Глава 50

Гермиона

      Приседаю около большого растения и отодвигаю два гигантских листа в сторону. Ага, то, что мне нужно. Тянусь к небольшому белому корешку и осторожно вытаскиваю его из земли. В нескольких дюймах от себя замечаю ещё один и тоже его вытаскиваю.

      Двух будет достаточно. Я готовлю Обезболивающее зелье для Джинни, чтобы облегчить её состояние, когда закончится действие заклинания мадам Помфри. Процесс восстановления второстепенных органов займёт ещё некоторое время и может быть очень болезненным, если не принять специальных мер.

      Бросаю взгляд на дом. Все сейчас там, я в саду одна. Может быть, позвать Нэри и расспросить его о Драко?

      Домовик появляется сразу же.

      — Нэри, с Драко всё в порядке? — спрашиваю я.

      — Хозяин поправляется.

      — После чего?

      Нэри хмурится.

      — Мисс Грейнджер не знает? Если Хозяин не сказал ей, то и Нэри не стоит ничего сообщать.

      — У него не было времени мне рассказать. Пожалуйста, скажи, что произошло?

      — Нэри не знает, — печально говорит эльф. — Хозяин всегда возвращался уставшим, но всё же здоровым, а вчера ночью он был пугающе слаб из-за истощения.

      — Истощения?

      Я что-то читала об этом раньше, но так как беспалочковая магия была для меня лишь развлечением, я изучала эту тему очень поверхностно.

      Нэри подумал, что я спрашиваю у него, что такое истощение, и теперь даёт краткое пояснение.

      — Количество силы, которую волшебники могут тратить на беспалочковую магию, ограничено, но может увеличиваться по мере тренировок и практики. Истощение случается, когда волшебники используют больше магии, чем им положено. У эльфов нет таких ограничений.

      — Спасибо, Нэри, — отвечаю я. — Откуда, ты говоришь, он вчера вернулся?

      — Хозяин ходил на встречу с Тёмным Лордом.

      Прикусываю губу.

      — Что-то не так, мисс Грейнджер? — обеспокоенно спрашивает эльф.

      Я качаю головой:

      — Нет, всё в порядке.

      Дверь дома распахивается, и появляется Блейз.

      — Сколько можно искать какие-то корешки? — он замечает Нэри и обращается к нему. — О, Нэри, рад снова тебя видеть.

      — Нэри тоже рад, мистер Блейз.

      — Нэри, ты можешь принести мне какой-нибудь справочник по тёмной магии? Сегодня, но чуть позже, — спрашиваю я. — Что-нибудь из библиотеки Мэнора.

      — Нэри не нравится эта затея.

      — Ты ведь приносил мне Историю Хогвартса, — напоминаю я. — Уверена, они не заметят пропажи одной книги.

      — Хорошо, Нэри вернётся с книгой для мисс Грейнджер.

      — Спасибо тебе.

      Нэри широко улыбается и исчезает.

      — Что ты пыталась у него узнать? — спрашивает Блейз.

      — С чего ты взял, что я его о чём-то расспрашивала?

      Я прохожу мимо него, захожу в дом и направляюсь на кухню. Блейз идёт следом, и, когда мы на месте, он закрывает дверь и накладывает на неё Звукоподавляющие чары.

      — Зачем это? — спрашиваю я, выкладывая корешки на доску.

      — Для приватности, — отвечает он. — Скажи мне, что тебя беспокоит. Я мог бы помочь.

      — Меня ничего не беспокоит.

      Корешки нужно раздавить плоской стороной ножа... Немного поискав в ящиках, нахожу какой-то нож.

      — Ты совершенно не умеешь врать, Гермиона, — непринуждённо замечает Блейз.

      Я надавливаю на один ножом, но он как будто становится жёстче. Непонимающе хмурюсь.

      — Я и не вру, — отвечаю я рассеянно, во второй раз пытаюсь раздавить корень, но безрезультатно. — С чего ты взял...

      — Это Драко, да?

