Глава 45

Драко

      — Где ты был? Я уже давно жду.

      — Ты меня допрашиваешь? Были дела. Говорил с ним?

      Он вздыхает:

      — Да, говорил.

      — Лицо попроще, Роули.

      — Малфой, я пропустил собрание из-за этого. А теперь ещё и ты опаздываешь. Как я должен...

      — Умолкни.

      Он повинуется приказу и смотрит на меня.

      — Мы оба знаем, кто здесь главный. Так что отчитываться будешь только ты, — говорю я. — Ты узнал, где он?

      — Он запер его, но я видел, как он поглядывал на шкатулку во время нашего разговора.

      — Отлично. Завтра вечером пойдёшь за ним, в десять. Вернёшься сюда, зароешь в саду и создашь куст дикой розы, чтобы отметить место.

      — Почему нельзя просто передать его тебе?

      Я ухмыляюсь:

      — Нельзя, чтобы кто-то знал, что ты достал его для меня. Как у тебя с чарами памяти?

      — Хорошо.

      — Отлично. Если он тебя заметит, позаботься о том, чтобы он это не вспомнил. После того, как зароешь кинжал, твоё дело будет сделано.

      — Ты освободишь меня?

      — Да, Роули. Я освобожу тебя.

      На самом деле я не уверен, что отпущу его. Точно знаю, что изменю ему память, чтобы он думал, что хотел этот кинжал для себя, — на случай, если кто-то всё-таки узнает и спросит. Но, опять же, если Волдеморт сам решит снять чары... наверное, лучше будет продолжать держать Роули под Империусом.

      — Что мне делать сейчас? — спрашивает Роули.

      — Веди себя как обычно, — говорю я. — Завтра, в десять. Если провалишься и тебя поймают, убей себя.

      Его глаза в ужасе расширяются:

      — Но... Но я не хочу умирать.

      — Лучше ты, чем я. Если сделаешь всё правильно, не придётся умирать. Так что советую быть осторожнее.

      Он послушно кивает.

      — Прощай, — говорю я.

      Затем я аппарирую в Мэнор. Часы на прикроватной тумбочке показывают четыре утра, я потираю глаза и уже собираюсь укладываться спать, но понимаю, что ужасно голоден, — ничего не ел с полудня. Спускаюсь на кухню, чтобы приготовить себе что-нибудь поесть.

      Двадцать минут спустя возвращаюсь к себе и замечаю, что в спальнях родителей горит свет. Чем они так поздно занимаются? Ночные разговоры между ними никогда не приводили ни к чему хорошему.

      Бесшумно прохожу по коридору к их спальням и прикладываю ухо к двери.

      — Люциус, я не думаю...

      — Мне надоел этот разговор, Нарцисса. Я хозяин этого дома, и ты будешь подчиняться!

      — Я не понимаю, почему мы не можем повременить...

      — До каких пор? — спрашивает отец. — Пока не кончится война и Тёмный Лорд не будет доволен? Нет! Ты, также как и я, прекрасно понимаешь, что это никогда не случится. Дому Малфоев уже несколько сотен лет, и наша линия не оборвётся на моём сыне!

      Чёрт.

      — Сейчас плохое время для семьи и детей, Люциус.

      — Когда мы женились, мы были в том же возрасте, что Драко, и родился он в такое же время, как это. И ничего — нам удалось хорошо его воспитать. Тёмный Лорд даже пожаловал ему место за своим столом. Почему ты думаешь, что с его ребёнком не будет так же?

      Кто-то стучит мне по плечу, и я подскакиваю от неожиданности. Поворачиваюсь и вижу тётю Беллу.

      — Подслушивать нехорошо, — шепчет она.

      Я ухмыляюсь:

      — Хочешь знать, что я услышал?

      Она хитро улыбается:

      — С каждым днём ты становишься всё больше похож на меня. Что узнал?

      — Хотят меня женить.

      Тётя Белла начинает гоготать, и, прежде чем я успею на неё шикнуть, распахивается дверь родительских спален.

      — Белла, Драко, что вы здесь делаете? — спрашивает мама.

      — Милая Цисси, неужели ты думаешь, что Драко только и мечтает о том, чтобы остепениться? — говорит тётя Белла.

      — Вы подслушивали наш личный разговор? — негодует отец.

      — Нет конечно, — отвечает тётя Белла. — Это Драко подслушивал. Но прежде, чем ты отшлёпаешь его за непослушание, хочу тебе напомнить, что он был предметом вашего обсуждения, а значит, имел право знать то, о чём вы говорите.

      — Беллатриса, я позволяю тебе жить в моём доме. Если ты не будешь повиноваться...

