Глава 40

Драко

      Я сейчас умру от любопытства.

      О чём эти четверо там разговаривают?

      Я почти уверен, что в какой-то момент они будут обсуждать меня. Что ж, если я буду предметом их обсуждения, я имею право знать, верно?

      Да плевать. То, что они не хотят, чтобы я слушал, ещё не значит, что я не могу. Это мой дом.

      Ставлю уже наполовину пустую бутылку огневиски на столик, подхожу к двери спальни и как раз слышу, как Поттер спрашивает, где находится это место. Блейз что-то ему отвечает.

      Тихо открываю дверь.

      Все, кроме Грейнджер, сидят спиной к двери, но она тоже ничего не заметила.

      — И что дальше? — спрашивает Поттер. — Малфой решил купить себе собственный дом?

      — Да, всё практически так и есть. Деньги ему дал отец. Шутка в том, что он никогда не приводил сюда друзей. Сказал, что это место должно быть только его, — отвечает Блейз.

      Качаю головой:

      — Ну и трепач же ты.

      Четыре пары глаз удивлённо смотрят на меня.

      — И давно ты здесь торчишь? — спрашивает Уизли.

      Я небрежно пожимаю плечами.

      — Недолго.

      Уизли открывает рот, чтобы что-то сказать, но замолкает, услышав голос Грейнджер.

      — Мальчики? Вы не могли бы оставить нас с Блейзом на пару минут?

      Я усмехаюсь:

      — Я теперь один из мальчиков? Или меня здесь нет?

      — Заткнись, Малфой, — говорит Уизли.

      У меня нет настроения с ним пререкаться, так что я решаю это проигнорировать.

      Он поворачивается к Грейнджер:

      — Зачем...

      Поттер не даёт ему закончить, толкая к двери:

      — Не спрашивай.

      — Почему всегда Забини? — хнычет Уизли.

      Я отхожу в сторону, уступая им место, чтобы выйти.

      — По крайней мере, это лучше, чем оставлять её наедине с Малфоем, — говорит Поттер, проходя мимо меня.

      — О, спасибо, — саркастично отзываюсь я, закрывая за нами дверь.

      Прохожу мимо своих гостей и падаю на диван, вытягивая ноги на журнальный столик. Поттер и Уизли неуверенно мнутся на месте. И правильно. В конце концов, им тут не рады.

      Создаю два больших зелёных кресла:

      — Присаживайтесь.

      Поттер опускается в одно из них:

      — Спасибо.

      Уизли остаётся на ногах и начинает ходить взад-вперёд за креслом Поттера. Я спокойно разглядываю их и замечаю, что под моим взглядом Поттер чувствует себя неуютно. Что его так напрягает?

      Он избегает зрительного контакта.

      А, ну понятно. Боится, что я снова загляну в его тыкву без приглашения. Но там всё равно нет ничего интересного, так что без толку.

      Мой взгляд падает на его знаменитый шрам, и вдруг я понимаю, зачем Волдеморту понадобился тот бесполезный усыпанный бриллиантами ножик. Всем известно, что Поттер дальний потомок Игнотуса, младшего брата Певереллов, и кинжал может быть ещё одной семейной ценностью вроде Мантии-невидимки, которая долгие годы передавалась в его семье по наследству. У Волдеморта мания к выбору значимых и ценных вещей для крестражей.

      Я улыбаюсь.

      — Так что, Поттер, когда планируешь закончить войну? Достаточно уже людей погибло, как думаешь?

      — Осторожнее, Малфой, — рычит Уизли.

      — По-моему, это тебе надо следить за языком, Уизли. Как уже верно заметил Блейз, это мой дом. Мой дом — мои правила. Сядь уже.

      Поттер предупреждающе смотрит на усевшегося в кресле Уизли, а затем поворачивается ко мне:

      — Знаешь, пока не было возможности — последнее время Волдеморт мне на глаза не попадался.

      — Дам тебе подсказку. У него есть как минимум ещё один крестраж.

      — Что? Я думал, мы все их уничтожили, — говорит Поттер недоверчиво. — По словам Гермионы, в книге сказано, что нельзя создать больше...

      — Значит, книгу нужно переписать. Или Волдеморт сделал невозможное.

      — Ты врёшь, — вставляет Уизли.

      — Правда? И зачем мне лгать?

      — Брось, Малфой, — говорит Поттер.

      Он долго смотрит на Уизли, очевидно, чтобы заставить его умолкнуть. Неужели чтобы его заткнуть, одного взгляда будет достаточно?

      — Откуда ты знаешь, что есть ещё крестражи? — спрашивает Поттер.

      — Он мне сказал.

      — Он сказал тебе? — выпаливает Уизли.

      Нет, кажется, недостаточно.

