Глава 39

Гермиона

      Скучно.

      Как же скучно.

      С ума схожу от скуки.

      Почему Малфой не оставил мне книгу или ещё что-нибудь?

      И палочки у меня нет. Сегодня я долго упражнялась в беспалочковой магии, пока были силы, но из-за ранения и его последствий ничего толком не получалось. Мне удалось лишь открыть дверь и захлопнуть её, а ещё призвать пустой стакан с тумбочки.

      Я без проблем могу сидеть, но вставать и ходить не решаюсь. Будет ужасно, если я опять упаду и придётся ждать, пока вернётся Малфой.

      Его нет уже несколько часов. Что у него за дела?

      Надеюсь, что на площади Гриммо всё в порядке.

      Бесцельно о чём-то раздумываю, и мысли снова возвращаются к Малфою. До сих пор не могу понять его мотивы. Перед глазами возникает образ его каменного лица и ледяного взгляда, когда он пытал меня. Это был настоящий Малфой?

      Интуиция подсказывает, что это не мог быть он. Разум тут же любезно предлагает ряд воспоминаний, словно пытаясь поддержать эту идею и убедить, что Малфой никогда бы умышленно не причинил мне боли.

      Ярость в его глазах, когда он ворвался в темницу и увидел меня верхом на Монтэгю.

      Взволнованное лицо в ту ночь, когда он предложил заключить перемирие, — я никогда раньше не видела его таким. Это доказывает то, что ему не всё равно, так ведь?

      Вспоминаю его длинные ресницы, которые впервые разглядела, когда резко распахнула глаза от его неожиданного поцелуя. Губы и язык начинает покалывать. Я никогда раньше не испытывала такой страсти.

      Проблеск нежности, мелькнувший в его глазах сегодня утром, когда он укрывал меня одеялом.

      Маска, которая, как я теперь знаю, скрывала именно его лицо там, в Запретном лесу. Она постоянно снилась мне, потому что всё это время я не переставала думать о той ночи. Он мог погибнуть, если бы его застали со мной, особенно если бы узнали, что это он убил тех пожирателей...

      И затем он снова рискнул своей жизнью, вытащив меня из темницы. Интересно, помогал ли ему кто-нибудь? Нужно узнать все детали, как только он вернётся.

      Всё это кажется неопровержимыми доказательствами того, что он... Не могу закончить даже мысль. В горле всё пересыхает.

      У него есть ко мне чувства?

      Мерлин, я не знаю, как произнести это вслух. Не думаю, что смогу спросить его об этом. К чёрту всю гриффиндорскую смелость — я очень боюсь того, как он отреагирует.

      Если я ему безразлична — а скорее всего, так и есть, — он презрительно усмехнётся или оскорбится, что я посмела заподозрить его в такой мерзости. Полагаю, что такую реакцию я перенесу. Но если у него действительно есть ко мне чувства... Я не знаю, что бы я сделала, если бы он подтвердил это.

      Но, скорее всего, я зря переживаю. Вряд ли при взгляде на меня он что-то испытывает. Что-то кроме презрения, то есть. Кажется, я для него всё та же поганая грязнокровка.

      Но в этом и проблема. «Кажется». Терпеть не могу неопределённость. Я прямолинейная, всегда говорю что думаю и не люблю ходить вокруг да около. Но я не знаю... смогу ли я быть такой прямолинейной в этот раз.

      Тяжело вздыхаю и приказываю себе перестать о нём думать.

      Вдруг в гостиной раздаётся тихий хлопок.

      Наконец-то!

      — Малфой, это ты? — зову я.

      Через пару секунд дверь спальни открывается.

      — Да, это я, — говорит он, заходя внутрь.

      Закатываю глаза.

      — Я уже поняла. Почему так долго?

      Он отрицательно качает головой:

      — Не спрашивай.

      Пытаюсь заставить себя озвучить вопрос — это так же просто, как содрать пластырь с болячки: резко, не задумываясь. Но нужные слова будто застряли в горле, и вместо этого я спрашиваю его о чём-то, не успев даже подумать, прежде чем открыть рот.

      — Я никого не видел, — отвечает он.

      О чём я его спросила?

