Глава 28

Я сидела, почти затаив дыхание, закрыв лицо руками. Сердце стучало так, что казалось, его услышат все вокруг. Каждое движение Тайлера вызывало во мне одновременно страх и беспокойство. Он был как шторм, который невозможно предугадать: ярость, сила, боль — все смешалось в нем в одно целое.

Когда он набросился на Кевина, мне казалось, что я сама потеряюсь вместе с ним. Каждый удар, каждый его шаг отзывался в груди болью и паникой. Я закрывала глаза, пытаясь защитить себя от происходящего, но внутренне я видела все... Каждое мгновение, как в замедленной записи.Томас подскочил со своего места, и я услышала его крик, он пытался что-то сделать, остановить, вмешаться, но я была слишком парализована, чтобы что-либо сказать.

Неподвижное тело соперника свисало с ринга, но на тот момент Тайлера было не остановить. Он словно вышел из себя, каждое движение было наполнено яростью и напряжением. Цепляясь за канаты, он продолжал бороться с невидимой преградой, с тем, что внутри него бурлило.Каждое его движение отдавалось эхом в груди, заставляя сердце биться быстрее, дыхание сбивалось. Толпа в зале замерла, наблюдая, как он теряет контроль. Шум отступил, словно весь мир сосредоточился на одной точке, на этом взрыве ярости, который невозможно было предугадать или остановить.

Он двигался без мыслей о последствиях, не слышал криков судьи и Томаса, не видел растерянные лица публики. Он был поглощен собой, своей яростью, и каждая секунда тянулась бесконечно. Мир вокруг перестал существовать, оставалась только эта энергия, этот шторм, который вырвался наружу.И лишь когда руки охраны снова попытались сдержать его, он впервые почувствовал, что может упасть, что сила уходит, а буря внутри постепенно ослабевает.

И все же, я чувствовала, как сердце разрывается от страха за Тайлера и одновременно от страха за Кевина. Когда судья и охрана начали вмешиваться, тянуть его с ринга, я даже не могла вздохнуть, моя грудь была стеснена, будто кто-то сжал ее руками. Я смотрела, как его тело сопротивляется, как он цепляется за канаты, как глаза горят гневом и болью, и ощущала одновременно ужас и бессилие.

Он был неузнаваем. Это был не тот Тайлер, которого я знала. Это был кто-то другой, более дикий, потерянный в собственном гневе. Я чувствовала, что если бы меня сейчас выпустили на ринг, я бы не знала, что делать, как остановить его, как достучаться до него. Когда его вывели, когда руки охраны удержали его, я наконец смогла хоть немного вдохнуть. Он тяжело дышал, мышцы дрожали, а взгляд метался, и в нем было столько напряжения, что мне стало страшно за его разум.Я не знала, что делать. Подойти? Позвать? Сказать что-то, что сможет достучаться до него?

Сжала руки в кулаки, стараясь держать себя в руках, стараясь не заплакать. Я не могла ничего изменить. Только смотреть. И ждать, надеясь, что когда-нибудь он сможет остановиться сам. Ощутила, как по спине скатилась капелька пота, а коленки свело судорогой. Закрыв лицо ладонями, почувствовала, как вся моя решительность рассыпалась в прах. По щекам покатились слезы.

— Дурак! — шептала я сама себе, — дурак!

Весь зал вокруг превратился в гул, который я больше не слышала. Слышала только собственное дыхание, которое было прерывистым и хриплым, слышала только стук сердца, который хотелось остановить руками. Я ощущала смесь страха и злости, и не понимала, за кого злиться сильнее: за него или за себя. За то, что он смог так слететь с катушек, за то, что я не могу ничего изменить, за то, что стою и смотрю, как он рушится, будто я беспомощная тень.

Этот беспредел наконец остановила полиция. Они разнимали охрану от него, удерживая каждого с усилием, уводя Тайлера в отдельный кабинет, а для Кевина готовили больничную тележку.Я подскочила с дивана, не оглядываясь, и побежала за ними, почти не думая о том, как ставлю ноги. Коленки дрожали, будто под ними не было опоры, а через позвоночник проходили странные импульсы, похожие на судороги. Каждое движение отдавалось болью и напряжением, как будто тело не хотело слушаться. Хватала ртом воздух, ощущая приступ удушья. В груди сжималось что-то тяжелое, почти каменное.

Полиция стояла в зале не просто так, они ждали. Ждали всего одного взмаха руки Томаса, чтобы немедленно забрать «преступника» с ринга. Все было продумано заранее, до мельчайших деталей.Кевина вообще могли увезти еще до боя. Его бы забрали без разговоров, потому что я подала повторные показания и передала выписки из больницы — все подтверждения того, какие увечья он нанес мне. Этого было более чем достаточно для задержания.

Но Томас уверял нас, что Тайлер не простит ему подобного вмешательства. Если бы Кевина увели раньше, бой бы не состоялся. А это значило бы только одно, Тайлер остался бы наедине со своей яростью. А мы все, каждый из нас, видели его глаза... Эти бездонные зеленые глаза, в которых кипела ярость, жажда мести, не только за себя, но и за меня.

