Убивающее заклинание летит прямо в меня, и, запаниковав, я аппарирую.

Неудивительно, что на новом месте меня уже ждут трое других пожирателей. Я не могу понять, что им нужно. Они ничего не требуют и, кроме одного Убивающего, так и не предприняли попыток избавиться от меня. Кажется, им достаточно лишь держать меня подальше от безопасной территории.

Вдруг меня осеняет.

Что, если это ловушка для Драко? Могу представить, как взбесилась Беллатриса, когда узнала, что он предал Волдеморта. Конечно она захочет поймать его, чтобы отомстить. И если эти пожиратели не пытаются убить меня или захватить в плен, значит, им нужен кто-то другой, и я более чем уверена, что это — Драко.

Оставляю все мысли и сосредоточиваюсь на самозащите — если силы кулона на исходе, значит, нужно обороняться проворнее, чтобы не стать лёгкой мишенью.

Драко появляется неподалёку, обезоруживает двух пожирателей и движется ко мне. В мою сторону летят два Оглушающих, я делаю три шага назад, чтобы они в меня не попали. В ту же секунду появляется целая толпа пожирателей и сжимает нас с Драко в кольцо.

Драко описывает палочкой широкую дугу, отбрасывая почти десятерых на землю. После этого он бросается ко мне, хватает за руку и аппарирует, забирая с собой. Но прежде, чем мы исчезнем, кто-то успевает схватить моё плечо и поэтому переносится вместе с нами.

Мы оказываемся в незнакомом лесу. Я тут же стряхиваю с себя руку пожирателя и разворачиваюсь, запуская в него Рвотный сглаз. Он убирается в сторону, и я вижу ещё троих, которые последовали за нами, ухватившись за первого.

Заметив непрошеную компанию, Драко не раздумывая пускает два Убивающих, которые поражают одного пожирателя. Как бы я ни была благодарна Драко за то, что он забрал меня оттуда, меня немного пугает то, с какой готовностью он идёт на убийство.

Мы сражаемся с двумя оставшимися пожирателями, и становится ясно, что они куда более искусны, чем остальные. Неужели это кто-то из ближнего круга Волдеморта? Я точно могу сказать, что это не Макнейр, не Крэбб, не Гойл и не Долохов, — первых трёх легко узнать по фигуре и манере драться, а Долохов... его маску я не спутаю ни с чьей.

Кто же эти двое?

Затем пожиратель, с которым сражается Драко, срывает с себя маску, и его капюшон падает, открывая вьющиеся чёрные волосы. Я понимаю, что это совсем не «он». Это Беллатриса Лестрейндж.

Увидев её лицо, я чувствую, как в груди разрастается паника. Второй пожиратель пользуется моим замешательством — когда я снова поворачиваюсь к нему, уже летят две цепи, которые начинают обвивать моё тело.

Я безмолвно заставляю их исчезнуть, используя те навыки, которые отрабатывала на протяжении последних недель. Моя реакция, кажется, его удивляет, поэтому мне удаётся запустить в него Импедименту, а после Оглушающее.

Когда он падает на землю, боковым зрением я замечаю какое-то движение и поворачиваюсь, как раз чтобы увидеть, как с палочки Беллатрисы срывается яркая бордовая вспышка, которая теперь движется в мою сторону.

Струя золотистого света летит ей наперерез, заставляя расплавиться какую-то её часть, а Драко в это время бросается ко мне, закрывая от атаки. Я хватаю его за руку, стараясь оттащить в сторону, но слишком поздно — вспышка бьёт его прямо в грудь, срывая с губ сдавленный крик.

Бордовый свет рассеивается, и Драко падает на меня, потеряв сознание. Крепко сжимая палочку, стараюсь удержать его второй рукой.

Уже аппарируя, я замечаю выражение чистого ужаса на лице Беллатрисы, которое заставляет почувствовать себя так, словно меня окунают в ледяную воду. Что это было за заклинание?

Что она сделала с Драко?

***

Левитирую его на кровать и начинаю быстро обследовать тело на предмет повреждений. Место, куда ударила вспышка, выглядит вполне обычно. Чтобы заставить Драко очнуться, бормочу: «Реннервейт». Его веки начинают трепетать.