      — Кроме Блейза, Поттера и твоего дорогого Уизли, — заканчивает он.

      Во мне поднимается раздражение:

      — Может, хватит ассоциировать меня с Роном?

      — Ой, извини, а тебя это так беспокоит? — спрашивает он, ухмыляясь.

      На слегка повышенном тоне я выдыхаю:

      — Да!

      Он смеётся.

      — Ладно, я больше не буду «ассоциировать тебя с Роном».

      Возникает небольшая пауза, в течение которой я снова мучаюсь тем дурацким вопросом. Мне так хочется спросить, но я просто не могу. Я боюсь, что он решит, будто я неправильно истолковываю наше общение. Хоть это и немного странно, но мне даже нравится этот новый Малфой — как приятель, конечно же, — и я не хочу, чтобы он снова начал относиться ко мне по-старому из-за одного глупого вопроса.

      — Что они сказали? — спрашиваю я.

      Не тот вопрос, не тот вопрос, не тот!

      Он пожимает плечами:

      — Не помню. Вообще-то я их даже не слушал.

      Вздыхаю. Ну почему я такая жалкая?

      — Правда, они были против того, чтобы ты оставалась у меня, — вдруг произносит он.

      Я поднимаю на него взгляд:

      — Ты вернёшь меня домой?

      Если я уйду отсюда, то смогу привести свои мысли и чувства в порядок. Если какое-то время я не буду думать о нём постоянно, то, может быть, мне удастся спросить его в следующий раз.

      — Нет.

      Он сжимает зубы так, что я вижу, как у него слегка дёргаются желваки. Спорить на этот счёт бесполезно.

      Вот сейчас самое время. Но я только вздыхаю.

      — Ещё они спрашивали, могут ли они навестить тебя, — добавляет он.

      Улыбаюсь при мысли, что смогу увидеть Гарри, Рона и Блейза. Не знаю, сколько я находилась в той темнице, но мне кажется, что прошла целая вечность.

      Вдруг до меня доходит, что Блейз на площади Гриммо. Я открываю рот, собираясь поблагодарить Малфоя за то, что он спас его, но вдруг вспоминаю, как он отреагировал, когда я в прошлый раз упомянула о Блейзе. Лучше не поднимать эту тему.

      — А они могут? — спрашиваю я.

      — Нет.

      — Ну пожалуйста, — упрашиваю я, стараясь поймать его взгляд. — Я не видела их целую вечность!

      Он ничего не отвечает, и тогда я решаю пойти другим путём: не хочет по-хорошему, значит, будет по-плохому. Сыграю на его совести. У старого Малфоя её никогда не было, но с новым... Думаю, может получиться.

      — Ты мне должен, Малфой, — произношу я максимально холодно. — Ты меня пытал.

      Я замечаю в его глазах проблеск эмоции, которая исчезает прежде, чем я могу её разобрать. Всё, что я могу сказать, — это то, что мои слова оказали на него какое-то воздействие. Но это не слишком-то помогает.

      — Если я приведу их сюда, ты больше не сможешь использовать это для манипуляций, — предупреждает он.

      Есть. Я надеялась, но не ожидала, что это сработает.

      — Ты правда приведёшь их? — спрашиваю я, улыбаясь надежде увидеть друзей.

      Какое-то время он молчит.

      — Ты специально это сделала.

      Игнорируя его угрюмость, продолжаю допытываться:

      — Приведёшь?

      Он сердито смотрит на меня, но всё-таки отвечает:

      — Ладно.

      Я жду, когда он аппарирует, но он продолжает стоять на месте с очень странным выражением лица. Интересно, что сейчас происходит у него в голове?

      — Малфой, ты в порядке?

      — О, да. В полном. Я собираюсь впустить к себе в дом придурка Уизли. Всё просто замечательно, — надувшись, выпаливает он.

      Не смогу сдержать смех, услышав этот тон, — как будто отправляю капризного ребёнка в его комнату.

      — Заткнись, Грейнджер.

      После этого он исчезает.

      Пытаюсь прогнать улыбку, всё ещё вспоминая его выражение лица. Кто знал, что Малфой может быть таким умилительным?