Именно поэтому эта идея и показалась всем самым разумным вариантом, прекратить беспредел в тот момент, когда Тайлер получит свое «право на ответ», но еще не перейдет черту. Так задумывалось.... Правильный момент и полиция вмешается, уведет Кевина, никто не окажется на кладбище, а мы сможем хотя бы попытаться удержать моего брюнета от полного срыва.Но, как всегда, все пошло совсем не так. Тайлер потерял контроль раньше, чем Томас успел подать знак.

Он перешел грань мгновенно, одним движением, одним взглядом, одной эмоцией. И когда он поднял руки даже на судью, стало ясно, последствия будут куда серьезнее, чем мы предполагали. Теперь клубу, скорее всего, придется не просто выписать крупный штраф, а заплатить целое состояние. Публичные извинения, разбирательства, дополнительные проверки... все это станет реальностью уже завтра.

Мирные договоренности, которым Томас так отчаянно пытался следовать, рассыпались в момент. А я стояла и смотрела на это, понимая, что мой бесстрашный брюнет сделал именно то, чего все так опасались, нарушил правила, вышел из-под контроля и смел все на своем пути.

Когда я ворвалась в кабинет, глаза сразу нашли его. Он стоял, опираясь на стол, плечи дрожали, руки сжимали что-то невидимое. Я подошла ближе, колени еще подкашивались, и, не зная, с чего начать, просто произнесла:

— Тайлер...

Слова застряли в горле, дыхание все еще было прерывистым. Сердце колотилось, ладони были липкими от пота, а внутри все переворачивалось — страх, любовь, отчаяние, ярость, тревога, все смешалось. Я поняла одно, чтобы он вернулся, чтобы эта буря внутри него утихла, мне придется быть сильнее, чем когда-либо.

Я смотрела на своего брюнета и понимала: никакой случайности здесь не было. Вся эта буря, все, что только что произошло на ринге, было частью игры, которую он никогда не хотел признавать. И это только усиливало мое чувство тревоги.

— Зачем?! — вырвалось у меня, и мой голос разнесся по комнате так громко, что я сама вздрогнула от собственного крика. — Я же просила... просила тебя не делать этого! Тебе плевать на мои слова? Скажи мне... плевать?!

Тайлер медленно поднял голову. Глаза встретились с моими, но ни слова не прозвучало. Он просто смотрел, неподвижный, словно время вокруг нас замерло. Несколько секунд казались вечностью. Я пыталась разглядеть, что именно читается в его взгляде — злость, вина, сожаление, или что-то другое, не поддающееся определению. Его лицо оставалось непроницаемым, и чем дольше я смотрела, тем сильнее ощущала внутри себя смесь тревоги и отчаяния. Я сделала шаг вперед, стараясь не кричать, но голос снова дрогнул:

— Тайлер... Я боюсь... я боюсь, что ты не сможешь остановиться, что теперь будет?

Он слегка подвинулся, и я заметила, как напряжение в его теле не исчезло, а лишь стало глубже, как будто каждая клетка кричала одновременно и от гнева, и от усталости.

— Джин... — наконец прошептал он, и этот один звук показался мне и спасением, и угрозой одновременно. Внутри него все еще буря, и только сейчас начался момент, когда мы можем попытаться ее успокоить.

— Иди сюда... — прохрипел он, протягивая ко мне руки. Я не раздумывая шагнула вперед, притягиваемая силой его взгляда и внутренней бурей, что все еще бушевала в нем.

Брюнет возвысился надо мной, словно огромная непоколебимая скала, замерев всего в каких-то жалких сантиметрах. Я чувствовала его дыхание, слышала прерывистый стук сердца, ощущала каждое колебание его энергии, и все это одновременно пугало и притягивало. Не отводя взгляда, он медленно взял мою ладонь в свою теплую руку. Дрожь пробежала по руке, когда он беспрепятственно поднес ее к губам и нежно поцеловал. В этом одном движении было столько силы, столько страсти и одновременно... сожаления, что мне стало трудно дышать.

— Мне не плевать ни на тебя, ни на твои слова, — тихо, почти шепотом продолжил он, тяжело вздохнув. — Воспринимай мои действия как хочешь...

Он сделал паузу, и я чувствовала, как внутри него борются злость, боль и защитная ярость. Его глаза, зеленые и светящиеся в полумраке кабинета, не отрывались от моих.

— Я не мог поступить иначе... — наконец сказал он. — От мысли, что эта тварь лишила меня ребенка и избила тебя, у меня немеют руки. И... я бы повторил это снова.

Я услышала в этих словах не только ярость, но и отчаяние, невозможность сдерживать чувства, невозможность простить себе и миру то, что произошло. Моя грудь сжалась, сердце колотилось, а внутри все переворачивалось — страх, любовь, боль и желание защитить его. Я почувствовала, как под моими пальцами его пальцы сжались сильнее, и в тот момент стало ясно: несмотря на все, несмотря на ярость и хаос, он все еще мой. И пока я рядом, есть шанс удержать его, помочь вернуться к себе и остановить бурю, что бушевала внутри.

