Глава 86

Гермиона

— Они начинают собираться, — говорю я.

Гарри подходит ко мне и выглядывает из окна.

— Чёрт. Слишком рано.

До заката остаётся ещё немного времени, но у границы территории уже начали появляться тёмные фигуры. Очевидно, они знают, что пересечь её нельзя, поскольку пока что никого не ударило и не отбросило назад.

Спускаемся с Гарри на первый этаж. Большинство людей в замке беспокойны — все знают, какая нам угрожает опасность. Мы убедили МакГонагалл и Бруствера, что между членами Ордена должно быть меньше тайн, так что о возможном нападении Волдеморта было сообщено всем, и теперь каждый из нас морально готовится к схватке. Многие не верят, что Драко выдаст себя ради нас. Откровенно говоря, если бы я была на их месте, я бы тоже в это не верила.

Но я знаю, что даже если не ради Ордена, он сделает это ради меня.

Мы проходим по безлюдному коридору, когда Гарри вдруг затягивает меня в пустую аудиторию и закрывает дверь.

— Что ты... — начинаю я.

— Это займёт всего минуту, — перебивает он. — Пока вы с Блейзом разбирались, как ужиться в его голове, мы с Малфоем кое-что обсудили.

— Что? — спрашиваю я, отмахиваясь от мыслей о том, что увидела в воспоминаниях Блейза. До сих пор не могу поверить, что он признался мне в том самом слове на Л.

— Я не могу тебе сказать.

Приподнимаю бровь.

— Немного лицемерно, тебе не кажется?

— Я знаю, мне жаль. Но нужно, чтобы ты ответила на вопрос.

— Ладно, какой?

— Ты доверяешь Малфою?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты бы... — Гарри вздыхает. — Могу я доверить ему свою жизнь?

Хмурюсь.

— О чём он тебя попросил?

— Да или нет, Гермиона?

— Я бы доверила ему свою.

— А мою?

Размышляю над этим несколько секунд.

— Да... Думаю, да.

— Ты уверена?

Вздыхаю.

— Я не знаю всех обстоятельств, Гарри. Как я могу судить о его действиях вне всякого контекста?

— Ладно, ладно. Наверное, хватит и того, что он хочет, чтобы война закончилась и чтобы Волдеморт был мёртв.

— Какое это имеет отношение к...

— Просто ищу причину поверить ему, — отвечает Гарри. — Убеждаю себя... ну, то есть пытаюсь.

— Получилось? Нам уже пора, Гарри.

Вдруг раздаётся глубокий рокот, а затем высокий голос говорит у меня в голове:

«Сегодня я пришёл не убивать, а забрать предателя. Если вы отдадите его, я и мои последователи уйдем, не принеся вам никакого вреда. Если нет, мы не остановимся, пока каждый из вас не будет истреблён. Отдайте мне Драко Малфоя и будете жить. Защищайте его и умрёте».

Голос затихает, и мы с Гарри переглядываемся.

Он нервно усмехается:

— Какое-то очень сильное дежавю, а?

Киваю:

— Точно.

Выходим из аудитории и спускаемся ещё на два этажа к дверям замка, где уже собралась большая толпа. Оглядевшись, я понимаю, что нас не так много — примерно сотня, но в какое сравнение это может идти со всеми пожирателями Британии?

Из толпы к нам пробирается МакГонагалл и спрашивает Гарри о чём-то, чего я не могу разобрать из-за стоящего гула.

— Уверены, — отвечает ей Гарри. — Мы защитим замок.

Её губы сжаты в тонкую линию, она кивает и поворачивается к остальным, призывая переместиться в Большой Зал, потому что у дверей уже слишком много людей.

Пока толпа рассеивается, мы с Гарри движемся к выходу. Фред, Джордж, Анжелина, Кэти, Джинни, Невилл и несколько студентов, чьих имён я не знаю, идут вместе с нами. Мы спускаемся с лестницы и выходим на территорию.