— Драко? Драко, ты меня слышишь?

— Да, — отзывается он.

— Ты знаешь, какое проклятье она использовала?

Он открывает рот, чтобы ответить, но начинает кашлять. Применяю заклинание, помогая ему прочистить дыхательные пути. Он сплёвывает на подушку кровь и снова поворачивается ко мне, поднимая руку. Я беру её в свои ладони.

— Отпусти, — говорит он, приоткрывая глаза.

Я послушно убираю руки, понимая, что он собирается что-то сделать. Неужели нельзя просто сказать, что ему нужно?

Он что-то призывает к себе, поманив указательным и средним пальцами. Ничего не происходит, и я начинаю сомневаться в том, что у него есть силы на магию. Но вдруг в спальню влетает пять бутылочек с зельями.

— Есть какая-то последовательность? — спрашиваю я.

— Нет, сработают в любом порядке, — отвечает он.

— По сколько каждого?

— По одному глотку.

Я приподнимаю его, садясь позади, чтобы поддерживать его вес, и он усмехается.

— Что тебя так веселит?

— Дежавю.

Он снова заходится в приступе кашля, я крепко обнимаю его, чтобы удержать на месте.

— С тобой всё будет в порядке, — тихо говорю я.

В дверях появляется Блейз.

— Что произошло?

— Засада, — отвечаю я, потянувшись через Драко за первой бутылочкой и вытаскивая из неё пробку.

— Погоди, дай мне, — предлагает Блейз.

Он подходит к нам, но Драко поднимает руку, останавливая его.

— Мне нужно Зелье сна без сновидений, иначе весь период восстановления пройдёт в бреду, — говорит Драко.

— Я думала, оно у тебя есть, — хмурюсь я, поднося первое зелье к его губам.

Он открывает рот, и я вливаю немного прозрачной жидкости внутрь. Пока я заталкиваю пробку обратно в горлышко, он отрицательно мотает головой.

— Тогда иди, — прошу я Блейза.

— В бреду? — Блейз словно пытается что-то понять.

— Блейз, иди. Не мешкай.

Он кивает и выходит из комнаты.

Поставив первый бутылёк на тумбочку, я поднимаю второй и даю Драко сделать глоток.

Закончив со всеми зельями, убираю последнее и медленно вылезаю из-за спины Драко, аккуратно опуская его на подушки.

— Всё будет хорошо, — повторяю я.

Он улыбается мне.

— Помешательство продлится всего пару минут, а затем я усну. Но мне уже гораздо лучше.

— Что она с тобой сделала?

— Она взяла фирменное заклинание Долохова за основу и внесла в него парочку изменений. Увеличила степень внутренних повреждений и добавила что-то, что оставляет жертву в сознании. Чтобы она не переставала чувствовать боль.

— Точно. Жертвы Долохова не просыпались до полного восстановления, — говорю я, беря его руку в свои. — Мне очень жаль.

Небольшая морщинка появляется между его бровей.

— За что ты извиняешься?

— За то, что заманила тебя в эту ловушку.

Улыбка меняется хмурым выражением.

— Гермиона, я знал, что это ловушка, как только получил сообщение. Но это меня не остановило. Ничто бы не остановило.

Сердце сжимается от этих слов. Я живу с пониманием того, что ради меня он сделает всё что угодно, уже довольно продолжительное время. Но каким-то образом каждый раз, когда он говорит об этом вслух, осознание обретает всё больший смысл.

Его взгляд становится рассеянным, и я закусываю губу.

Неужели начинается бред?

Крепко сжимаю его руку.

— Драко, останься со мной, — шепчу я.

Он с трудом фокусируется на мне.

— Гермиона? Прошу, не оставляй меня.

— Я здесь. Я никуда не уйду, — заверяю я.

Чувствую небольшой укол оттого, что первым делом он просит меня не уходить. Неужели он думает, что я способна оставить его в таком состоянии? Приходится напомнить себе, что его разум становится нестабильным. Зелье сна без сновидений варится быстро — Блейз должен совсем скоро вернуться.

— Гермиона, — тревожно зовёт Драко.

