Глава 34

Тайлер вылетел на улицу, словно выброшенный порывом ветра, и зашагал вдоль мокрой дороги. Машины проносились мимо, рассекали фарами влажный воздух, дождь шуршал по лужам, а мы... мы будто растворились для это мира. Никто не видел нас ни прохожие, ни водители, мелькавшие за стеклом своих спешащих куда-то авто. Казалось, что Лондон равнодушно отвернулся, погруженный в свои дела, и ничто не могло его удивить. И все же наше появление выглядело так абсурдно, что в любом другом городе вызвало бы шепотки, испуганные взгляды, непонимание. А здесь — тишина.

Высокий, перекаченный парень в одних шортах и боксерских перчатках уверенно шагал по улице, неся на плече полураздетую танцовщицу, словно это было чем-то само собой разумеющимся. Мои волосы, мокрые от дождя, прилипали к шее, босые ноги дрожали от холода, а он продолжал идти, как будто держал в руках не тело, а что-то бесконечно ценное.

Такая картина была бы редкостью даже для стремительного, привычного ко всему Лондона. Но в этот момент город будто сделал вид, что ничего не происходит, лишь огни отражались в мокром асфальте, да наши тени растворялись в моросящем сумраке.

Он нес меня к своему джипу, будто хрупкий трофей, заработанный в честной, тяжелой победе. В его руках я чувствовала себя не вещью, а драгоценностью, которую он никому не позволит вырвать. Только спустя пару минут я ощутила под ступнями твердую землю. Мы остановились у его машины.

Тайлер не колебался ни секунды. Он бережно, но властно опустил меня на край капота, и в следующее мгновение его бедра прижались ко мне, лишая возможности даже вдохнуть глубоко. Его ладони сжали мою талию, удерживая и прижимая ближе к себе, будто боялись, что я растворюсь в дожде. А потом толчок, движение, и я оказалась прижатой к холодному металлу так плотно, что сердце забилось в бешеном ритме, отдаваясь в висках.

И все накрыло...

Поглотило...

Будто мы оба провалились в какой-то магический поток, где не существовало ни дождя, ни машин, ни взглядов прохожих. Мир перестал быть зрителем, он просто исчез. Мы шептали друг другу что-то в разомкнутые, жадные губы... слова, наверное, имели смысл, но мы его не слышали. Да и не хотели слышать. Наши голоса — это был просто еще один способ прикоснуться, прижаться, слиться в этом коротком, сводящем с ума мгновении.

Мы дышали друг другом, будто только это могло удержать нас в реальности. А все остальное было уже неважно.

— Моя... — низкое, хриплое рычание сорвалось с его губ, и тут же сменилось мягким, почти обжигающим прикосновением.

Я не ответила словами, они в этот момент казались слишком неуклюжими, бесполезными. Вместо этого я обвила его шею руками, притягивая ближе, сильнее, будто боялась, что он исчезнет, стоит мне ослабить хватку. И сама потянулась к его губам — сладким, теплым, манящим.

На этот раз он целовал меня по-другому. Не так стремительно, как прежде, а с той бережной жадностью, от которой перехватывает дыхание. Его губы будто пробовали меня на вкус, смаковали, он наслаждался каждой секундой, каждым движением, словно это была редкая, долгожданная роскошь. Его поцелуй был плавным, глубоким, томительным таким, от которого внутри все медленно тает, а мир вокруг растворяется.

Его ладони блуждали по мне неспешно, уверенно, будто перечитывали знакомую книгу, отыскивая каждую строчку, каждую букву, что он когда-то уже знал. Пальцы ласкали мою кожу, притягивали ближе, не давая отстраниться ни на миллиметр. В его прикосновениях было и желание, и нежность, и какая-то почти звериная потребность убедиться, что я действительно здесь.

— Я так скучал... Я так скучал... Скучал до одури... — прорычал он, и в его глазах вспыхнуло то самое пламя, от которого по позвоночнику побежали искры.

И прежде чем я успела вдохнуть, он снова захватил мои губы — жадно, взволнованно, так, будто хотел наверстать каждую потерянную секунду, каждую бесконечную ночь разлуки. Мы не могли оторваться друг от друга, будто между нашими сердцами натянули невидимую нить, и любое расстояние причиняло боль. Каждая секунда близости будила в нас нечто большее, чем просто желание. Это была яркая, почти оглушающая эйфория, от которой кружилась голова.

Долгие годы разлуки не смогли разрушить ни любви, ни той дикой, необузданной тяги, что всегда вспыхивала между нами с первого взгляда. Мы были зависимы друг от друга, как от сладкого, запретного наркотика. Стоит попробовать хоть раз и отступать уже невозможно. Мы тонули в этом чувстве, и никто из нас не хотел всплывать.