      — Тебе? — продолжает он. — Неужели ты у них настолько крупная рыба?

      — Да, он рассказал об этом мне, — отвечаю я. — И я даже знаю, где может находиться один из крестражей.

      Поттер распахивает глаза:

      — Где?

      — Я сегодня не в настроении делиться такими вещами, — говорю я.

      Он заметно расстраивается:

      — Почему?

      — Просто не в настроении, — пожимаю я плечами.

      Теперь он выглядит рассерженным:

      — Наша победа положит конец многочисленным смертям. Нам нужно избавиться от всех крестражей, которые он сделал. Ты не можешь утаивать эту информацию просто потому, что у тебя нет настроения ею делиться.

      Усмехаюсь. Кажется, задел его комплекс героя.

      — А вот и могу. Все данные в моей голове, — говорю я. — И ни тебе, ни твоим друзьям их оттуда не вытащить.

      — Ты сам сказал, что уже достаточно людей пострадало, — парирует он. — Чем скорее мы закончим с этим, тем больше жизней спасём.

      — Я подумаю.

      Поттер выглядит откровенно возмущённым.

      — Не будь задницей, Малфой, — говорит Уизли.

      — Уизли, ты можешь заткнуться? Ты — одна из причин моего плохого настроения. Не самая главная, конечно, но одна из весомых.

      — Я причина твоего плохого настроения? Да кем ты себя возомнил? — спрашивает он, вскакивая на ноги.

      — Осторожнее, Уизли, — говорю я, создавая небольшой прутик и зажимая его между пальцами. — Выведешь меня, и я просто... — ломаю прутик, — сломаю твою палочку пополам.

      Он злобно смотрит на меня:

      — Ты этого не сделаешь.

      — Тебе хочется в это верить, да. Но попроси меня доказать обратное, и я с радостью это сделаю.

      — Рон, не обращай на него внимания.

      Я ухмыляюсь:

      — О, Поттер, хранитель мира...

      Лицо Уизли краснее помидора.

      — ...кажется, ты плохо справляешься, — комментирую я.

      Уизли бессильно рычит и направляется к двери спальни. Поттер подскакивает с кресла, бросает на меня взгляд и устремляется за другом. Пытаясь наладить мосты, он поступает зрело. Наверное, стоит немного облегчить ему работу. Но я просто не могу удержаться от подколов. Тем более что с Уизли это так просто.

      — Рон, успокойся, он не стоит того, чтобы так из-за него беситься, — говорит он.

      Я тоже поднимаюсь и неспешно следую за ними.

      — Прошу прощения, но я просто не могу находиться в одной комнате с этим мерзким хорьком, — слышу я раздающийся из спальни голос Уизли.

      — Насколько я знаю, это пока что мой дом, — говорю я. Войдя в комнату, я призываю к себе их палочки. — И если здесь кто и теряет терпение, то только я.

      Поттер снова серьёзно смотрит на меня:

      — Я ничего не делал, Малфой. Верни мою палочку.

      — Мне плевать, Поттер. В конце концов, если дело дойдёт до выбора между мной и Уизли, вы все выберете Уизли, — говорю я. — Так что прости мне моё разумное решение позаботиться о собственной безопасности.

      Блейз встаёт, поворачивается ко мне, и я чувствую, что он собирается возразить.

      — Да, ты бы тоже выбрал его, — говорю я ему. — Не пытайся лгать.

      На какое-то мгновение мы встречаемся взглядами. Значит, это правда. Я вижу это по глазам. Если бы между мной и Уизли завязалась драка, он бы встал на его сторону. Лучший друг, а?

      — Малфой, отдай нам палочки, — просит Поттер.

      — Это не поможет, — говорит Блейз. — Коснувшись палочки, он делает её совершенно бесполезной. Если ты, конечно, не собираешься тыкать его ею.

      — Тогда почему бы тебе их не отдать? — спрашивает меня Поттер.

      — Потому что он чёртов придурок, — вставляет Уизли.

      Игнорируя его, я отвечаю Поттеру:

      — Мне спокойнее видеть потенциальных врагов обезоруженными.

      А ещё мои силы ограничены. Блокировать магию необычайно сложно — у меня два года ушло, чтобы научиться делать это без мелких огрехов, но я всё ещё не могу контролировать больше одной палочки за раз и должен коснуться её, прежде чем блокировать магию. Но им это знать не обязательно.

      — Слышали? — говорит Уизли. — Он только что назвал нас врагами. Я говорил...

      — Заткнись, Уизли. Ты правда не понимаешь, когда нужно остановиться? — обращается к нему Блейз.

      — Ты, мелкий...

      — Рон, — предупреждающе окликает его Поттер.