      — Ой, не смеши меня, Люциус, ты знаешь, что тебе меня отсюда не выставить. Тёмный Лорд просил меня приглядывать за тобой. Представь, что он подумает, если я пойду к нему и скажу, что ты вынудил меня покинуть дом?

      — Ты угрожаешь мне?

      — Нет, милый, я бы никогда не стала тебе угрожать. Просто дружеское напоминание.

      — Люциус, успокойся, — просит мама. — Драко, дорогой, что ты слышал?

      — Отец хочет, чтобы я женился.

      — Что ты об этом думаешь? —

спрашивает она.

      Тётя Белла опережает меня с ответом:

      — Ах, Цисси, ну разве это не очевидно? Он не хочет жениться. Он слишком молод — ему едва исполнилось двадцать. Перед ним блестящее будущее. Представь, какой обузой для него будет брак!

      Она не знает настоящей причины, но пусть верит в то, что сказала.

      — Брак не был для меня обузой, — говорит отец.

      — Посмотри, где стоишь сейчас ты, а где стою я.

      — Ты тоже была замужем.

      — Да, но ключевое слово здесь — «была». Я была замужем, а теперь нет. Брак очень отвлекает. Как можно служить Тёмному Лорду с таким грузом?

      — Белла, пожалуйста, не вмешивайся, — просит мама.

      — Ладно. И кого же вы выбрали для моего племянника?

      — Не говори... — начинает отец, но уже поздно.

      — Асторию Гринграсс, — отвечает мама.

      — Да вы, наверное, шутите, — вырывается у меня.

      — Что это ещё такое? Что ты имеешь против мисс Гринграсс? — немедленно спрашивает отец.

      — Только то, что она жирная корова, —

и это вызывает восхищённый хохот тёти Беллы.

      — Драко! Она красивая юная леди. Чтобы я больше не слышала, как ты сравниваешь её с домашним скотом, — выговаривает мне мама.

      — Но это правда. Она не умнее осла. Она даже разговор поддержать не может.

      — Её умственные способности не имеют никакого... — начинает отец.

      — Ох, Мерлин, ну если она тебе так нравится, то сам на ней и женись.

      — Белла! — восклицает мама.

      Не могу сдержать смеха.

      — Думаешь, это смешно? — набрасывается на меня отец.

      Тётя Белла мечет на него взгляд, всё её веселье испаряется в один миг.

      — Тронешь парня ещё раз, я клянусь тебе...

      — Он мой сын, и я буду его наказывать, когда посчитаю нужным!

      Он собирается на меня напасть, но мама хватает его руку. Отец отталкивает её и направляет на неё палочку.

      — А ты! Мне надоело твоё неповиновение! Ты подчинишься!

      — Достаточно, Люциус, — кричит тётя Белла.

      Но мама уже на полу, извивается от боли — вид слишком привычный для моих глаз. Несмотря на все годы, проведённые в школе, и на всё то время, которое я потратил на отработку заклинаний, я чувствую, что мне снова четыре и я не могу создать даже простейшую защиту.

      Тётя Белла взмахивает палочкой, бросая отца в стену.

      — Я сказала, достаточно! — рявкает она. — Драко, забери у него палочку.

      Я смотрю, как мама лежит на полу, тяжело дыша. С ней всё будет в порядке. Подхожу к отцу и вырываю палочку из его рук.

      — Ты никогда мне не нравился, Люциус, — злобно цедит тётя Белла. — Пока Цисси тебя любит, я тебя не трону. Но я не собираюсь стоять и смотреть, как она и её сын страдают от твоих рук.

      — Ты не думаешь, что это немного лицемерно с твоей стороны, Беллатриса? Ты же сама пытала Драко, и не раз, — надменно выпаливает отец.

      — Белла, прошу тебя, оставь его, — говорит мама.

      Она уже поднялась и с беспокойством переводит взгляд с неё на отца.

      — Считай, что я тебя предупредила, Люциус.

      Тётя Белла отзывает чары, держащие его на стене, поворачивается на каблуках и быстро уходит. Я бросаю отцу его палочку, он ловит её на лету.

      — Мама, отец, — киваю каждому на прощание.

      Поворачиваюсь и следую за тётей Беллой по коридору. Когда мы уже внизу, она поворачивается, зная, что у меня будут вопросы.

      — Какого чёрта сейчас было? — спрашиваю я.

      — Вопреки всеобщему мнению, мне не плевать на семью.

      Я киваю:

      — Тёмный Лорд на первом месте, а семья на втором, я помню. Но я никогда не видел такого активного заступничества с твоей стороны, а ведь наблюдал годами.