Он провел дорожку из мягких, разогревающих поцелуев вдоль моей шеи, будто рисовал на коже трепещущую карту пути к моим губам. Когда, наконец, остановился, его дыхание еще касалось моей кожи, а в глазах искоркой сверкала опасная, знакомая хитринка.

— Нам нужно уехать отсюда, — произнес он с хрипловатым смехом, не отпуская меня. — Еще пара минут и я перестану сдерживаться, прям на этой машине.

Голос звучал так, что внутри все снова вспыхнуло огнем. После его шепота по коже пробежала дрожь, и воздух вокруг словно загорелся. Мое дыхание стало прерывистым, сердце колотилось так, что я перестала замечать чужие взгляды. Черт возьми... я хочу его.

— Тайлер... — слово вырвалось почти невнятно, когда я тихо произнесла его имя и закинула голову, открывая шею для поцелуев.

— Малышка, поехали домой... — его голос дрожал, рычал, теряя контроль. Он рвался ко мне, словно зверь. Короткая юбка больше не могла скрыть его желания. Его руки были нетерпеливы, одна сорвала блестящую накидку с плеч, оставив ее на капоте машины, другая крепко держала меня, не давая отступить. Его губы жгли меня, оставляя огненные следы, зубы слегка прикусывали, пробуждая каждый нерв, каждый вдох.

— Не останавливайся... — выдохнула я, прижимаясь к нему. — Пожалуйста...

Мои пальцы скользили по его рельефной груди, оставляя легкие царапины, губы вгрызались в его рот, дыхание сливалось. Мир вокруг исчез, оставив только нас и этот накал страсти, который невозможно было остановить. Воздух стал густым и теплым, смешанным с запахом кожи и близости, дыхание мое участилось, сердце колотилось так, что я перестала дышать.

— Джина... — его голос дрожал, рычал, теряя контроль. — Ты сводишь меня с ума...

Он рвался ко мне, словно зверь, с которым нельзя было договориться. На холодном капоте машины, прямо посреди центральной улицы, где мелькают чужие взгляды, а люди проходят мимо, не замечая, что мы словно поглощены друг другом. И нам абсолютно плевать. Меня тянет к нему вопреки любым разумным доводам, сопротивляться уже невозможно.

Я не хочу обижаться, не хочу ждать. Я соскучилась. Безумно, до дрожи соскучилась по его рукам, которые так уверенно держат меня, по губам, способным сжечь одним прикосновением, по хрипловатому голосу, который сводит с ума и заставляет сердце биться быстрее. Каждое движение, каждое касание, как электрический разряд. Он притягивает меня к себе, и я отдаюсь без остатка, чувствуя холод металла под собой, жар его тела рядом и бешеный ритм сердец, которые будто кричат о страсти. Мир вокруг исчезает, остаемся только мы, и эта неудержимая, дикая, первобытная страсть, которой не нужны правила.

Он рычит низко, почти звериным голосом, когда его руки продолжают исследовать мое тело. Я прижимаюсь к нему всем телом, чувствуя каждую линию его мышц, каждое движение бедер, каждое жжение прикосновений. Мои ногти царапают его спину все сильнее, а стон вырывается из горла, сливаясь с его хриплым дыханием. Мы словно теряемся в этом накале, и все вокруг исчезает — холод машины подо мной, шум улицы, взгляды прохожих, ничего не имеет значения. Есть только он, его прикосновения и огонь, который разгорается внутри меня с каждой секундой.

Я откинула голову назад, прикусывая губу, чувствуя, как каждая клетка моего тела сжимается от его прикосновений. Брюнет снова толкнул меня бедрами, и мое сердце заколотилось сильнее, дыхание сбилось. Тайлер скользнул пальцами под тканью бюстгальтера, касаясь моих сосков и по телу пробежала электрическая дрожь.

— Ммммм... — вырвалось у меня, ох, черт... Я не была к этому готова. Стон сорвался громко, почти больно, а я вцепилась ногтями в его спину, пытаясь удержать себя от полного безумия.

— Ох... малая, сама напросилась, — буркнул он и в ту же секунду закинул меня в машину.

Я плюхнулась на мягкое кожаное сиденье, ощущая тепло кожи под собой, и соблазнительно развела ноги. Мой взгляд встретился с его: напрягшиеся мышцы, тяжелое дыхание, пульсирующая энергия. Как только он наклонился ко мне, готовый снова разжечь пожар внутри, нас прервал до боли знакомый голос, разрезавший мгновение и оставивший сердце в дрожи.