      Я усмехаюсь. Поттер словно мамаша, успокаивающая ребёнка, который вот-вот закатит истерику. Но, кажется, это работает, потому что Уизли молча складывает руки на груди и взглядом мечет в меня молнии.

      — Драко, просто верни их, — просит Блейз.

      — Зачем они вам, если они бесполезны?

      — Нам так спокойнее, — отвечает он.

      Вдруг Грейнджер произносит:

      — Кажется, вам троим пора идти.

      Уизли в шоке.

      — Гермиона... ты... ты разве не пойдёшь с нами?

      М-м, нет. Не тогда, когда я могу этому помешать.

      — Посмотри на неё, — говорит ему Блейз, — она бледнее, чем обычно. Ты правда думаешь, что ей сейчас стоит куда-то аппарировать?

      Молодец, Блейз.

      — Гермиона, ты хочешь вернуться с нами? — спрашивает Поттер.

      — Я не против остаться, — отвечает она.

      Это... неожиданно. Я думал, что придётся побороться, чтобы оставить её тут.

      — Гермиона, ты спятила? Мы ведь говорим о Малфое! — восклицает Уизли.

      — Если ты не заметил, я всё ещё здесь, — напоминаю я.

      Я уже собираюсь добавить, что у меня его палочка и что это прекрасная возможность выполнить моё обещание её сломать, но Грейнджер бросает мне взгляд, посыл которого предельно ясен: «Умолкни». Есть что-то необычайно сексуальное, когда женщина отдаёт такие немые приказы.

      Ох, чёрт.

      — Если Малфой хотел бы меня убить, он бы сделал это ещё утром, или в любое другое время, пока был со мной, — объясняет она Уизли. — У него было много возможностей. Он не стал бы ждать до настоящего момента.

      Это правда. И всё-таки я удивлён, что она стала меня защищать. Она продолжает твердить, что у них нет никаких отношений, но ведь они всё ещё остаются лучшими друзьями. Но, опять же, Грейнджер — сама разумность и справедливость. Если правда на моей стороне — Грейнджер тоже на моей стороне. Ничего личного.

      — Драко, отдай палочки. Нам нужно аппарировать, — говорит Блейз.

      Ладно, берите.

      Разжимаю руку, и три палочки левитируют к их хозяевам. Как только палочка оказывается у него в руке, Поттер хватает Уизли за рукав и тащит его из комнаты.

      — Пока, Гермиона! — бросает он на прощание.

      — Пока, Гарри!

      Я смотрю на неё, гадая, каково это — слышать, как моё имя прокатывается у неё на языке.

      Кто-то берёт меня под локоть и тянет к выходу. Чёртов Блейз.

      — Украду его на минутку, а потом верну обратно, — говорит он уже выходя, — ладно, Гермиона?

      Плотно закрывает дверь, мы поворачиваемся и видим, что Поттер с Уизли всё ещё в гостиной.

      — Ну и чего вы ждёте? — спрашиваю я.

      — Блейза, — отвечает Поттер.

      — Возвращайтесь без меня, я буду через пять минут, — говорит Блейз.

      Поттер кивает, хватает Уизли за руку и аппарирует.

      — Уизли сам не умеет аппарировать?

      — Умеет. Просто ты его довёл, и теперь Гарри волнуется, что он расщепит себя в приступе бешенства.

      Логично.

      — Что ты хотел сказать? — спрашиваю я.

      — Просто предупредить — если с Гермионой что-то случится, ты будешь отвечать передо мной.

      — Это всё? — фыркаю я. — Я-то думал, что-то важное.

      — Драко, не начинай. Ты ведь понимаешь.

      Мы смотрим друг другу в глаза, и я гадаю, будет ли всё когда-нибудь так, как прежде. Конечно нет. Мы оба меченые, и прошлого уже не вернёшь.

      — Ладно. Но если хочешь правду, то тогда тоже должен быть честен.

      — Ладно.

      Я внимательно смотрю на него. Не ожидал, что он так быстро согласится.

      — Ответ на твой вопрос — да, — наконец произношу я.

      — После всего, что было? — качает он головой.

      Я киваю.

      — А ты?

      — Да.

      — Давно?

      — Даже не знаю.

      — Что ж, если кто и мог тебя заинтересовать, то только Грейнджер, — говорю я. — Но она не особенно подходит под твой идеал.

      — Не тебе судить о моих идеалах.

      — Разве я ошибся?

      — Нет.

      — Вот видишь, — ухмыляюсь я.

      — Драко, раз уж мы решили быть честными, я скажу как есть: я всё ещё считаю тебя лучшим другом. То, что случилось три года назад... это в прошлом и должно быть забыто. Насколько я могу судить, мы квиты.

      — Согласен.

      — Я знаю, что она давно тебе нравится, так что...

      — Нет уж, не нужно делать мне одолжение из жалости. Ты правда думаешь, что я приму это? А ещё зовёшь меня лучшим другом.

