Глава 51

Драко

Как только я появляюсь на заднем дворе у Роули, то сразу замечаю одинокий куст дикой розы прямо в центре лужайки. Интересно, бывают ли идиоты фееричней? Он мог сразу поставить мигающий знак «Эй, гляди сюда, здесь кое-что припрятано!». Твою же мать, Роули.

Внимательно оглядываюсь и поднимаю палочку Астории.

— Гоменум Ревелио.

Здесь никого нет, кроме самого Роули, который находится в доме.

Убираю чёртов куст и создаю лопату, чтобы выкопать кинжал, — ещё в Годриковой Впадине я убедился, что Манящие чары на него не действуют. Меньше чем через минуту кинжал уже у меня, и я аккуратно убираю его во внутренний карман плаща.

Как только я заканчиваю с этим, задняя дверь дома открывается, и появляется Роули.

— Малфой, — говорит он. — Я видел, что ты наконец получил то, что хотел. Теперь ты освободишь меня?

Я направляю на него палочку:

— Прости, дружище. Я солгал. Империо.

Его глаза увеличиваются от шока, когда заклинание начинает действовать с новой силой.

— Мне нужно, чтобы ты достал всё, что сможешь, о патрулировании Хогвартса — маршруты, места и время смены постов, личности патрулирующих. Завтра к вечеру вся информация должна быть изложена на пергаменте. Если я не приду сам, то отправлю за ним домовика. Не отдавай ему бумагу, пока он не скажет, что Каркаров мог бы стать крутым загонщиком. Кивни, если понял.

Он кивает.

— В остальном можешь вести себя как обычно и делать что хочешь, если это не компрометирует меня. Опять же, если тебя поймают или хотя бы начнут подозревать — всё отрицай. А если Тёмный Лорд решит допросить тебя сам, убей себя.

Он испуганно кивает, а затем спрашивает:

— Ты отпустишь меня когда-нибудь?

Интересно, я правда такой устрашающий? Он ведь как минимум вдвое старше меня.

— Я не стану тебе лгать, Роули: вряд ли. К завтрашнему вечеру, понял? Иначе тебе придётся познать мой гнев.

Пожиратели смерти, которые проваливают задания, публично караются различными видами пыток. Мне несколько раз приходилось наказывать своих «товарищей», и, судя по тому, как Роули напрягся, когда я упомянул свой гнев, — он видел меня в деле.

Понимая, что чуть не упустил последний момент, направляю на него палочку и изменяю память. Теперь он помнит только то, что хотел бесценный кинжал для себя. Дальше накладываю небольшую защиту на его воспоминания о наших встречах. Если Волдеморт решит заглянуть в его разум, эти маленькие трюки его, конечно, не остановят, но зато смогут ненадолго задержать, чтобы у Роули было время прикончить себя, прежде чем Тёмный Лорд найдёт в его памяти связь со мной.

— Что ты будешь сегодня делать? — спрашиваю я.

— Добывать информацию о Хогвартсе, — отвечает Роули. — Если ты не придёшь за ней сам, то придёт твой эльф. Я не отдам ему пергамент, пока он не скажет, что Каркаров мог бы быть загонщиком.

— Отлично. Тогда приступай, — говорю я.

С этим я отправляюсь в следующее место: гостиную в моём доме.

Поттер сидит на диване один, видимо о чём-то глубоко задумавшись, потому что моё появление застаёт его врасплох.

— Малфой, — говорит он удивлённо.

— Ага. Специальная доставка. К концу недели, как и обещал.

Тянусь во внутренний карман и достаю кинжал.

— Тебе не стоило... держать его вот так... — говорит Поттер.

— Ну, как видишь, я всё ещё жив, — отвечаю я, кладя крестраж перед ним на столик. — Где все остальные?

— Рон присматривает за Джинни. Гермиона и Блейз на кухне, готовят для неё Обезболивающее.

— Что же ты сидишь совсем один? Размышляешь, как принести себя в жертву, спасая этот мир?

— Нет, поджидаю здесь тебя с твоими насмешками.

Я качаю головой.

— Извини.

Кажется, это его удивило. Он немного молчит, а затем произносит:

— Я знаю, что ты всегда был обо мне невысокого мнения, да и я тебя никогда не уважал, но... Что бы ты там себе ни думал, я не идиот.

— К чему ты клонишь? — подозрительно прищуриваюсь я.

— Я никогда по-настоящему не верил, что ты решил перейти на нашу сторону, только чтобы остановить смерти. Скажу честно, я не думаю, что ты стал бы рисковать ради этого своей жизнью.

— А, ясно, Поттер, ты думаешь, что знаешь меня лучше всех.

— Ты сделал это ради Гермионы, да? — вдруг говорит он.

Я привычно изображаю выражение лёгкого удивления:

— Ты шутишь?

Он качает головой:

— Я знаю, что могу ошибаться, но...

— Можешь ошибаться? Ты абсолютно не прав, Поттер.

— Ты спас её из плена. И сам просил нас сделать её твоим контактом — кстати, она до сих пор не знает об этой просьбе. Как я и сказал, Малфой. Я не идиот.

Терпеть не могу признавать свои чувства. Просто ненавижу — почти так же, как ненавижу разговаривать с Роном Уизли. Но какое тут может быть ещё объяснение? Не могу придумать и причины, которая могла привести бы Поттера к другому выводу.

— Ладно, — соглашаюсь я, — и что дальше?

— Ничего, — отвечает он.

Скрываю своё удивление.

— Я боялся, что ты собираешься причинить ей вред, — раньше это было бы единственным объяснением. Но сейчас я уже не беспокоюсь, — говорит он.