— Я вам не помешаю? — Тайлер на мгновение оторвал взгляд от меня. Его глаза, яркие и уверенные, встретились с Диланом, а на губах играла та самая фирменная улыбка — дерзкая, словно вызов, словно обещание, что он всегда на шаг впереди.

— Свали! — брюнет буквально выплюнул эти слова, и они повисли в воздухе, густые и острые, как электрический разряд. Я чувствовала, как напряжение между ними словно вибрирует в комнате, а сердце мое билось все быстрее. Но едва он отвернулся, весь его мир сразу сжался до одной точки, до меня. Он снова наклонился, и его губы накинулись на мои с такой силой, что я потеряла счет всему вокруг. Каждое его касание было как огонь, который разливался по телу, прожигая кожу и оставляя сладкую дрожь внутри. Я прижалась к нему, позволяя себе раствориться в этом мгновении, чувствуя, как каждое его движение, каждый взгляд переполняет меня желанием, страхом и запретной страстью одновременно.

Я ощущала его дыхание на своей коже, слышала удары собственного сердца и, словно в трансе, понимала: здесь и сейчас нет никого кроме нас двоих. Все остальное, лишь фон, глухой, неважный, растворяющийся в жаре наших тел и тишине, наполненной стоном и трепетом

Брови Дилана поползли вверх, а его взгляд обвел меня медленно, оценивающе, словно читая каждый сантиметр моего тела и души. И в этот момент мне стало по-настоящему страшно. Страх, холодный и острый, прошел по позвоночнику, воспоминания о том, что случилось шесть лет назад, нахлынули с такой силой, что будто обдали кипятком.

Я внезапно осознала, как это все выглядит со стороны: столь интимно, столь жестоко, на виду у чужих глаз... и рядом с названным женихом. Сердце сжалось, дыхание стало неровным, а внутри закрутилась паника. Дилан видел все с самого начала, его взгляд был как зеркало, отражающее мою вину, страх и запретное желание одновременно.

— Тайлер, остановись... — вырвалось у меня с шепотом, дрожащим и почти потерянным, словно я сама не до конца понимала, где грань между запретом и желанием.

— Нет... Моя... — брюнет прикусил мою мочку уха, и я вскрикнула, пытаясь вырваться из-под его сильного, горячего тела.

— Не тут... пожалуйста... умоляю... — слова застряли в горле, дыхание сбивалось, сердце бешено колотилось, а тело напрягалось от смеси страха и запретного желания.

Тайлер замер. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, дыхание прерывистое, а взгляд не отрывался от меня — глубокий, сдержанный, полный пыла и непреодолимого притяжения. Он сглотнул, будто сражаясь с самим собой, но ни на шаг не отступил.

— Джина, да плевать на него... пусть смотрит, если так хочется, — прорычал он сквозь зубы, хриплым и невероятно сексуальным голосом. Затем резко повернул голову к Дилану: — Ты что, не понял с первого раза? Я сказал, свали отсюда.

Напряжение между ними висело в воздухе, словно электрический разряд. Мое сердце рвалось наружу, кровь одновременно стыла и бурлила, а тело откликалось на каждое движение Тайлера. Это было опасно, запретно... и безумно притягательно.

Я отстранилась на мгновение, пытаясь отдышаться, но тело предательски тянуло обратно к Тайлеру. Его взгляд горел, и я чувствовала, как каждая клетка моего существа откликается на это притяжение. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди.

— Тайлер, прекрати. Отпусти меня. — закричала, отталкивая брюнета от себя за плечи. Он задышал часто и поверхностно, плотно стискивая челюсть, прикрыл глаза. Я понимаю, что он сейчас чувствует. Я знаю, что он из последних сил себя контролирует, чтобы не сорваться на Дилана, но я сама заварила эту кашу, и мне ее и расхлебывать.

Я медленно отодвинула Тайлера, и на мгновение мои пальцы дрожали на его руке, словно не желая отпускать. Машина осталась пропитанной теплом поцелуя, запахом кожи и томления, которое невозможно скрыть. Я выдохнула и вышла наружу, встречая взгляд Дилана. Он стоял чуть в тени, но его глаза не отрывались от меня, такие жадные, нетерпеливые, словно пытались пожевать каждый момент, каждое движение. Мое сердце забилось быстрее, и я почувствовала, как напряжение между нами растет.