Я отвожу взгляд от двери и вижу, что его глаза, слегка дикие, смотрят прямо на меня.

— Где... где я? Где мы находимся?

— Мы у тебя дома, — говорю я. — Мы в безопасности. Никто до нас не доберётся.

— Нет... нет, не может быть. Я вижу цепи. Клетки и цепи... это не мой дом.

— Драко, успокойся.

Он мотает головой и начинает подниматься. Я быстро наклоняюсь к нему, прижимая его плечи к кровати. Проклятие Долохова вызывало обширное внутреннее кровотечение — если заклинание Беллатрисы основано на нём, то, скорее всего, имеет такой же эффект. Нельзя позволить, чтобы Драко порвал себе внутренние органы, потому что зелья, которые я ему дала, вряд ли затянули все раны так быстро.

— Нужно уходить, — твёрдо говорит Драко. — Нам нужно... Мы должны убираться отсюда.

— Ш-ш-ш. Успокойся.

Он снова мотает головой, но я продолжаю крепко удерживать его плечи на месте.

— Блейз, чего ты копаешься? — кричу я.

— Иду, уже иду!

Спустя минуту Блейз входит в спальню с кубком багровой жидкости. Она немного темнее, чем я привыкла видеть, но зелья могут отличаться по оттенку в зависимости от того, кто их варит, так что я не придаю этому значения.

Я поднимаюсь и беру у Блейза кубок, мы меняемся местами. Он очень осторожно приподнимает Драко, помогая ему сесть. Всё это время Драко сопротивляется, говоря что-то о серебряном ноже и тёмно-красных листьях.

Нам всё-таки удаётся заставить его выпить зелье. Блейз поднимается, уступая мне место рядом с Драко, а сам садится в кресло, стоящее у его кровати. Драко до сих пор смотрит в потолок, но его взгляд стал более сфокусированным, и дыхание заметно выровнялось.

— Драко? — зову я.

Он поворачивается ко мне, и я вижу в его глазах неприкрытый страх.

— Мне так блядски страшно, Гермиона, — признаётся он. — Так жутко.

— Я с тобой. Ничего не бойся. Попытайся заснуть, ладно?

Он находит мою руку и крепко сжимает её.

— Ты не понимаешь. Я в ужасе.

Разве зелье не должно было помочь ему заснуть? Он, кажется, более чем в сознании.

Хотя, опять же, иногда зельям нужно какое-то время, чтобы подействовать, а зная Беллатрису, я не удивлюсь, что она специально модифицировала заклинание так, чтобы восстановление жертвы проходило только в муках. Если это было её целью, она легко могла отсрочить выздоровление, снижая действие таких зелий, как Зелье сна без сновидений.

— Почему тебе страшно? — спрашиваю я Драко.

Может быть, если я буду говорить с ним, он немного успокоится. Мне всегда становится лучше, когда я проговариваю то, что меня беспокоит, так что буду надеяться, что и ему это хоть немного поможет.

— Та девочка... Она... она всегда возвращается.

Я хмурюсь:

— Кто?

— Я не могу от неё спрятаться. Не могу убежать. Нет выхода.

Его взгляд снова становится слегка рассеянным, и кажется, что он смотрит сквозь меня.

— Драко, о чём ты говоришь? — спрашиваю я, немного поворачиваясь к Блейзу. — Ты знаешь, о чём он?

Блейз качает головой:

— Без понятия.

— Драко, о ком...

— Ты знаешь, что сказал Волдеморт... что сказал обо мне? — перебивает Драко.

Мне страшно даже спрашивать.

— Что он сказал?

— Он сказал... сказал, что только по-настоящему Тёмный волшебник сможет сделать такую Тёмную метку. Гермиона, это ведь значит... если сам Тёмный Лорд сказал... я не могу...

— Ш-ш-ш, успокойся, — говорю я, с трудом сглатывая образовавшийся в горле комок.

Как долго он носил это в себе? Услышать такое от самого тёмного волшебника, которого знал мир... это и должно ужасать.

— Я должен умереть, — его невидящие глаза всё ещё смотрят на меня. — Я... прежде, чем перейду на Тёмную сторону...

