Глава 41

Гермиона

      Иногда так хочется не думать, а просто делать. Гарри и Рон чувствуют себя абсолютно прекрасно без того, чтобы обдумывать свои действия по миллиону раз. Почему я не такая?

      Наверное, это просто в моей природе — думать, перед тем как действовать. Я не могу измениться. По крайней мере, не так сильно, как хотелось бы.

      И вот я здесь, пользуюсь тем, что Блейз отвлекает Малфоя, чтобы решить свою проблему: спрашивать или не спрашивать его о потенциальных чувствах.

      Его, кажется, всё абсолютно устраивает, и мой вопрос явно пошатнёт то хрупкое равновесие, которое установилось между нами, а я не уверена, что хочу и готова к этому.

      Но произошло слишком много всего, и это уже нельзя игнорировать. Он не может так резко перестать ненавидеть меня за мою грязную кровь и постоянно спасать мне жизнь. Но если Блейз говорит правду насчёт того, что у Малфоя уже давно ко мне чувства, то всё вполне логично — увидев меня после долгого времени, он уже не может так тщательно скрывать их.

      Сама мысль крайне нелепа. Я знаю, что обо мне говорили. Смешно даже подумать, что всеми желанный, неотразимый Драко Малфой увлёкся вечно растрёпанной, любящей командовать Грейнджер с её зубами, как у бобра. Правда, зубы сейчас уже нормальные, но всё равно — разница между нами очевидна.

      Если рассуждать логически, то меня не должно волновать его отрицание каких-либо чувств. Это ожидаемо. Но всё-таки я знаю, что буду разочарована. Если же он подтвердит слова Блейза, то... я буду в глубоком шоке.

      Я ведь должна буду его отвергнуть?

      Гарри и Рон терпеть его не могут. Он же Малфой. Я удивляюсь, почему сама не прогнала эту мысль прочь. Наверное потому, что сейчас я рассуждаю чисто теоретически, — если бы всё происходило на самом деле... скорее всего, я бы сразу сказала, что это невозможно.

      Вдруг дверь спальни открывается, и я вижу его, остановившегося на пороге.

      Мерлин, что же делать?

      Слабо улыбаюсь:

      — Ты вернулся.

      Он какое-то время изучает меня и выглядит сбитым с толку.

      — Да, но только на минуту, — наконец отвечает он, — сказать, что мне нужно идти.

      Я должна испытать облегчение, ведь он уходит, а значит, наш разговор откладывается, но всё, что я сейчас чувствую, — разочарование.

      О, нет. Разве это не ответ на мой вопрос? Теперь я даже не знаю, смогу ли отвергнуть его...

      Если я ему нравлюсь, конечно.

      — Уже? — спрашиваю я.

      — Нужно кое-что сделать.

      — Когда ты вернёшься?

      — Я не знаю.

      — Уходишь прямо сейчас?

      Он кивает.

      Хочется спросить: «Почему так скоро?» — но и так ясно, что у Волдеморта к нему какие-то дела.

      Поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза:

      — Что ж. Береги себя, Малфой.

      Не могу разобрать выражение его лица. Как жаль, что у меня нет доступа к его мыслям. Если бы он не был так силён в окклюменции...

      — Обязательно, — отвечает он. — Пока, Грейнджер.

      Мгновение — и его уже нет.

      В груди становится как-то пусто, когда я смотрю на место, где он стоял ещё пару секунд назад. Ничего себе... Я не думала, что настолько не хочу его ухода.

      Бред. Всё это лишь потому, что я не хочу оставаться одна, — я ведь не могу скучать по Малфою так сильно.

      Мне просто не хочется снова сидеть одной в этом пустом доме.

      И мне уж точно не хочется, чтобы он снова меня обнял.

      Я просто не хочу быть здесь одна.

      Даже саму себя не могу в этом убедить. Какая жалкая.

      Вдруг дверь спальни распахивается, отчего я резко вздрагиваю. На пороге неуверенно мнётся домовик.

      — Добрый вечер, мисс Грейнджер, — пищит он. — Нэри пришёл сюда, чтобы прислуживать вам.

      Я хмурюсь:

      — Кто тебя послал?

      — Нэри послал Хозяин. Нэри приказано не отвечать на вопросы мисс Грейнджер, пока она не поест.

      Домовик Нэри щёлкает пальцами, и в комнату залетает большой поднос с кучей блюд. При виде него у меня начинают бежать слюнки — занятая всеми своими размышлениями, я даже не подозревала, насколько голодна. Откладываю все вопросы на потом и принимаюсь за еду.

      Двадцать минут спустя, когда ужин закончен, Нэри левитирует поднос из комнаты и кланяется.

      — Теперь мисс Грейнджер может спрашивать Нэри. Нэри ответит на все вопросы.

      — Ты можешь звать меня просто Гермионой? — спрашиваю я.

      — Нэри должен быть уважителен с теми, кого так ценит Хозяин.

      — Объясни, как меня «ценит Хозяин»?

      — Сегодня Нэри в первый раз оказался в доме Хозяина, — отвечает эльф. — Такая высокая честь оказана Нэри лишь потому, что мисс Грейнджер здесь.

      Всё больше фактов указывает на то, что я действительно небезразлична Малфою.

      — Ты служишь всей семье или подчиняешься только одному хозяину? — спрашиваю я.

      — Нэри должен выполнять приказы всех членов семьи Хозяина. Но приказы Хозяина Драко — важнее всех.

      — Какой приказ ты выполняешь сейчас?

      — Нэри должен служить мисс Грейнджер, пока не вернётся Хозяин.

      Интересно. Малфой оставил домового эльфа для меня? Я могу этим воспользоваться — если Нэри его личный слуга, то он должен хорошо его знать.