      Через пару минут я слышу хлопок аппарации и чьи-то приглушённые голоса. Они здесь! Сажусь повыше, опираясь спиной об изголовье кровати.

      Дверь спальни открывается, и я наконец вижу друзей.

      — Гарри! Рон! — кричу я, распахивая для них объятия.

      Гарри подходит первым и крепко обнимает меня, а потом немножко двигается, уступая место Рону.

      — Я думала, что никогда больше вас не увижу, — я стараюсь прогнать слёзы радости, навернувшиеся на глаза.

      — Я так рад, что ты в порядке, — говорит Гарри, усаживаясь на край кровати.

      Рон падает рядом с ним:

      — Да, Гермиона, мы все просто с ума сходили. А когда Забини вернулся без тебя, то...

      — Нехорошо говорить о людях за их спиной, — раздаётся голос Блейза.

      Я широко улыбаюсь:

      — Блейз!

      — С дороги, вы двое, — говорит он, слегка подталкивая Гарри и Рона, заставляя их уступить ему место.

      Обнимаю его и ужасаюсь тому, насколько он похудел. Проводя руками по его спине, я чувствую выпирающие позвонки и рёбра — они как будто просто обтянуты кожей. Он провёл в подземелье не больше двух недель. Это заставляет сильнее беспокоиться об Алисии, Ли и Люпине.

      Он выпускает меня из объятий и садится рядом, там, где раньше сидел Гарри.

      — Ты занял моё место, Забини, — говорит он, изображая возмущение.

      — Да, но Гермиона не против, так что...

      Я смеюсь:

      — Я так по вам скучала! Столько времени прошло, как будто целая вечность!

      — Это точно, — кивает Гарри.

      — Что там произошло? — спрашивает Рон. — Как тебя поймали? Блейз сказал, что вас выдал Земник, но больше ничего не рассказывал.

      — И что насчёт Люпина? Ты знаешь, где он? — перебивает его Гарри.

      — Я уже говорил вам, она не в курсе, — ворчит Блейз.

      Я качаю головой:

      — Блейз прав, я не видела Люпина с тех пор, как нас поймали пожиратели. Насчёт того, как они нас поймали, рассказывать почти нечего — Наземникус рассказал им, где мы собирались допрашивать Роули.

      У Гарри сжимаются кулаки:

      — Вернёмся, и ему конец.

      — Это мало поможет.

      — Да, зато мне станет легче.

      Мы все усмехаемся.

      — Гермиона, ты должна вернуться с нами, — говорит Рон.

      Я улыбаюсь:

      — Не думаю, что Малфой это одобрит.

      Блейз бросает на меня удивлённый взгляд, но ничего не говорит.

      — Он не сможет нас остановить. Идём с нами, — настаивает Рон.

      — Подожди, — останавливает его Гарри. Затем он поворачивается ко мне и спрашивает: — ты сильно ранена?

      — Я в порядке. Просто небольшая слабость от потери крови.

      — Потери крови? — хмурясь, спрашивает Блейз. — Что там утром произошло?

      Я вздыхаю.

      — Я до сих пор немного путаюсь в событиях. Помню, как Малфой...

      Вдруг я замолкаю. Если я скажу, что Малфой пришёл меня пытать, как они на это отреагируют?

      — Что Малфой? — подозрительно спрашивает Гарри.

      — Это он тебя ранил? — встревает Рон.

      — Нет, — отвечаю я.

      Не знаю, почему защищаю Малфоя, но мне кажется, что так правильно. Наверное, я просто чувствую себя перед ним в долгу за всё то, что он сделал. Я замечаю, что Блейз внимательно на меня смотрит, да, он может знать о том, что Малфой меня пытал. По его лицу видно, что он знает. Чёрт.

      — Тогда что случилось? — спрашивает он. — Я слышал звуки очень короткой схватки, а потом дверь моей темницы открылась. Малфой освободил меня от цепей, кинул мне палочку и сказал выбираться.

      Странно, что он меня не выдал. Наверное, потом расспросит меня обо всём наедине. Судя по его выражению лица, не наверное, а точно.

      — Я правда мало что помню. Помню, как Беллатриса применила заклинание, которое повредило мне сонную артерию, и поэтому я потеряла много крови.