— Драко, прекрати, — говорю я. — Блейз, почему он всё ещё в сознании?

— Может быть, я случайно перепутал ингредиенты, — отвечает Блейз.

Поворачиваюсь, испепеляя его взглядом.

— Случайно?

— Ладно, я сделал это нарочно. Это единственный способ вытащить из него хоть какую-то правду, Гермиона. Так почему бы не спросить его о том, что тебя так интересует? Я тоже хочу понять, какого чёрта произошло в России.

— Так нельзя, Блейз. Ему нужно восстановиться.

— У нас никогда не получится ему помочь, если мы не будем знать, что с ним такое, — говорит Блейз.

Драко начинает что-то бормотать, так что я снова обращаюсь к нему.

— Драко?

— Она здесь... она ещё здесь... смеётся. Она здесь.

— Здесь никого нет, Драко. Только ты, я и Блейз.

— Блейз, — повторяет Драко, слегка расширив глаза при упоминании его имени. — Блейз, друг. Мне так жаль. Как бы я хотел вернуть всё как было. Всё.

— Мы оба хотели бы, дружище, — отвечает Блейз.

— Я не могу спать по ночам, Гермиона. Она не даёт мне.

Тру лоб свободной рукой, и мои глаза начинают наполняться слезами при виде его пустого взгляда.

— Кто она? — спрашиваю я.

— Она всегда здесь. Ждёт, когда я расслаблюсь и опущу стены. Ждёт, когда снова сможет смеяться надо мной.

— Тебе страшно оттого, что в глубине души ты можешь оказаться тёмным волшебником, Драко? В этом дело? — спрашиваю я.

— Я и есть, — отвечает он. — Если сам Волдеморт признал это, значит, так оно и есть.

— Нет, Драко. Ты не такой, — говорю я.

— Ты не знаешь, кто я такой. Ты не знаешь, что я сделал.

— Тогда расскажи мне, — мягко прошу я.

Он мотает головой.

— Не могу... не могу тебе сказать. Ты никогда... никогда не поймёшь.

— Разве ты мне не доверяешь? — спрашиваю я, стараясь держать себя в руках.

Я моргаю, и с ресниц срываются первые слёзы. Одна из них падает ему на плечо, и он вздрагивает. Вдруг он поднимает глаза и как будто бы снова видит меня.

— Ты плачешь? — спрашивает он.

Я шмыгаю носом и качаю головой, стараясь успокоиться.

— Нет. Я не плачу.

Его это, кажется, обижает.

— Ты лжёшь! Я ранен, а не ослеп.

— Он не должен был оставаться в сознании так долго, — говорит Блейз. По его голосу я понимаю, что он хмурится. — Может быть, я и правда что-то запорол.

— Ты можешь сварить ещё одно? — спрашиваю я.

— Да. Прости, Гермиона. Я думал, я сделал всё так, что он будет в сознании всего на пару минут подольше.

— Всё в порядке, Блейз. Просто... не испорти следующее, ладно?

Блейз выходит из комнаты, Драко серьёзно смотрит на меня.

— Не плачь, Гермиона, — тихо говорит он.

— Не буду, — уверяю я. Протягиваю руку и запускаю пальцы в его волосы. — Драко, попытайся заснуть.

— Ты не понимаешь. Я не хочу. Она здесь. Она не даст мне.

— Никто не причинит тебе вреда, Драко. Я с тобой. Никто не доберётся до тебя.

— Ты упускаешь самое главное.

— Ладно. Что есть главное?

— Я больше не хочу причинять людям боль. Я не тот, кого нужно защищать. Я тот, от кого нужно защищаться.

— Не говори так.

— Это правда.

Я вздыхаю.

— Что там произошло, Драко?

Он упрямо мотает головой и начинает дрожать.

— Драко, пожалуйста, поделись со мной.

— Мне холодно, — говорит он.

Я скидываю с ног ботинки и снимаю мантию, под которой только рубашка и джинсы. Затем забираюсь к нему под одеяло.

— Что ты делаешь?

Осторожно прижимаюсь к нему, кладя руку ему на грудь.

— Хочу тебя согреть.

