Глава 38

Драко

      Она безжизненно падает на пол, глаза до сих пор широко распахнуты от шока и ужаса. Цвет тёмных радужек начинает медленно меняться, светлея и приобретая голубой оттенок. После этого постепенно трансформируются и черты лица.

      Слава Мерлину, я оказался прав. Они просто не могли найти её. Никто не знает, где находится мой дом. К тому же, несмотря на то что кулон был точной копией настоящего вплоть до инициалов, никто не знал, как он реагирует на моё прикосновение.

      Обращение завершается, и передо мной лежит тело совершенно незнакомой девушки. Привычно изображаю удивление и слышу многочисленные изумлённые вздохи толпы, также наблюдавшей за трансформацией.

      — К сожалению, я не смог найти настоящую Грейнджер, так что пришлось воспользоваться Оборотным зельем, — говорит Волдеморт. — Подойди, Драко.

      Убираю палочку и возвращаюсь на своё место, вставая за креслом отца.

      Волдеморт качает головой:

      — Я сказал — подойди.

      Хмурюсь, делаю несколько небольших шагов в его сторону. Он одобрительно кивает, призывая подойти ближе. Какого чёрта он ещё придумал? Прохожу мимо тёти Беллы и встаю рядом с креслом Волдеморта во главе стола. Он жестом призывает меня посмотреть в зал, и я понимаю, что все взгляды сейчас устремлены на меня.

      Я оглядываю толпу, подавляя желание съёжиться от такого пристального внимания. Мерлин, сколько же в зале людей?

      — Один из моих верных последователей, который раньше заседал с нами за этим столом, погиб несколько недель назад в Хогвартсе от рук грязнокровки, сбежавшей сегодня из наших темниц. Яксли служил мне верой и правдой. Но теперь, когда его не стало, кто-то должен занять его место.

      Оу.

      Он поворачивается ко мне:

      — Я никогда в тебе не сомневался.

      Вот это вряд ли. Чёртов лжец.

      — Добро пожаловать в Клуб Приближённых, Драко.

      Я немедленно опускаюсь на одно колено. Не знаю, почему я решил это сделать, — просто сделал.

      — Благодарю Вас, мой Лорд. Я живу, чтобы служить Вам.

      Такой пафос. Как его ещё не тошнит от всех этих помпезностей. Я бы вполне обошёлся без них.

      — Займи своё место.

      Поднимаюсь и обхожу стол, чтобы сесть в кресло Яксли. Чувствую небольшой укол совести, когда понимаю, что убил человека, чьё место сейчас займу. Но он был подонком. Не таким безнадёжным, как Макнейр, но всё равно отвратительным. Убив его, я сделал миру одолжение.

      Я оглядываю остальных пожирателей, сидящих за столом. Просто не могу поверить, что стал одним из них. Все они сражались на стороне Волдеморта во время первой Магической Войны, когда меня ещё даже не было.

      Если Волдеморт сказал правду насчёт передачи всех дел в мои руки в случае его смерти... то, полагаю, это имеет смысл. Лучше подвести их к этому постепенно, чем просто сказать, что я буду за главного, когда он умрёт и нам нужно будет искать его крестражи.

      Что я буду делать, если он и правда умрёт?

      Если я разгоню пожирателей, а он вдруг вернётся, то я буду первым в его списке. После Поттера, конечно, если он на тот момент ещё будет жив. Если Волдеморт действительно исчезнет... Я не могу даже думать о том, что мне придётся возглавить пожирателей и стать новым Тёмным Лордом. Хотя, наверное, я мог бы, на какое-то время — пока не уничтожу все его крестражи. Но кроме кинжала я больше ничего о них не знаю. Как и способов, с помощью которых можно узнать, сколько ещё он их создал.

      Блядь, я просто по уши в...

***

      — Малфой, это ты? — раздаётся из спальни приглушённый голос Грейнджер.

      Направляюсь туда, открываю дверь и вижу её в моей постели. Это зрелище напоминает о том, где сегодня утром были мои пальцы, и вдруг вся кровь резко устремляется вниз. Блядь.

      Заставляю себя представить Хагридовых соплохвостов.

      — Да, это я.

      — Я уже поняла, — отвечает она, закатывая глаза. — Почему так долго?

      Уже поздний вечер — после собрания Волдеморта пришлось задержаться на семейном ужине. В Кругу Приближённых ещё никогда не было двух членов одной фамилии, а потому это большая честь и событие. Хоть мне глубоко на это плевать, всё-таки пришлось делать вид, что я в безумном восторге.

      Что касается побега Грейнджер и Блейза, Волдеморт обратил всю свою ярость на ненадёжных стражников. Через несколько минут после того, как он пожаловал мне место за своим столом, все восемь из них были задушены. Их даже не пришлось перемещать со стульев, к которым они были привязаны, — цепи появились прямо из-за спинок и быстро сделали всю работу. Перед глазами всё ещё стоят искажённые мукой лица, а в ушах звенят их крики. Пытаюсь блокировать эти воспоминания и мотаю головой:

      — Не спрашивай.

      — А что на площади Гриммо? — спрашивает она встревоженно.

      — Я никого не видел кроме Блейза, Поттера и твоего дорогого Уизли.

      — Может, хватит ассоциировать меня с Роном?

      — Ой, извини, а тебя это так беспокоит?

      Она выглядит по-настоящему рассерженной:

      — Да!

      Я усмехаюсь.

      — Ладно, я больше не буду «ассоциировать тебя с Роном».

      — Что они сказали? — спрашивает она после короткой паузы.

      Я пожимаю плечами:

      — Не помню. Вообще-то я даже не слушал.