— Дилан, — поднимаю нерешительно глаза на парня, в которых читается боль, предательство. — Прости меня....Но...я....я люблю его...Люблю, больше жизни...  Мне очень жаль, но у нас не проучится с тобой ничего... — я хотела, еще много, что сказать ему, но он не дал. Не дослушав меня, Дилан кивнул и отвернулся от машины, направляясь обратно в бойцовский клуб.

На моем лице нет ни слезинки. Я не чувствую ту пустоту и боль, что пережила, когда Тайлер ушел. Мое счастье теперь рядом. Он держит меня крепко, и взгляд его буквально сжигает меня изнутри — снова и снова возвращая мое тело и душу в те мгновения, когда я была по-настоящему счастлива. С ним мой разум отключается от всех проблем, от всех забот, остается только тепло его рук, напряжение между нами и этот странный, сладкий страх, что я могу раствориться в нем полностью, раствориться и исчезнуть в этом мгновении.

Я стояла, провожая взглядом Дилана, и ощущала пустоту. Ни тепла, ни тоски, ни злости, просто пустоту, как будто все чувства растворились в воздухе, а может из и не было вовсе... Его фигура отдалялась, а внутри тишина, холодная и равнодушная. Я даже не пыталась вспомнить, что когда-то что-то значило. И вдруг дверь машины открылась. Тайлер... Он... Человек, которого я обожала, мысленно и физически. Сердце сжалось непроизвольно, но я старалась не подавать виду.Неожиданно его руки оказались у меня на талии, мягко обвивая спину, притягивая к себе. Тепло его тела мгновенно прорезало мой ледяной панцирь. Он держал меня близко, тихо, без слов, но вся его нежность кричала громче любых слов. И даже в этой странной смеси равнодушия и теплого присутствия, я знала: Тайлер всегда будет тем, к кому тянется сердце, даже когда оно пытается закрыться.

Да, я хочу снова быть его... снова раствориться в этом сладком трепете, когда каждая клетка тела наполняется бабочками от его прикосновений. Снова ощущать, как его ласки обволакивают меня, как тепло его рук проникает внутрь, оставляя следы, которые невозможно забыть. Он — мой первый и пока единственный мужчина, тот, чье имя отзывается эхом в каждом уголке души. Я обвила руками его крепкие плечи, изнывая от желания, чувствуя, как сердце бьется все сильнее, почти оглушительно. Он дразня, медленно скользнул руками по моей спине, едва прикасаясь, словно изучая каждый изгиб, каждую реакцию моего тела. Его взгляд был тяжелым и пристальным, пронизывающим до самых глубин, а голос, теплый и низкий, прошептал мне что-то, от чего по коже побежали мурашки.

— Так сильно любишь? — шепчет, почти касаясь моих губ. Его голос дрожит, будто каждое слово — признание, сорванное с самого сердца.

— Люблю... сильно... — выдыхаю я прямо в его губы, не раздумывая ни секунды. Как будто это не ответ, а правда, давно живущая во мне. Он тихо выдыхает, словно мои слова обожгли его изнутри.

— Ты даже не представляешь, как я тебя люблю, малышка. — Он языком касается своей нижней губы, взгляд цепляется за мое лицо. Его дыхание горячее, неровное, и от него у меня внутри все сжимается. Хочется броситься ему на шею, поцеловать до потери воздуха, но я держусь... я хочу слышать его. Каждое слово.

— Джин... — он произносит мое имя так, будто это молитва. — Я не сказал тебе тогда, потому что срок сказали будет минимум девять лет. Я не хотел, чтобы ты страдала. Чтобы обвиняла себя. Чтобы ждала так долго. Мучалась... — Он тяжело выдыхает и прижимает меня ближе, пальцы глубже вонзаются в мою спину, будто он боится, что я исчезну. — Ты даже не представляешь, как я мучился, — его голос тихий, ломкий. — Что не вижу тебя, что не слышу твой голос, не чувствую твой запах. У меня будто сердце вырывали каждый раз, когда я думал, что ты можешь быть уже с кем-то другим. Я... — он сжимает челюсти, сглатывает. — Я еле сдерживал себя, понимаешь? У меня была возможность позвонить тебе. Была. Но я не делал этого... шесть лет... шесть, Джин... — Он касается лбом моего виска, будто ищет в этом силу. — Потом нам с братом удалось скосить срок до шести.Снять всю с меня судимость. Удалось вернуться на ринг... И все это время я знал о тебе все. Томас рассказывал, каждую подробность. Что ты одна. Что живешь, будто в ожидании чуда. Будто завтра откроется дверь, и я просто войду, как будто меня не было. — он улыбается криво, почти по-детски. — Я ликовал. Отсчитывал дни до встречи. Молился, чтобы ты никого не встретила. — Он на секунду закрывает глаза. — Но видишь... как все получилось. У тебя уже жених. А я... — он будто не может договорить, и в этом недосказанном больше боли, чем в словах.