      — Я её прикончу, — бормочет Рон. — Сначала отец, теперь...

      — Она своё получит, Рон. Можешь не сомневаться, — останавливает его Гарри.

      — Следующее, что я помню, — это то, как очнулась уже здесь, — говорю я. — Малфой дал мне усиленное Кроветворное, и я...

      — Разве для этого не нужна чья-то кровь? — спрашивает Блейз.

      Гарри с Роном непонимающе переводят взгляд с него на меня:

      — Правда? — спрашивают они хором.

      — Да, — признаю я. Об этом я не подумала. Неужели это значит, что...

      — Ты пила его кровь, — Блейз заканчивает мою мысль.

      — Ого. Он пролил драгоценный нектар своей чистейшей крови для тебя? Из всех людей? — спрашивает Рон и качает головой. — Я скорее поверю, что он пляшет в балете.

      Я нехотя усмехаюсь.

      Сложно представить, что Малфой полностью поборол свои стереотипы о магглорождённых. Хотя... ему ведь не пришлось пить мою кровь, так что его чистокровность в любом случае не была под угрозой.

      Понимаю, что все трое внимательно смотрят на меня и что в комнате стало необычайно тихо.

      Тишину нарушает Гарри.

      — Ну так... где мы сейчас находимся? — спрашивает он.

      — Это дом Драко, — отвечает Блейз. — Но не Мэнор — его вообще сложно назвать домом. Уж поверьте, я часто там бывал.

      — Мы тоже там были, — говорит Рон.

      — Значит, понимаете, о чём я.

      — И что дальше? Малфой решил купить себе собственный дом? — спрашивает Гарри.

      Мне тоже это интересно.

      — Да, всё практически так и есть. Деньги ему дал отец, — отвечает Блейз. — Шутка в том, что он никогда не приводил сюда друзей. Сказал, что это место должно быть только его.

      — Ну и трепач же ты.

      Мы все оглядываемся и видим Малфоя, небрежно облокотившегося о дверной косяк.

      — И давно ты здесь торчишь? — спрашивает его Рон.

      Он пожимает плечами:

      — Недолго.

      Блейз ловит мой взгляд, и я легонько ему киваю.

      — Мальчики? — говорю я.

      Гарри и Рон знают, что я обращаюсь к ним.

      — Вы не могли бы оставить нас с Блейзом на пару минут?

      Малфой фыркает:

      — Я теперь один из мальчиков? Или меня здесь нет?

      — Заткнись, Малфой, — говорит Рон и поворачивается ко мне: — Зачем....

      — Не спрашивай, — Гарри хватает его за локоть и подталкивает к двери.

      — Почему всегда Забини? — бормочет Рон так, чтобы его все слышали.

      Блейз смотрит на меня с любопытством, пока мы ждём, когда все выйдут из комнаты.

      — По крайней мере, это лучше, чем оставлять её наедине с Малфоем, — говорит Гарри, уже выходя из комнаты.

      — О, спасибо, — доносится голос Малфоя за закрывающейся дверью.

      — Не самая лучшая идея оставлять этих троих наедине, — отмечает Блейз с лёгкой улыбкой.

      — Они уже большие, справятся, — отвечаю я.

      Небольшая пауза.

      — Ты ведь знаешь, что меня пытал Малфой, да?

      — Почему ты его защищаешь?

      — Я не знаю.

      — Или просто не хочешь говорить. Но всё нормально.

      Я вздыхаю.

      — От тебя ничего не скроешь, да?

      Он ухмыляется:

      — Нет, так что можешь даже не пытаться.

      — Но было бы странно, если бы я легко сдалась, не так ли?

      — Это правда.

      Интересно, можно ли расспросить Блейза о Малфое? Но он не так близко знает этого нового, порядочного Малфоя — что он сможет о нём сказать? С другой стороны, они были знакомы долгие годы, и Малфой всегда относился к Блейзу как к лучшему другу, а мне он кажется новым только потому, что раньше он всегда обращался со мной как с грязью.

      — Будешь спрашивать или нет?

      Я закатываю глаза. Ладно, можно попробовать.

      — Малфой сильно изменился? — спрашиваю я.

      — Что ты имеешь в виду?