      Она вздыхает.

      — Правда, они были против того, чтобы ты оставалась у меня.

      Она смотрит с надеждой:

      — Ты вернёшь меня домой?

      Ненавижу то, что она так сильно хочет уйти. Внутри всё болезненно скручивается в узел. Блядство.

      — Нет.

      Чем больше она хочет уйти, тем твёрже моё решение оставить её у себя, просто ей назло. Впрочем, у меня есть свои эгоистичные причины — если она останется, я буду чаще её видеть.

      Она снова вздыхает, и этот звук ранит даже больше, чем просто осознание того, что она хочет уйти.

      Похоже, я обречён.

      — Ещё они спрашивали, могут ли они навестить тебя.

      Её лицо вдруг освещается радостью — Мерлин, как же хочется взять слова обратно. Пару мгновений подумываю применить заклинание Забвения, чтобы стереть ей память о том, что сказал.

      — А они могут? — спрашивает она.

      Опять эта чёртова надежда на её лице. Ей просто нереально сопротивляться.

      — Нет, — с трудом выдавливаю из себя.

      — Ну пожалуйста... Я не видела их целую вечность!

      Поняв, что я не собираюсь уступать, она хмурится.

      — Ты мне должен, Малфой, — холодно произносит она. — Ты меня пытал.

      Блядь. Выдрать сердце из груди и ничего больше не чувствовать. Это просто неебически больно — слышать от неё эти слова, произнесённые таким тоном. А после того, как пару часов назад видел тускнеющий свет в её глазах, я чувствую, что должен ей, — даже если это была не её жизнь, которую я забрал.

      — Если я приведу их сюда, ты больше не сможешь использовать это для манипуляций, — говорю я.

      В третий раз в её глазах загорается надежда, и она улыбается:

      — Ты правда приведёшь их?

      Чёрт возьми, вот же коварная ведьма!

      — Ты специально это сделала.

      — Приведёшь? — спрашивает она, игнорируя мой упрёк.

      С трудом подавляя злость, я отвечаю:

      — Ладно.

      Несмотря на то, что согласился, в голове я бешено ору себе остановиться. Как же решение никому не показывать это место? Это мой дом.

      Но я уже изменил себе, когда привёл сюда Грейнджер.

      Грейнджер не считается.

      Конечно считается.

      Блядь. Просто невозможно!

      — Малфой, ты в порядке?

      — О, да. В полном. Я собираюсь впустить к себе в дом придурка Уизли. Всё просто замечательно.

      Она смеётся, и это злит ещё больше.

      — Заткнись, Грейнджер.

      Аппарирую на крыльцо дома двенадцать.

      Ещё не поздно всё переиграть.

      Нет, уже поздно. Я сказал Грейнджер, что приведу их. И по той же причине, по которой я вообще ввязался во всё это безумие, я не могу разочаровать её.

      Тяжело вздыхаю и стучу в дверь. На пороге появляется Поттер.

      — Я не буду заходить. Позови Блейза и Уизли. Грейнджер хочет вас видеть.

      — Ты должен...

      — Выдра. Счастлив?

      Поттера явно не устраивает мой тон, но он никак это не комментирует. Вместо этого он исчезает в доме и через несколько секунд возвращается с Блейзом и Уизли.

      — Я перенесу вас парной аппарацией.

      — Или просто скажи, куда аппарировать. Мы сами умеем это делать, — говорит Поттер.

      — Я не идиот. Конечно вы умеете это делать, — рявкаю я. — Дом под заклятием Доверия, и я не собираюсь произносить его местонахождение вслух.

      Глаза Блейза распахиваются от удивления:

      — Ты...

      — Да. Это было единственным безопасным местом. Вы идёте или нет?

      — Что тебя так взбесило? — спрашивает Блейз.

      Посылаю ему злой взгляд и отворачиваюсь. Они берут меня за руки, и через секунду мы оказываемся в моей гостиной.

      — Конечно же зелёная, — комментирует Поттер.

      — Где Гермиона? — спрашивает Уизли.

      Я молча подхожу к двери спальни и распахиваю её. Первым в комнату устремляется Поттер, за ним Уизли. Я слышу её голос:

      — Гарри! Рон!

      Так счастлива их видеть. Пойду вышибу себе мозги.

      — Тебя и правда всё это бесит, дружище?

      Я оглядываюсь и вижу Блейза, всё ещё стоящего у журнального столика.

      — Ты разве не к ней пришёл? — говорю я. — Иди. Я не дам вам торчать здесь вечность.

      Блейз вздыхает и подходит ко мне:

      — Я...

      — Иди к Грейнджер, — перебиваю я его.

      Он качает головой и заходит в спальню.

      Закрываю за ним дверь и иду на кухню за огневиски. Возвращаюсь в гостиную, падаю на диван и откупориваю бутылку.

      Грейнджер обещала долгий разговор, когда я вернусь. Наверное, хотела спросить о кулоне — я сболтнул какую-то чушь об оглушении. Как я мог так проколоться? Не знаю, что ей сказать.

      Те защитные чары... она узнает, что это я их наложил. Ни один ювелир не стал бы тратить столько времени на украшение, защищающее его носителя от практически всех заклинаний или объектов, способных нанести какой-то вред. Чёрт, да ни один человек в своём уме не пошёл бы на такое. Очевидно, я безумен.

      Кажется, привести сюда этих троих было не самой плохой идеей. По крайней мере, они её отвлекут. Может, она забудет о том, что хотела поговорить. Может, она ни о чём не спросит.

      Делаю глоток огневиски и морщусь, чувствуя, как жидкость обжигает горло.

      Да хрен там.