Его тело и правда охвачено холодом — я чувствую, как он передаётся из его груди в мою руку, и пытаюсь понять, является ли это результатом зелья, над которым поработал Блейз, или же результатом заклинания Беллатрисы.

— Скажи мне, что происходит, Драко, — мягко прошу я.

Он медленно поворачивается на бок и собственнически прижимает меня ближе.

— Я убил много людей, — шёпотом признаётся он.

— Это я и так знаю.

— Ты не понимаешь.

— Тогда помоги мне понять.

— Не тебе нести это бремя.

Вместо того, чтобы давить, я замолкаю, ожидая, когда он сдастся. Или когда Блейз вернётся с зельем... чему суждено будет случиться раньше. Но если у меня и правда есть шанс услышать, что так беспокоит Драко, я его не упущу. Меня мучает совесть оттого, что я пользуюсь его состоянием, но мне так сложно увидеть другой выход.

Наконец он решается.

— Я не чувствовал сожаления, — говорит он всё так же шёпотом.

Проглатываю вопрос, готовый сорваться с губ, чувствуя, что молчать сейчас будет правильнее.

— Когда я смотрел в её лицо и видел её страдания, когда я слушал её крики и мольбы о пощаде, я не чувствовал вины. Не чувствовал злости. Стыда. Ничего.

Я обнимаю его крепче, надеясь создать хоть какое-то подобие утешения, пока думаю над тем, что он сказал. Он... не чувствовал сожаления? Когда пытал кого-то? Мне сложно это представить. Я читала, что некоторые люди становятся равнодушными к тому, что им часто приходилось видеть, например, солдаты, которые прошли долгую войну. Может быть, именно это и случилось с Драко?

Нет, сейчас не стоит думать об этом. Его нужно успокоить, уверить в том, что это неправда. Может быть, он и не самый сострадательный человек в мире, но он не монстр — я в этом уверена.

— Драко, это был не ты. Ты не тёмный волшебник. Думаешь, я бы не поняла этого?

— Я был как машина, Гермиона, — продолжает он. — Я ничего не чувствовал. Даже сейчас, я могу выбрать это. Ничего не чувствовать. Ты знаешь, как легко мне будет потерять все чувства к тебе? Просто... отключить их.

От этой мысли в горле становится сухо.

— Драко, ты не станешь этого делать. Ведь не станешь?

— Она всегда здесь. Чёрт, она всё ещё здесь. Никто не знал, что со мной случится, а она единственная обо всём догадалась.

Наконец-то я понимаю, кто такая «она», — должно быть, одна из жертв, которых Драко пытал и убил. И, должно быть, она стала воплощением всего, что с ним случилось — воплощением всех, кому его заставили причинить боль — в России.

Тем временем Драко продолжает:

— И она смеялась надо мной, над тем, что меня ждёт. Я не хочу её больше видеть, Гермиона. Я не хочу...

— Ш-ш-ш, тише, Драко. Пожалуйста, остановись.

Какое-то время он молчит, и мы просто лежим не двигаясь.

— Было бы так легко. Просто... перестать чувствовать, Гермиона, — умоляюще говорит он. — Было бы так просто... отключить их.

Кажется, теперь я поняла, что он пытается сказать.

— Но тогда ты потеряешь меня, — говорю я.

Его руки обнимают меня крепче, и он снова начинает дрожать. Значит, я права. Кажется, вокруг моего сердца только что образовался слой льда, и несмотря на то, как тепло мне под этим одеялом, у меня не получится его растопить.

Я — причина, по которой он решил носить бремя, оставшееся после всей чертовщины, что ему пришлось пережить в России. Я — причина, по которой он не позволяет себе отключить все чувства, несмотря на то, что так ему было бы легче. Если он хочет прийти в себя, ему нужно отпустить меня. Именно поэтому он ничего мне не говорил?

— Я не могу потерять тебя, — шепчет он. — Я не могу это допустить.

Закрываю глаза и прижимаюсь лбом к его шее. Мне хочется плакать, но глаза почему-то сухие.

— С тобой всё будет в порядке, Драко. Всё будет хорошо.

Если ты не можешь, я сделаю это за тебя.