      — Слушай, она не глупая, да и твои действия нельзя назвать незаметными. Она спросит тебя, рано или поздно, и если ты не готов сказать ей правду, лучше бы тебе придумать какое-нибудь объяснение той чертовщине, что ты творишь, — говорит Блейз.

      — Спасибо за совет, умник. Не нам решать, чего хочет Грейнджер. Так что даже не думай о самопожертвовании.

      Он ухмыляется:

      — Ты меня знаешь. Я на это не способен, потому что слишком люблю себя.

      — Враньё, и мы оба это знаем, — говорю я.

      Он только качает головой, до сих пор ухмыляясь.

      — Передашь Поттеру сообщение?

      — Давай.

      — Скажи, что у меня для него будет специальная доставка к концу недели.

      Блейз кивает:

      — Специальная доставка, конец недели. Что-то ещё?

      — Ага. Но не для Поттера, для тебя.

      — Выкладывай.

      — Присматривай за Уизли.

      Он усмехается:

      — О чём ты беспокоишься?

      — Он, может, и не гений интриги, но толковый дуэлист. И по-моему, ты ему не нравишься.

      — Это я знаю. Я живу с ним и с Гарри в одной комнате уже два года. Не грузись, он безобидный.

      — Не могу избавиться от ощущения, что он просто ждёт случая, — говорю я.

      — Слушай, если его кто сейчас и бесит, так это ты. Так что на твоём месте я бы больше о себе беспокоился.

      — Просто приглядывай за ним, ладно?

      — Ладно, ладно, — говорит Блейз. — Ты как моя хлопотливая бабуля.

      — Заткнись и проваливай, пока я не запустил в тебя чем-нибудь.

      Он снова усмехается:

      — Пока, Драко.

      — Пока, дружище.

      Когда он исчезает, я ненадолго опускаюсь на диван.

      Это был... самый мирный момент с тех пор, как началась война. Не могу даже выразить то, как мне не хватало лучшего друга, того, кому я могу доверять. Я уже давно ни с кем вот так не разговаривал.

      Ложь, обман, окклюменция — всё это было и остаётся моей жизнью. И меня это порядком достало.

      Нужно постараться добыть кинжал для Поттера.

      Когда он спрашивал, я и правда ничего не говорил только из вредности. Мне было досадно осознавать, что Грейнджер никогда не посмотрит на меня так, как на них. Немного поразмыслив, я решил, что будет проще самому раздобыть этот кинжал и доставить его Поттеру. В конце концов, когда он последний раз был в районе Косого переулка, его чуть не убили.

      Да, будет безопаснее, если туда отправлюсь я.

      Я вспоминаю о Грейнджер, сидящей в моей спальне. Совсем одна, в безопасности, но умирающая от скуки. И с голоду. Отправлю сюда Нэри и прикажу ему никому не говорить об этом месте. Мне всегда было спокойнее осознавать, что я единственный, кому известно о доме, но раз уж я впустил сюда даже Уизли, то будет только правильно разрешить своему верному помощнику появляться здесь. Нэри сможет о ней позаботиться — я не знаю, сколько времени потребуется на то, чтобы выкрасть кинжал из Горбина и Бёркса.

      Перемещение в Мэнор и обратно происходит очень быстро, и после того, как я отдал Нэри приказ накормить Грейнджер до отвала, я поднимаю палочку, чтобы вернуться в Мэнор.

      Поворачиваюсь и бросаю взгляд на дверь спальни. Она сейчас так близко. И, наверное, ждёт моего возвращения. Нужно хотя бы сообщить ей, что я ухожу.

      Вздыхаю и толкаю дверь.

      Она слегка улыбается мне, и у меня складывается впечатление, что она... нервничает?

      — Ты вернулся, — тихо произносит она.

      Её обращение кажется другим. Интересно, что вызвало такие изменения? Она будто более открытая и беззащитная, чем когда-либо, и это настораживает.

      — Да, но только на минуту, сказать, что мне нужно идти.

      Её улыбка быстро сходит с губ:

      — Уже?

      Сердце замирает. Она не хочет, чтобы я уходил.

      — Нужно кое-что сделать.

      — Когда ты вернёшься?

      — Я не знаю.

      — Прямо сейчас уходишь?

      Я коротко киваю.

      — Что ж... — она слегка вздёргивает подбородок, чтобы посмотреть мне в глаза, — береги себя, Малфой.

      Её взгляд кажется мне чудом. Она волнуется обо мне, о моей безопасности. Сердце от этой мысли теплеет, и несмотря на то, что мозг беснуется от такой реакции, я не могу и не хочу прогонять это чувство.

      — Обязательно, — отвечаю я. — Пока, Грейнджер.