      — Ну, лучше поздно, чем никогда, — отвечает она. — Мне до смерти надоело слушать крики Цисси. Я говорила ей не связываться с этой проклятой семьёй.

      — Эй, вообще-то это и моя семья тоже, — ухмыляюсь я.

      Она только вздыхает и отмахивается.

      Немного погодя, спрашивает:

      — Когда ты в следующий раз увидишь Тёмного Лорда?

      — Завтра в девять тридцать вечера.

      — Ой, так жалко, — говорит она. — Я думала, ты составишь мне компанию. Собираюсь нанести визит Наземникусу Флетчеру.

      Я хмурюсь:

      — Разве он не член Ордена? Зачем тебе...

      — А, так ты ещё не в курсе! Мы наконец-то взяли их штаб. Тебя не было дома, когда мы отправились атаковать. К сожалению, Наземникус знал не обо всех их укрытиях, так что большинство членов Ордена просто удрали. Сейчас мы его поочерёдно допрашиваем, хотим вытянуть информацию пытками.

      — Разве заклятие Доверия можно сломать пыткой? — спрашиваю я.

      — Ну, попробовать-то стоит.

      Я киваю:

      — Наверное, стоит.

      Она смотрит в сторону своей комнаты:

      — Уже поздно, у меня завтра дела, и у тебя тоже. Отправляйся спать, Драко. И не беспокойся о родителях, они передумают.

      Она уходит, но я окликаю:

      — Тётя Белла...

      Она оборачивается через плечо.

      — ...спасибо.

      Слегка улыбнувшись уголком губ, она исчезает в темноте коридора. Звук её шагов медленно затихает, и я направляюсь к себе.

      Уже лёжа в постели, прокручиваю в голове всё то, что случилось за последние несколько часов.

      Я думал, Наземникус был под надёжной охраной. Как ему удалось сбежать? Его побег объясняет, откуда пожиратели узнали, какие места надо атаковать, но я просто не понимаю, как он смог ускользнуть от Ордена.

      Не могу поверить, что отец хочет меня женить. Из всех вещей, о которых ему сейчас следует беспокоиться, он выбирает мой брак. Блядь, да я не хочу жениться на Астории. Лучше уж Дафна, или даже Пенси — у той хотя бы мозги есть, несмотря на то, что лицо как у мопса.

      Но всё в порядке. Они не смогут заставить меня жениться на Астории. Я отвергну этот брак. В любом случае, даже мама считает, что сейчас пока рано думать об этом.

      Сможет ли Роули провернуть то маленькое дело, которое я ему поручил? Оно предельно простое, но Роули никогда нельзя было назвать даже сообразительным. Я беспокоюсь не столько за его успех, сколько за то, что придётся заметать следы. Если Волдеморт узнает, что кинжал был похищен, он будет в ярости. Нельзя позволить ему обнаружить связь между мной и Роули — поэтому и я сказал, чтобы он пошёл в Горбин и Бёркс в десять вечера. В это время я буду с Волдемортом, так что это отведёт от меня возможные подозрения.

      Меня всё равно не покидает ощущение, что дело провалится. Возможно, моя последняя ночь в этой постели совсем не за горами. А затем моим вечным ложем станет плоть этой земли.

      Чтоб меня, я сегодня такой поэтичный.

      Закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Всё ещё ощущаю запах Грейнджер — свежий, цветочный, — он до сих пор у меня в памяти. При одном лишь воспоминании о нашем поцелуе вся кровь устремляется вниз, и я чувствую, как начинаю твердеть.

      Ебать, Грейнджер...

      Усмехаюсь про себя. Я ведь и правда хочу ебать Грейнджер.

      Наверное, я слишком устал, раз нахожу это забавным.

      Вспоминаю её лёгкий поцелуй — первый, который она инициировала сама. Она прижалась своими губами к моим так нежно и мягко. Всё, чего мне хотелось, — это взять её, в ту же секунду, на том же месте. Неважно, что Джиневра Уизли лежала на стоящей рядом кровати или что от Блейза, Поттера и Уизли нас отделяла лишь стена. Мне хотелось вбиваться в неё до тех пор, пока она не стала бы выкрикивать моё имя так громко, чтобы весь мир узнал, что она моя.

      Блядь, стояк просто каменный.

      Делаю несколько глубоких медленных вдохов, чтобы замедлить пульс и успокоиться.

      Будь осторожен.

      Она сказала это так искренне. Удивительно, сколько в ней нежности ко мне, даже после всей той боли, которую я заставил её испытать.

      Если не вернёшься, я тебя никогда не прощу.

      Я вернусь, Грейнджер. Обещаю.