      Изо всех сил надавливая на нож, я вожу им в разные стороны, но корешок от этих манипуляций явно только твердеет.

      — Он-то тут при чём?

      — Да ладно, Гермиона, — говорит Блейз. — Неужели ты до сих пор всё отрицаешь? Ты ведь знаешь.

      Я начинаю беспорядочно лупить упрямый корешок плоской стороной ножа — меня не одолеет какой-то белёсый кургузый отросток.

      — И что, по-твоему, я должна знать? — спрашиваю я.

      — Гермиона, я ведь не дурак. Перестань так со мной разговаривать.

      Я пытаюсь увеличить силу ударов, но у меня ничего не получается. В школе, когда мы варили зелья со смоковницей, все корни уже были истолчены в порошок за нас. Кажется, начинаю понимать почему. Я отнюдь не слабая, но с этим корешком вообще ничего не выходит.

      Блейз вздыхает:

      — Я помогу.

      Как он собирается помочь мне с Драко?

      — Всё в порядке, — отвечаю я.

      — Я имел в виду корни.

      А. Прекращаю свои бесполезные попытки раскрошить дурацкий ингредиент и передаю нож Блейзу. Одно уверенное движение, и на корешке появляется трещина.

      — Как?.. — бормочу я.

      Он довольно ухмыляется, прочищает горло и изображает охрипшего глуповатого детину:

      — Я большой и сильный. Большие и сильные делают всякое крошиться.

      Я от души смеюсь, бесценно — наблюдать, когда умный, воспитанный в интеллигентной семье Блейз разговаривает как пещерный человек.

      — Ага, наконец-то, — говорит он уже своим голосом.

      — Что — наконец-то?

      — Ты улыбаешься. Всё утро ходила серьёзной.

      Я закатываю глаза:

      — Только потому, что я серьёзная, ты сразу думаешь, что со мной что-то не так?

      — Нет, не только это, есть кое-что ещё. Несколько лет знакомства, например, — отвечает он, снова надавливая на корешок и делая на нём ещё одну трещину.

      Я вздыхаю, прислоняюсь к столу, стоящему сзади, и смотрю, как Блейз крошит корни. Ещё несколько трещин на первом, и он распадается на части, после чего Блейз принимается за второй. Через пару минут перед ним на доске лежат две горстки белого порошка.

      — Что дальше? — спрашивает он.

      — Ты ведь ходил на зельеварение. Сам должен знать.

      — Это было четыре года назад, Гермиона. Ты правда думаешь, что я это помню?

      — Да.

      Он смеётся.

      — Если я испорчу зелье, то пострадает твоя подруга. Может, тебе следует проявить побольше участия?

      Я улыбаюсь.

      — Ладно, я сделаю сама, чтобы Великому Забини не пришлось позориться.

      — Это очень мило с твоей стороны, — отвечает он, отходя от стола.

      Направляю палочку на котёл, в который мы уже налили воду и положили необходимые травы, и зажигаю под ним огонь. Начинаю осторожно и медленно засыпать порошок корня смоковницы, одновременно с этим помешивая зелье. Вдруг я вспоминаю:

      — Блейз...

      — Что?

      — Я просила тебя узнать, кем был тот пожиратель, который спас меня, но ты так ничего и не сказал.

      Не услышав ответа, я поднимаю глаза и вижу, что он внимательно всматривается в моё лицо. Наши взгляды встречаются, и он понимающе улыбается:

      — Ты уже знаешь, кто это, да?

      Я снова принимаюсь мешать зелье.

      — Как давно ты знал? Как долго ты держал это от меня в секрете? — спрашиваю я, глядя в котёл. Почему он это делал? Почему он умышленно скрывал это от меня?

      — С момента нашей с ним встречи в Годриковой Впадине.

      Я отвлекаюсь от зелья и поворачиваюсь к нему:

      — Ты знал это так давно и ничего не сказал?

      — Ты злишься?

      — Немного, да. Ты обещал, что скажешь мне, как только узнаешь, Блейз.