— Ты так уверен в своих выводах?

— Я заметил, как ты смотришь на неё всякий раз, когда её взгляд обращён не к тебе.

— Какая тебе вообще разница?

— Мы теперь на одной стороне, и я хочу забыть обо всём, что нас разделяло. У меня получилось с Блейзом, и я уверен, что с тобой тоже получится.

Я фыркаю:

— Те обстоятельства, которые были у вас с Блейзом, вряд ли могут сравниться с враждой, которая была у нас.

— И всё же я готов попробовать. Дамблдор бы это одобрил.

Едва не вздрагиваю при имени бывшего директора.

— Всё ещё остаёшься славным мальчиком Дамблдора?

Поттер кивает:

— И всегда им буду.

— Ну конечно, — говорю я, стараясь сбавить сарказм в своём тоне до минимума.

Мне никогда не удастся понять его героическое шутовство и несокрушимые идеалы верности и добродетели. Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил и обязательно избавит этот мир от Волдеморта. Интересно, как они себе это представляют? Я видел все те вещи, которые творит Волдеморт, — парень моего возраста просто не сможет с ним тягаться.

Если Поттер наша единственная надежда — я со стопроцентной уверенностью могу сказать, что мы в заднице.

Понятно, что такие вещи не говорят вслух. Особенно в присутствии Избранного.

— Мне пора возвращаться в Мэнор, — говорю я.

— Ты ведь пришёл, чтобы поговорить с Гермионой.

— Не понимаю, о чём ты, — отвечаю я, и в этот раз это не ложь. Ну, не абсолютная. Я надеялся увидеть её, но это не было моей целью. — Я пришёл отдать тебе кинжал. Надеюсь, ты знаешь, как от него избавиться.

Вдруг дверь моей спальни открывается, и появляется Уизли. Я чуть не запускаю в него заклинанием, но потом вспоминаю, что он и должен быть здесь, вместе с маленькой Уизлеттой.

— Малфой, ты никуда отсюда не выйдешь, — говорит он предположительно угрожающим тоном. — Я всё слышал.

Я выгибаю бровь.

— И?

— Как ты можешь говорить Гарри, что тебе нравится Гермиона? А ты, Гарри, как ты вообще до такого додумался? Это же Малфой, чёрт бы вас всех побрал! — шипит он.

К моему удивлению, Поттер смотрит на своего друга с незамаскированным гневом. Вместо того, чтобы говорить за себя, я предоставляю ему самому сделать всю работу.

— Рон, я прекрасно понимаю, с кем разговариваю, ясно?

— Как ты можешь говорить, что ничего с этим не сделаешь? — спрашивает Уизли, чьи щёки приобретают насыщенно-красный оттенок.

— А что я должен с этим делать, Рон? — говорит Поттер. — Не думаешь же ты, что я сейчас пойду и расскажу всё Гермионе.

Сказать им, что она уже и так всё знает? Хм... Не.

Не зная, что ответить Поттеру, Уизли поворачивается ко мне:

— Малфой, ты не имеешь права...

— Не имею права? — перебиваю я. — Кто ты, чтобы говорить мне о моих правах? Её брат, парень, муж?

— Гарри, он ведь пожиратель смерти. Он не может...

— Не могу что? — спрашиваю я.

— Рон, прекрати, — говорит Поттер. — Если он ей не интересен, то его чувства к ней не имеют никакого значения.

— Что ты так распереживался, Уизли? — спрашиваю я. — Я ведь не собираюсь сожрать её заживо.

Он злобно смотрит на меня и удаляется в мою спальню к своей рыжей сестрёнке.

— В этом доме явно не хватает комнат, — комментирует Поттер.

— Я и не планировал, что здесь будет жить кто-то, кроме меня. Тебе что-то не нравится? Я могу выставить вас, когда захочу, Поттер.

— Да, я знаю. Кажется, я так и не поблагодарил тебя за то, что ты позволил нам остаться, — отвечает он. — Так что... спасибо.

— Мне пора. Нэри пополнит ваши запасы сегодня вечером.

— Если бы мне три года назад сказали, что я остановлюсь у тебя и твой домовик будет приносить мне еду, я бы расхохотался и сказал, что скорее умру, — усмехается он.

Он уверен, что мы легко забудем всё, что случилось между нами. Из-за Гермионы я готов рискнуть ради него своей жизнью, поддерживать его и драться до самого конца, но это не значит, что мы будем друзьями.

— Значит, хорошо, что ты вырос. Пока, Поттер.

С этим я аппарирую в свою комнату в Мэноре.

Облегчённо вздыхаю, видя Асторию на том же месте, где оставил. Изменяю ей память, чтобы она не помнила, что одалживала мне палочку. Отменяю все заклинания и аккуратно кладу палочку в карман её платья, ожидая, пока она придёт в себя.

Спустя минуту она открывает глаза и растерянно оглядывается.

— Почему я на полу? — спрашивает она.

— Ты споткнулась и упала.

— А... точно, — соглашается она, слегка хмурясь.

Кажется, мама была права. Асторию нельзя сравнивать с домашним скотом — она тупее.

Затем она вспоминает, что мы обсуждали возможность — точнее, невозможность — нашего брака.

— Ты влюбишься в меня, Драко, — говорит она. — Вот увидишь.

— Это вряд ли, — фыркаю я. — Теперь уходи.

Она укоризненно смотрит на меня.

— Давай, вперёд.

Астория поднимается на ноги и направляется к выходу из комнаты. В дверях она останавливается и оглядывается на меня, словно надеется, что я передумаю. Я отрицательно мотаю головой, она тяжело вздыхает и уходит.