      — Он сильно изменился с тех пор, как ты его видел в последний раз?

      — Последний раз — это три года назад?

      Я киваю.

      — Посмотрим. Когда я видел его в последний раз, он пытался меня убить, а сейчас не пытается. Так что да, можно сказать, что слегка изменился.

      — Не ёрничай, Блейз. Ты знаешь, о чём я.

      — Я не много с ним общался с тех пор, как он снова появился, но... всё-таки я бы не сказал, что он изменился слишком сильно.

      Что ж, если он не изменился, то скорее всего ничего ко мне не чувствует и я просто раздуваю из мухи слона.

      — Не хочешь рассказать, почему ты об этом спрашиваешь?

      Мотаю головой:

      — Да я просто... Мне казалось, что он... эм... сильно изменился. Выходит, я ошиблась.

      — Ты как будто расстроилась, — замечает Блейз.

      — Что? — удивляюсь я и широко ему улыбаюсь. — Нет. Не расстроилась.

      Он улыбается в ответ.

      — Как оборонительно, — комментирует он. — Ты не ошиблась, Гермиона. Ты просто видишь ту его сторону, о которой раньше ничего не знала. О ней вообще мало кто знает. Наверное, то, что он увидел тебя после стольких лет, оказало на него больше влияния, чем он хотел бы.

      Я хмурюсь и опускаю взгляд на свои ладони:

      — И что это значит?

      Чувствую его пристальный взгляд:

      — Думаю, ты знаешь.

      Кажется, я и правда знаю, что он пытается сказать. Но всё равно качаю головой. Этого не может быть.

      Он смотрит на меня, анализирует, пытается поймать мой взгляд. Он всегда так делает. Ему даже не нужна легилименция, чтобы видеть меня насквозь. Так нечестно.

      — Думаю, ты знаешь, — повторяет он, — но боишься признать, что это правда. Отрицать для тебя гораздо проще, и готов поспорить, что ты уже некоторое время этим и занимаешься.

      Иногда мне кажется, что он знает меня лучше, чем я сама себя знаю.

      — Не понимаю, о чём ты, — отвечаю я.

      — Ох, ну это глупо, Гермиона. Ты выше этого, ты знаешь. Я тоже знаю. Так что будь честной. Ты прекрасно понимаешь то, о чём я говорю.

      Я смотрю ему в глаза и перехожу на тихий шёпот:

      — Блейз... что мне делать?

      Он открывает рот, собираясь ответить, но вдруг громко распахивается дверь:

      — Прошу прощения, но я просто не могу находиться в одной комнате с этим мерзким хорьком, — говорит Рон, заваливаясь в спальню. За ним по пятам следует Гарри, и я понимаю, что он пытался его успокоить, но, очевидно, что у него ничего не вышло.

      Чёрт побери, Рон! Нельзя было потерпеть хотя бы пять секунд!

      — Насколько я знаю, это пока что мой дом, — доносится приближающийся голос Малфоя.

      Он входит в комнату, поднимает левую руку и делает резкий манящий жест двумя пальцами. Палочки Рона, Гарри и Блейза тут же оказываются у него в руке.

      Не могу оторвать от него взгляд — он выглядит ужасно красивым. От него исходит уверенность, авторитет... безудержная сила. При этом нет ни следа той высокомерности, к которой я так привыкла за долгие годы. Даже сложно поверить, что в школе он был жутким трусом. Как Блейз может говорить, что он не изменился?

      — И если здесь кто и теряет терпение, то это я, — заканчивает он.

      — Я ничего не делал, Малфой. Верни мою палочку, — говорит Гарри.

      — Мне плевать, Поттер. В конце концов, если дело дойдёт до выбора между мной и Уизли, вы все выберете Уизли. Так что прости мне моё разумное решение позаботиться о собственной безопасности.

      Блейз вздыхает и поднимается с места, поворачиваясь к Малфою.

      — Да, ты бы тоже выбрал его, — говорит Малфой, прежде чем Блейз что-то скажет. — Не пытайся мне лгать.