Прошло всего несколько минут, но у границы уже собралось море пожирателей. Все они неподвижны и молчаливы, словно армия чёрных призраков. Вот это дисциплина.

А может, в их головах сидит их Лорд, который ими управляет.

Но я не думаю, что Волдеморт может контролировать такое огромное количество людей одновременно. Мерлин... если наш план не сработает, Хогвартсу конец.

Волдеморт появляется прямо у ворот, во главе толпы своих последователей.

— Вы думаете, что можете вести переговоры? — спрашивает он, увеличив громкость голоса, чтобы его было слышно на расстоянии.

Мы доходим до хижины Хагрида и останавливаемся. Граница территории всё ещё далеко, но мы сможем говорить с ним, если так же увеличим громкость своих голосов.

Гарри поднимает палочку к шее и бормочет: «Сонорус». Затем он обращается к Волдеморту:

— Мы отдадим его, только если ты отошлёшь всех пожирателей от замка.

Волдеморт глумливо ухмыляется:

— Пытаешься выиграть немного времени для друзей? Думаешь, мои слуги не вернутся, если я призову их?

Гарри ничего не отвечает, а я начинаю сомневаться, что Драко правильно предсказал готовность Волдеморта отозвать свои силы. Что, если он потеряет терпение и решит, что гораздо проще будет напасть?

Но, к моему удивлению, он поднимает руку и делает жест. Пожиратели начинают отходить от границы и исчезать небольшими группами.

— Блядь, да насколько же Малфой важен для Тёмной стороны? — бормочет Фред.

Гарри кивает. Я немного отворачиваюсь, оказываясь у него за спиной, и достаю кулон. Сжимаю его в руке и закрываю глаза. «Пора». Отправив сообщение, убираю кулон обратно под одежду.

— Грейнджер, — вдруг говорит Волдеморт. — С нашей последней встречи прошло много времени.

Усиливаю голос и отвечаю:

— Не могу сказать, что скучала.

— А я говорил, что найду предателя, с твоей помощью или без неё, — продолжает он. — Как видишь, нашёл.

— Мои поздравления, — отвечаю я, стараясь наполнить голос сарказмом.

К тому времени исчезает последний пожиратель, и Волдеморт оглядывается вокруг себя:

— Ну? И где он?

Драко появляется в нескольких метрах от Волдеморта, за границей территории. Сердце немедленно подскакивает к горлу. Я правда не могу сказать, Блейз это или Драко.

Он что-то говорит, и голова Волдеморта резко поворачивается в его сторону.

Затем, прежде чем кто-то из нас может среагировать, Волдеморт оказывается рядом с ним. Длинными пальцами он хватает Блейза-Драко за руку, и они исчезают.

Долгое время мы стоим в полном молчании.

Затем Анжелина спрашивает:

— Он что... этот заносчивый паршивец только что сдался ему... ради нас?

Гарри берёт меня под локоть и напоминает о нашем плане:

— Иди к нему, прямо сейчас. Мы донесём тебя до замка.

Киваю и закрываю глаза, расслабляясь, чтобы найти тоннель. Джинни спрашивает Гарри о том, что происходит, но я нахожу связь раньше, чем могу услышать его ответ.

Теперь я на той стороне. Кажется.

Не могу открыть глаза. Не слышу его мысли.

Мерлин, он ведь не мёртв?

Осматриваю тёмное пространство и вижу лишь обрывки воспоминаний, тихо летающие вокруг. Затем слышу приглушённый неразборчивый шёпот разных голосов и понимаю, что Блейз может быть просто без сознания.

Ох, слава Мерлину.

— Реннервейт.

«Блядь, голова просто раскалывается», — слышу я его голос.

«Я здесь», — мысленно сообщаю я.

Блейз открывает глаза, и мы видим небольшую комнату. Он сидит в кресле с высокой спинкой и, когда понимает, что его ничто не сдерживает, тут же поворачивает руку, пробуя её согнуть. Значит, способность двигаться ему тоже не ограничили.