      — Что ты думаешь о Малфое? — спрашиваю я. — Он хорошо к тебе относится?

      Домовик неуверенно переминается с ноги на ногу:

      — Хозяин приказал много о нём не рассказывать.

      — Но ведь это не совсем о нём, верно? Я спрашиваю твоё мнение о том, как он с тобой обращается, — говорю я.

      Пару секунд он смотрит на меня так, словно не доверяет, но потом всё-таки отвечает:

      — Нэри нравится служить Хозяину. Нэри живётся гораздо лучше, чем другим эльфам. Хозяин никогда не наказывает Нэри.

      Никогда? Это странно, если учитывать, что Малфой воспитывался в доме, где превосходство одной магической расы над другой всячески поощрялось. Я вспоминаю, как ужасно выглядел Добби, и внимательнее присматриваюсь к Нэри. На нём нет никаких следов насилия, и даже наволочка, которая служит ему одеждой, безукоризненно чиста и опрятна.

      — Правда?

      Нэри кивает:

      — Хозяин прощает Нэри даже тогда, когда его заставляют... заставляют...

      Его огромные глаза наполняются слезами.

      — Кто заставляет тебя, Нэри? Что тебя заставляют делать? — мягко спрашиваю я. — Малфой заставляет тебя...

      — Нет, не Хозяин!

      — А кто же?

      — Когда Тёмный Лорд злится, он наказывает Хозяина, заставляя Нэри причинять ему боль.

      Какой в этом смысл?

      — Но... если Малфой твой хозяин, как Волдеморт может тебе приказывать?

      — Хозяин сам отдаёт приказ. Нэри не может ослушаться.

      Вдруг он разражается горькими слезами.

      — О, ужасный, плохой Нэри!

      — Пожалуйста, Нэри, не плачь, — мягко говорю я. Хочется похлопать его по спине, но я не могу встать с кровати, а он продолжает стоять в паре футов от меня. — Ты ведь сам сказал, что хозяин тебя ни в чём не винит.

      — Но Нэри сам винит себя! — он вытирает слёзы. — Нэри ненавидит Тёмного Лорда! — хлюпает он.

      Я поражена тем, как слуга Малфоя заботится о нём. Очевидно же, что это следствие того, как Малфой с ним обращается, особенно по сравнению с тем, как живут другие эльфы в Мэноре. Но что, если это Малфой приказал Нэри рассказать мне, какой он хороший? Я бросаю взгляд на эльфа и замечаю, как он утирает нос краешком своей наволочки. Если он говорит неправду — он просто великолепный актёр.

      — Нэри очень жаль, — вдруг говорит он. — Он немного отвлёкся.

      — Это ничего, — улыбаюсь я ему. — Малфой сказал тебе, когда он вернётся?

      Нэри отрицательно мотает головой, мило хлопая огромными глазами:

      — Мисс Грейнджер что-то нужно? Нэри принесёт.

      Я уже очень давно не проводила время за книгой, поэтому решаю попросить его принести мне что-нибудь почитать. Нэри кивает, кажется довольный тем фактом, что может быть мне полезным, и с щелчком пальцев исчезает.

      Десять секунд спустя он возвращается с огромным фолиантом и гордо вручает его мне.

      «Хогвартс: История».

      — Это же одна из моих любимых книг, — говорю я, принимая от него книгу.

      Он широко улыбается:

      — Нэри помнит. Хозяин говорил об этом когда-то.

      — Малфой говорил, что мне нравится «Хогвартс: История»? — удивляюсь я.

      Нэри кивает:

      — Хозяин говорит, что это самая скучная книга из всех, что он когда-либо читал, но он не позволяет Нэри возвращать её в библиотеку.

      Мне нужно пару секунд, чтобы понять, о какой библиотеке идёт речь, — конечно же, в таких огромных поместьях как Мэнор, всегда есть своя библиотека.

      — Где он её держит, если не в библиотеке?

      — В своей спальне, конечно, — невозмутимо отвечает Нэри.

      Мерлин, это же так очевидно. Если ему не нравится книга, то у него нет причин держать её в своей комнате, кроме как той, что она напоминает ему обо мне... Слишком, слишком очевидно. Неужели он делает это специально? Чтобы вскружить мне голову? Это больше похоже на правду, чем то, что у него могут быть ко мне настоящие чувства.

      Но кто пойдёт так далеко ради обычного розыгрыша? Я сильно сомневаюсь, что он стал бы рисковать своей жизнью, спасая меня, только ради того, чтобы разыграть.

      Если я продолжу об этом думать, у меня взорвётся голова. Я должна поговорить с ним и спросить обо всём в следующий раз, когда он вернётся. Ходить кругами и обдумывать всё снова и снова без какой-либо новой информации, без какого-то вклада с его стороны — ужасно утомительно. Я просто не смогу найти чёткий ответ на свой вопрос.

      Блейз был прав. Я всё отрицаю. Я отрицаю очевидное.

      Но мне всё равно нужно спросить его самого. Всё ещё остаётся крошечный шанс на то, что это моё воображение. Скорее всего, я просто продолжаю отрицать. Тем не менее пока я не получу недвусмысленный ответ от самого Малфоя — я не перестану сомневаться.

      Неважно, как сложно это будет, — придётся сжать зубы и спросить.

      Поднимаю взгляд от книги, лежащей у меня на коленях, и вижу, что Нэри исчез.

      Вздыхаю, открываю первую страницу, и мной всецело овладевает знакомый запах бумаги. Так здорово снова держать в руках книгу. С ней я наконец-то перестану думать о Малфое. Хотя бы на пару часов.