      Мне кажется, что Блейз сейчас это опровергнет, но он молчит, и в комнате повисает неловкая пауза. Неужели Блейз и правда выбрал бы Рона вместо Малфоя? Но ведь Малфой сейчас больший враг, чем Рон. Тёмная метка — достаточное тому доказательство.

      Но, если быть честной, я не знаю, кого бы выбрала я.

      Малфой спас мне жизнь — дважды, если вспомнить ту ночь в Запретном лесу. Не говоря уже о бессчётном количестве раз, когда меня спасал его кулон. Если бы проклятие Долохова задело меня тогда в Бристоле... Очень сомневаюсь, что Джорджу и мне удалось бы выжить. И даже несмотря на то, что пытки Малфоя были ужасными, всё могло оказаться хуже, если бы не кулон — другие пожиратели могли бы быть очень изобретательными с ножами и другими инструментами.

      Рон же... Я не знаю, спас ли он меня когда-нибудь от чего-то опасного для жизни. Зато я точно знаю, что я спасала его не единожды быстрыми исцеляющими заклинаниями, — он слишком безрассуден в поединках.

      Здорово, когда тебя постоянно спасают. Конечно, я сама могу постоять за себя, и все истории а-ля «дама в беде» я всегда считала безвкусными от того, какими слабыми и беспомощными там всегда изображаются женщины, но всё-таки приятно осознавать, что кто-то готов пожертвовать действительно многим, чтобы спасти тебе жизнь.

      Тем не менее я должна признать, что этот кто-то-Малфой пугает меня больше, чем следовало бы, особенно после намёка Блейза, что у него могут быть ко мне чувства. А что пугает ещё больше, так это то, что я не чувствую... отвращения при этой мысли.

      Жар поднимается снова, когда я вспоминаю, как Малфой прикасался ко мне в самых интимных местах, как сквозь тело проходили электрические импульсы, когда он поцеловал меня... ох, Мерлин, я хочу снова испытать это.

      Заставляю себя дышать ровнее и утихомирить сердце — оно стало биться как бешеное, когда я сосредоточилась на ощущениях, которые пробуждает во мне Малфой.

      Они снова о чём-то говорят — Гарри и Блейз пытаются убедить Малфоя отдать им палочки. Рон угрюмо стоит чуть в стороне — нетрудно догадаться, что ему было сказано молчать, пока Гарри и Блейз сами со всем разбираются.

      — Может, вам троим пора идти, — говорю я.

      Рон смотрит на меня с изумлением:

      — Гермиона... ты... ты разве не пойдёшь с нами?

      — Посмотри на неё. Она бледнее, чем обычно, — говорит Блейз. — Ты правда думаешь, что ей сейчас стоит куда-то аппарировать?

      Рон сердито смотрит на Блейза.

      — Гермиона, ты хочешь вернуться с нами? — спрашивает Гарри.

      Спасибо, Гарри, за то, что спросил моё мнение.

      — Я не против остаться, — отвечаю я.

      — Гермиона, ты спятила? Мы ведь говорим о Малфое! — возмущается Рон.

      — Если ты не заметил, я всё ещё здесь, — отзывается он.

      Взглядом я заставляю его замолкнуть и снова обращаюсь к Рону:

      — Если Малфой хотел бы меня убить, он бы сделал это ещё утром, или в любое другое время, пока был со мной. У него было много возможностей. Он не стал бы ждать до настоящего момента.

      Рон смотрит так, словно я его предала. Ненавижу то, что он всё ещё считает меня своей девушкой.

      — Драко, отдай палочки, — говорит Блейз. — Нам нужно аппарировать.

      Малфой разжимает руку, и три палочки возвращаются к своим владельцам. Как только палочка Рона снова оказывается у него в руках, он хочет напасть на Малфоя, но, к счастью, Гарри знает Рона так же хорошо, как и я, так что он был готов к этому. Он хватает его за локоть и силой тянет из комнаты.

      — Пока, Гермиона, — бросает он через плечо.

      — Пока, Гарри.

      Блейз выходит за ними, увлекая Малфоя за собой:

      — Украду его на минутку, а потом верну обратно, ладно, Гермиона?

      Не дожидаясь моего ответа, он закрывает дверь.

      Закусываю губу и молюсь, чтобы Блейз не сказал Малфою о нашем разговоре.