«Почему я не связан?» — гадает он.

— Я ужасно в тебе разочарован, Драко, — говорит Волдеморт из-за спинки кресла.

— Я так и подумал, — отвечает Блейз.

Достаточно странно было находиться в теле Блейза и слышать, как его голос раздаётся будто бы из моих губ. Ещё более странно слышать голос Драко. Мерлин, у меня скоро голова пойдёт кругом.

— Ты вряд ли расскажешь мне всю правду, и я не могу полностью полагаться на Легилименцию, — говорит Волдеморт. — Как же нам поступить?

«Блядь, сейчас будет больно».

«Ты сможешь, — думаю я. —

Держись».

— Как ты думаешь, что мне делать, Драко? — продолжает Волдеморт. — Я провёл так много времени, работая над тобой, совершенствуя тебя. Ты должен был стать моим шедевром. Что я упустил?

«Чёртов больной ублюдок. Его шедевром?»

— И всё-таки Легилименция — самое надёжное средство, — решает Волдеморт. — Но для начала нам нужно немного снизить твою сопротивляемость.

Наконец он появляется в поле зрения. Блейз поднимает голову, встречая его взгляд.

— Мне плевать, что ты со мной сделаешь, — говорит он. — В конечном итоге ты меня убьёшь. Я ничего тебе не выдам.

— О, нет, я не собираюсь тебя убивать, Драко, нет. Ты всё ещё можешь быть мне полезен.

От этих слов Блейз напрягается.

— Я не хочу, чтобы все те умения, которым я обучил тебя, пропали даром, — заканчивает он.

— Что ты тогда со мной сделаешь? — спрашивает Блейз, успешно маскируя беспокойство.

— Есть куда более надёжные способы управлять людьми, чем заклинание Империуса, — отвечает Волдеморт.

Мерлин, это звучит устрашающе. Блейз начинает думать так быстро, что все его мысли для меня становятся неразборчивыми. Впервые мне кажется, что я вижу его страх. Наверное, это его способ справляться.

— Ну, вперёд, — говорит Блейз совершенно ровно.

Как может кто-то, чей разум настолько беспокоен, быть снаружи таким собранным? Не могу не восхищаться этим.

Волдеморт поднимает палочку, и я тут же чувствую укол в груди. Но это в сотни раз не так больно, как было, когда пытали меня, и я знаю, что Блейзу сейчас гораздо хуже.

Его разум полон матерных слов и образов раздираемой плоти в буйствующем пламени. Пытаюсь показать ему приятные воспоминания, молясь, что это поможет. Вся боль концентрируется в одной точке, и Блейз испускает громкий крик, скорее от ярости, чем от боли.

«Всё будет хорошо, — мысленно говорю я. — С тобой всё будет в порядке, Блейз. Всё будет хорошо».

В своём исступлении он, кажется, слышит меня и черпает силы из моих слов.

Затем боль утихает, Блейз открывает глаза и видит, как Волдеморт хмурится.

— А я думал, ты в этом продвинулся, — шипит змей. — Как же ты жалок.

«Продвинулся в чём?» — спрашиваю я Блейза. Может, он знает о делах Драко с Волдемортом немного больше, чем я.

«Не имею ни малейшего, блядь, понятия о том, что он несёт», — отвечает Блейз.

— Ты заставляешь меня думать, что я зря тратил с тобой время. Очень жаль. Но давай попробуем ещё раз.

«Соври мне, Гермиона. Прошу тебя. Обмани меня».

Затем он снова окутан болью, хуже, чем в прошлый раз. Я чувствую, что воздействие усиливается, и он начинает трястись в агонии, стискивая зубы в попытке сдержать крики.

«Соврать тебе? О чём?»

О чём я вообще могу ему соврать?

Из его горла вырывается рык, но он снова сжимает челюсти, дрожа в своём кресле, пытаясь закрыться от боли.