      — Это не мой секрет. Не мне его рассказывать. Драко всё ещё остаётся моим лучшим другом.

      — Но ты обещал...

      — Да, да, я знаю, и мне очень жаль, Гермиона. Но серьёзно, что бы ты сделала, если бы я и правда сказал тебе?

      — Не в этом дело, — отвечаю я. — Ты обещал мне узнать, кто это был, и я искренне верила, что ты обо всём расскажешь, как только узнаешь. А сейчас ты говоришь, что знал об этом... с самого начала и специально скрывал это от меня.

      Сзади раздаётся громкое шкворчанье, я поворачиваюсь и вижу, как из котла поднимается густой зелёный дым. Заглядываю внутрь, помешивая содержимое, — всё стало ужасно вязким, на поверхности лениво раздувается несколько пузырей.

      — Чтоб его. Зелье испорчено, — тушу огонь под котлом.

      — Мне правда очень жаль, но... Слушай, ты живёшь по определённым принципам, так? У меня тоже есть свои принципы. Если бы он хотел, чтобы ты знала, он сам бы тебе рассказал. Но он держал всё в секрете ещё несколько лет до того, как мы закончили Хогвартс, — говорит Блейз.

      — Несколько лет?

      До того, как мы закончили Хогвартс?

      Блейз вздыхает.

      — Чёрт. Он не говорил тебе, да?

      — Несколько лет? — повторяю я. — Несколько лет, Блейз? Когда он?..

      — Я не знаю, Гермиона. Я заметил только в конце пятого курса, но подозреваю, что это началось немного раньше, — отвечает он и снова вздыхает. — Драко меня убьёт.

      — На пятом курсе... Мерлин.

      Я даже не думала... Тогда он был заносчивым, как обычно, может, даже больше, после вступления в Инспекционную дружину Амбридж. Если Блейз говорит правду, то Драко очень талантлив в своём умении скрывать настоящие чувства. Я бы никогда ни о чём не догадалась.

      — Как ты узнал?

      Блейз улыбается и смотрит на меня как на маленькую:

      — Сколько я знаю тебя и сколько я знал его?

      — А... точно.

      — Мы ведь росли вместе. Драко мне как брат.

      — В таком случае... Я, наверное, не имею права на тебя обижаться.

      — Хорошо. Я был бы ужасно расстроен, реши ты дуться на меня весь день.

      Я улыбаюсь:

      — Ты не настолько важен, чтобы испортить мне целый день.

      Он усмехается.

      — Рад это слышать.

      — Мне нужно набрать ещё таких корней, — я прохожу мимо него к выходу.

      Он ловит мою руку, и я останавливаюсь, поворачиваясь к нему.

      — Что?

      Он ухмыляется:

      — Не знаю. Просто.

      — И что это значит?

      — Очевидно, хотел взять тебя за руку.

      — Рона здесь нет, и он нас даже не слышит.

      — Всё, я ранен до глубины души. Мне позволено проявлять свою привязанность только в присутствии Уизли, чтобы заставить его ревновать?

      Я смеюсь.

      — Хватит валять дурака, Блейз. Нам нужно варить новое зелье.

      Его игривое выражение лица вдруг становится непривычно серьёзным. Мне даже немного не по себе от пронзительного взгляда его обычно весёлых карих глаз.

      — Почему ты так уверена в том, что я валяю дурака, Гермиона? — спрашивает он.

      Я несколько раз моргаю, надеясь, что через секунду снова появится беззаботный Блейз. Эта требовательная серьёзность совершенно с ним не вяжется, и я хочу, чтобы она поскорее исчезла.

      — Блейз... У тебя всё нормально?

      На пугающе хмуром лице появляется тёплая улыбка.

      — Да, просто шучу, — тихо усмехается он. Он открывает дверь и придерживает её для меня. — Ты иногда воспринимаешь всё слишком серьёзно, Гермиона.

      Я никогда не отличалась сильной интуицией и в решении всех проблем полагаюсь на здравый смысл.

      Но меня не покидает чувство, что в этот раз Блейз не шутил.