— Не смей продолжать... — закричала я, прижимаясь лицом к его груди, пытаясь спрятать от него все свои страхи и боль. Из моих глаз давно уже текли слезы, и каждая капля была пропитана теми тяжелыми, мучительными днями, когда я ждала его, словно воздух, которым дышала. — У меня с ним ничего не было... — мой голос дрожал, но слова вырывались наружу. — Да, он пытался... пытался быть рядом, оставался ночевать, обнимал, целовал, но я так и не смогла с ним... — Я делаю паузу, вбирая в себя все, что чувствую, каждое слово словно острие. — Я согласилась выйти замуж только от отчаянья, смирившись с мыслью, что больше никогда не полюблю так, как люблю тебя. Я уже перестала надеяться тебя увидеть... Хотя каждую минуту мечтала об этом.

Сильнее сжимаю его руки, впиваясь пальцами в мощные предплечья, будто хочу, чтобы он почувствовал всю мою боль.

— Я должна была знать правду... — шепчу, почти беззвучно, — Я должна была быть рядом все шесть лет. Лучше бы я мучилась от ожидания тебя в тюрьме, чем от того, что ты ушел...

Он смотрит на меня откровенно, его глаза полны боли и тихой страсти, и я замедляю дыхание, сталкиваясь с этим взглядом, будто впервые вижу его по-настоящему. Внутри все сжимается и разрывается одновременно. Через наши тела пронзительно проходит ток, будто сама вселенная решила напомнить нам, что мы созданы друг для друга.

Каждое прикосновение его пальцев разжигает пламя внутри меня, от которого невозможно укрыться. И в этот миг наши губы сходятся — жадные, одержимые, безумные. Поцелуй сливается с дыханием, с биением сердец, с каждым шепотом любви, который мы не успели сказать за все эти годы.

Мы теряемся друг в друге, впиваясь руками и губами, как будто держимся за последний спасательный круг посреди бушующего океана. Каждое движение, каждый изгиб тела становится языком, который не требует слов, язык, что переводит боль и тоску прожитого времени в жар настоящего момента. В груди разгорается цунами: сердце бьется так сильно, что кажется, оно может вырваться наружу. Чувства буквально разрывают тело, оставляя следы в каждом вздохе и каждом прикосновении. Я знаю, у меня еще столько вопросов, столько нерассказанных историй... Но ответы на них уже полны боли и страсти одновременно. И все же я не могу отвлечься на слова, не сейчас.

Я хочу стереть прошлое. Все эти мучительные дни, слезы, ожидания, одиночество — пусть исчезнут. В этот миг остается только он и я, наши тела, сердца и дыхание, переплетенные в одном горячем порыве. И я понимаю: можно начать все заново. С чистого листа. С ним.

— Люблю... — шепчу я, пальцы медленно скользят по его скулам, проводя по бровям, будто хочу запомнить каждый изгиб, каждую линию, каждую точку, где его кожа соприкасается с моими пальцами. Каждое прикосновение словно разжигает огонь внутри, тело наполняется теплом, а сердце трепетом. Он смотрит на меня. Его зеленые глаза не отводят взгляда, пронизывают насквозь, и я ощущаю, как он нуждается во мне так же сильно, как я в нем.

— Я сильнее... — его голос тихий, но в нем слышна вся сила и страсть. Тайлер берет мою ладонь в свои руки, нежно сжимает, и его губы касаются ее легким поцелуем. Этот простой жест и сердце сжимается, дыхание становится прерывистым. — Джин, поехали домой? Или хочешь так и стоять здесь, на парковке? — каждый поцелуй, каждое прикосновение, даже самое легкое, заставляет тело дрожать, сердце биться быстрее, а разум растворяться в ощущениях.

Я молчу. Несколько долгих, томительных секунд. Стою, наслаждаясь моментом, когда близость становится почти осязаемой, когда каждый взгляд, каждый вдох, каждое прикосновение передают больше, чем слова. Тело покрывается мурашками, дыхание сбивается, а сердце словно выпрыгивает из груди.

Наконец, я безмолвно киваю. Без слов. Без сомнений. Только мы, только это мгновение, полное желания, тепла и такой глубокой чувственности, что кажется, будто весь мир замер, позволяя нам раствориться друг в друге.Мы молчали, погруженные в тепло друг друга, и я понимала, что в этот момент мир может рушиться, мне все равно. Но за окном машины тихо мелькнула тень, и я ощутила, что наша история только начинается.