Вдруг я понимаю, что он хочет — нуждается — услышать.

«Я люблю тебя. Блейз, я люблю тебя. Держись, ты справишься».

Я чувствую, как его осаждённый разум из последних сил старается защититься, и удивлена тому, что могут сделать несколько простых слов. Но, несмотря на то, что я лгу, чтобы придать ему силы, я всё ещё испытываю чувство вины.

«Блейз, я так сильно тебя люблю. Ты — единственный, с кем мне хотелось бы остаться. Ты сильный, и ты сможешь сопротивляться ему. Я верю в тебя».

Когда боль наконец уходит, Блейз расслабляется в кресле, хватая ртом воздух.

«Отличная работа, — подбадриваю я. — Мы выберемся отсюда. Мы сделаем это».

— Уже не так безнадёжно, но ты определённо сдал после России, — комментирует Волдеморт. Он качает головой и рявкает: — Беллатриса!

Тётка Драко немедленно появляется из боковой двери.

— Я подумал, ты будешь рада возможности наказать племянника за предательство семьи — когда я сегодня с ним закончу, он уже не будет помнить, что у него была какая-то семья.

«Может, уже пора им признаться?» — говорю я, начиная паниковать. Что они сделают с Блейзом?

«Нет. Тогда он отправится прямиком в Хогвартс, а это не то, что нам сейчас нужно», — отвечает Блейз.

Меня удивляет то, как он быстро пришёл в себя и привёл мысли в порядок.

«Он рано или поздно узнает. Мы не сможем сдерживать его бесконечно», — возражаю я.

Вдруг Беллатриса произносит:

— Это не он.

Блейз вскидывает голову.

— Прости, что, тётя Белла? — спрашивает он, совершенно точно копируя интонацию, которую Драко использует, когда слегка уязвлён.

— Ты не Драко, — спокойно отвечает Беллатриса.

Волдеморт хмурится, но молчит.

— Он бы никогда не снял медальон, который ему подарила Цисси, — объясняет Беллатриса, указывая на голую шею Блейза.

— Как всегда очень наблюдательна, Беллатриса, — одобрительно кивает Волдеморт и обращается к Блейзу: — Давай выясним, кто ты на самом деле.

И тогда он начинает пробиваться. Ставлю защиту и стараюсь удержать её изо всех сил — игра началась, но мы всё ещё можем потянуть время. От Блейза помощи мало. Его истощили пытки, но он всё же пытается сопротивляться.

«К чёрту, Гермиона, — наконец говорит он. — Сдавайся. Выходи. Он не сможет обнаружить тоннель, потому что не я его контролирую. Он не сможет добраться до тебя».

«Но, Блейз, ты...»

«Со мной всё будет в порядке. Если я умру, ты очнёшься в своём теле. Считай до сорока и возвращайся».

«Ты уверен?»

Я невероятно напряжена, мою защиту атакуют со всех сторон. Что будет, если я не удержу её? Узнает ли Волдеморт о том, что я здесь?

«Уходи», — думает Блейз.

Прячусь в тоннеле, выходя из его разума. Здесь тесно, непонятно, где я нахожусь — ещё не в своей голове, но уже не в его. Мне даже кажется, что я слышу голос Гарри...

Панически начинаю считать до сорока, молясь, чтобы случайно не открылись глаза и я не оказалась в Хогвартсе. Нельзя допустить, чтобы Блейз погиб. Нельзя.

Но когда я досчитываю, то всё ещё остаюсь там, где была. Неуверенно вхожу в разум Блейза, как раз чтобы услышать, как к нему обращается Беллатриса.

— Ты знаешь, где он. Скажи нам, вступи в наши ряды. Семейство Забини...

— Ты должна понимать, что я этого никогда не сделаю. Меня не интересует служба кому бы то ни было, — отвечает Блейз.

«Куда делся Волдеморт?» — спрашиваю я.

«Только что унёсся, взбесившись. Увидел наш план про крестражи... Надеюсь, Драко уже убрался оттуда».

— Ну, хорошо. Тогда мы дождёмся, когда он придёт за тобой. Я знаю своего племянника как облупленного.

«Пф-ф, ну да».

— Он не позволит тебе гнить в темнице за него, — продолжает Беллатриса. — Даже если мы в этом ошиблись, то знаем наверняка, что он очень привязан к грязнокровке Грейнджер. Мы поймаем её, и тогда он явится.

Едва успеваю сдержать удивленный вдох. «Как...»

«Он пробрался мне в голову, Гермиона, — думает Блейз. — Я не смог помешать ему там оглядеться».

«Ничего страшного, — отвечаю я, утешая его. — Он ведь Волдеморт, в конце концов. Но да, это нехорошо».

«Очень нехорошо», — соглашается он.

— Что ж, раз ты отказываешься сотрудничать, то придётся тебя здесь запереть, — говорит Беллатриса, прерывая тишину. — До свидания, Блейз.

В него летит Оглушающее, и он отключается.

Я остаюсь в его голове и, когда Беллатриса подходит к нему, понимаю, что всё ещё могу слышать.

То есть его органы чувств работают, даже когда он находится без сознания? Интересно...

— Я сама о нём позабочусь, — говорит кому-то Беллатриса. — Прочь с глаз. Не хватало, чтобы ты всё испортил.

Спустя примерно минуту, я слышу голос, который, несмотря на недовольный тон, звучит уважительно:

— Мадам Лестрейндж.

Беллатриса не даёт никакого слышимого ответа. Затем раздаётся громкий лязг железной двери, и я понимаю, что Блейза поместили в темницу.

— Спасибо.

Голос такой мягкий, что я почти его не узнаю. Нет, нет... не может быть, чтобы Беллатриса благодарила Блейза. За что? За то, что он пожертвовал собой ради Драко? Разве ей не плевать на племянника?

Мысль абсолютно смехотворна, но, кажется, я могу в это поверить.

Звук шагов Беллатрисы удаляется и затихает, и я тщетно пытаюсь разбудить Блейза. Подумываю вернуться в своё тело, но отметаю эту идею — в Хогвартсе я сейчас принесу мало пользы, к тому же я хочу быть с Блейзом, когда он очнётся.

Пока жду, решаю обратиться к его памяти и узнать, что они с Драко запланировали, чтобы быть готовой.

Прислушиваюсь к последнему воспоминанию Блейза о Драко, к разговору, который кажется... спором? Сложно определить наверняка, потому что диалоги между слизеринцами всегда спокойные, я бы никогда не догадалась, что они спорят, если бы не смотрела на всё через Блейза, который полон раздражения.

Отчётливо чувствую его ревность, когда он признаётся: «Я бы что угодно отдал, чтобы она смотрела на меня так же».

Не нужно быть гением, чтобы понять, о ком он говорит. Морщась от его боли и внезапно почувствовав стыд за то, что подслушиваю личный разговор, я отворачиваюсь от этого воспоминания. Блейз готов бороться за моё счастье, даже если для него это будет значить разбитое сердце.

Вдруг я понимаю, что прислушиваюсь к началу их разговора. Как я сюда попала? Начинаю отходить назад от всех воспоминаний, но внезапно случайная мысль Блейза заставляет меня замереть.

«Чёрт возьми, неужели тогда погибла Нарцисса?»

Я внимательно прислушиваюсь.

«Как...» — начинает Драко.

«Я знаю тебя, Драко, — перебивает Блейз. — Я видел твоё лицо, когда ты пришёл в себя после побега. Ничто больше не могло вызвать такое выражение. Это была твоя мать?»

Драко из воспоминания ничего не отвечает, а мне невыносимо хочется заплакать. Но вскоре я понимаю, что не могу, — я всё ещё в теле Блейза, а он без сознания.

Мать Драко умерла, а он ничего мне не сказал. Неужели он настолько мне не доверяет? Неужели мы всё ещё настолько далеки друг от друга?

«Это... и правда она», — вслух осознаёт Блейз.

«От тебя не легче», — коротко отвечает Драко.

«Мне очень жаль, друг».

Силой заставляю себя оставить память Блейза и отхожу в тёмное место его бессознательного разума.

Я знала, что будет сложно достучаться до сердца Драко. Почему-то он позволяет мне манипулировать собой — ради меня он готов сделать почти всё что угодно, но он не доверяет мне свои секреты. Он не верит в мои чувства.

Чёртов ходячий парадокс!

Он не поколеблется сделать всё, о чём я его попрошу, рискнуть своей жизнью ради меня, но при этом не может поделиться со мной тем, что его мать, такой важный для него человек, погибла.

Меня переполняет отчаяние, становится очень холодно и одиноко.

Неужели вокруг его сердца такая же толстая и непробиваемая стена, за которой он скрывает свой разум?

***

Через некоторое время рядом раздаётся тихий шёпот:

— Дартмур.

Это там, где они держат нас — то есть, Блейза? Больше я ничего не слышу и начинаю думать, что мне просто показалось. Так сложно ждать, пока очнётся Блейз, когда тебя одолевают мысли о Драко и нет ничего, на что можно было бы отвлечься.

Затем я чувствую, как Блейз начинает приходить в себя. Его разум словно шевелится и оживает вокруг меня, это очень красивое ощущение. В прошлый раз он очнулся не по своей воле, а по приказу Волдеморта, это было болезненно, но естественный переход из полной темноты в сознание — восхитительное зрелище, которое можно сравнить только с рассветом.

«Ты как?» — спрашиваю я.

«Потрясающе, — думает он. — Голова просто убивает...»

«Я только что слышала голос, который сказал: „Дартмур", — сообщаю я. — Тебе это о чём-то говорит?»

«Дартмур, Дартмур, Дартмур... Нет, ни о чём».

«Зачем кому-то понадобилось....» — начинаю я.

«Это была идея Драко. Он знает, что ты здесь. Ему нужно... Блядь. Он попытается вытащить меня».

«Как ты мог выдать это?»

«Ему нужно, чтобы ты сообщила, где они меня держат. Так что иди, прямо сейчас. Если ты помешаешь его планам, он начнёт импровизировать, а это ещё хуже. Иди. Порви эту связь».

«Но я не хочу бросать тебя здесь», — говорю я.

«Со мной всё будет в порядке. Если они не убили меня, как только узнали, то не убьют и сейчас. Иди».

«Подожди... Он ведь не пойдёт сюда сам, да? Мы можем отправить людей...»

«Члены Ордена — не пожиратели смерти, они не смогут открыть эти темницы. Передай Драко, где они меня держат, Гермиона. Доверься ему. Он знает, что делает», — говорит Блейз.

Я сомневаюсь. Мне не нравится эта затея. Беллатриса только что сама сказала, что они будут ждать, когда Драко придёт за ним. Они знают, что он здесь появится.

Вдруг я чувствую, как меня силой толкают в тоннель.

Открываю глаза и вижу белый потолок. Оглядываюсь вокруг и понимаю, что лежу в больничном крыле Хогвартса.

Чёрт его дери!

Зажмуриваюсь и отчаянно ищу тоннель, но быстро понимаю, что Блейзу удалось его закрыть. Борюсь с собой. Не хочу, чтобы Драко подвергал себя опасности.

Но Блейз прав. Он очень хорошо знает Драко, и если он говорит, что тот в случае провала плана будет импровизировать, значит, так оно и есть. Нехотя достаю кулон и сжимаю его в руке, закрывая глаза.

— Она вернулась, — говорит Джинни.

Да, я вернулась. Теперь остаётся лишь надеяться, что Блейз и Драко смогут выбраться после моего возвращения. Сосредоточиваюсь на одном слове: «Дартмур».

Пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, Драко, не дай им убить себя.