— Но... — вырвалось у меня, дрожащим голосом, пытаясь найти хоть малую возможность для аргумента.

— Никаких «но»... — прорычал он, сжимая меня за талию так, что я почувствовала его напряжение во всем теле. — Если его не посадят, я доделаю начатое.

Я вздрогнула, испуганно переглядываясь с ним, стараясь осмыслить его слова. Каждое из них будто ударяло о грудь, оставляя после себя тяжесть и ком в горле. Дыхание сбилось, в легких словно не хватало воздуха. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли круги, а сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит наружу.

— А мне что прикажешь делать? — наконец, выдохнула я, пытаясь говорить через дрожь в голосе. — Всю жизнь теперь ходить и оглядываться? Думаешь, он не захочет отомстить тебе? Как ты прикажешь мне дальше жить?

Мои слова висели в воздухе, тяжелые и полные отчаяния. Я чувствовала, как вся внутренняя усталость, страх и тревога смешались в одно сплошное напряжение. Он смотрел на меня, не отводя глаз. Я понимала, что его буря еще не утихла, что даже рядом со мной он все еще опасен для себя и окружающих.

— Если он еще хоть раз приблизится к тебе,хоть на метр... я убью эту мразь. Без боя , без ринга... — прорычал брюнет, отчаянно раздувая ноздри, стискивая при этом руки в кулаки. — Ты даже себе представить не можешь, как сильно я тебя люблю. Ты мое настоящее безумие. Ты моя. Только моя. Нашел и больше не отпущу... — после сказанных слов , мое сознание окончательно помутнело, и если бы не его сильные руки, рухнула бы на пол.

— Я тоже...тебя люблю. И не хочу больше этой боли... Хочу спокойной жизни, понимаешь?

Тайлер прижал меня к себе крепче, словно хотел через прикосновение передать всю ту бурю чувств, что сдерживал внутри. Его дыхание тяжело ложилось на мою щеку, а руки не давали мне пошевелиться. В этот момент весь мир вокруг перестал существовать, оставались только мы и невыносимая тяжесть эмоций, которую он нес в себе.

— Спокойной жизни... — повторил он почти шепотом, как будто пытался убедить себя в этих словах так же сильно, как и меня. — Я дам тебе ее, Джин. Только ты должна понимать... если кто-то еще решит встать между нами... я не остановлюсь.

Я закрыла глаза и прижалась к его груди, ощущая биение сердца, такое сильное и ровное, несмотря на весь хаос. Каждое его слово, каждое прикосновение словно разливало тепло по телу, успокаивая, но одновременно заставляя кровь бурлить еще сильнее.

— Я понимаю... — выдохнула, тихо, почти бессильно. — Я просто хочу, чтобы мы были вместе. Жить без страха, без боли... чтобы больше никогда не было этих ужасов.

Тайлер склонил голову к моему уху, и его голос прозвучал как обещание и клятва одновременно:

— Я обещаю, Джин. Никто и никогда не причинит тебе того, что причинил он. Я сделаю все, чтобы ты была в безопасности. Все, что я сделал сегодня... — он сжал мои руки в своих, — я сделал ради того, чтобы никто больше не мог навредить тебе.

Я прижалась к нему сильнее, позволяя себе раствориться в его тепле и силе, впервые за долгое время ощущая, что, несмотря на весь хаос, бурю и страх, мы еще можем быть вместе. И что, возможно, эта буря, которая кружила вокруг нас, наконец начнет утихать.

Звук открывающейся двери застал нас врасплох. Я стремительно отдернула руку и, как будто пытаясь укрыться, пересела на свободный стул за столом. Сердце колотилось так, что казалось, его стук слышен даже в стенах кабинета. Вошел Томас. Его взгляд мгновенно упал на меня, холодный, недоброжелательный, с ноткой ярости, которую невозможно было скрыть. Он сделал шаг в нашу сторону и, не поднимая голоса, но с такой силой в тоне, что слова буквально резали воздух, проговорил:

— Оставь нас. Иди к своей подруге, она тебя ждет в машине. Я поговорю с братом и увезу тебя обратно в больницу.

Я встала, замерла на месте, стараясь осмыслить услышанное. Сердце сжалось от страха и раздражения одновременно.

— Что? — растерянно переспросила я, словно по команде поднимаясь. — Я никуда не пойду. Я хочу остаться с Тайлером.

Мои слова прозвучали слишком резко, даже для меня самой. И тут, словно удар ножом, я почувствовала нехорошее предчувствие. Томас сжал губы, его глаза сузились, а плечи напряглись, будто готовясь к следующему шагу. Тайлер напрягся рядом со мной, его руки непроизвольно сжались вновь в кулаки, и я заметила, как в его взгляде вспыхнула та самая буря — смесь ярости, решимости и желания защитить меня любой ценой. Я знала, что сейчас все может взорваться. И хоть внутри меня стучал страх, я не могла уйти. Не могла оставить его одного.

В ту же секунду экран моего телефона вспыхнул ярким светом. Краем глаза я заметила имя отправителя и первые строки сообщения, и мою грудь мгновенно сжало такой отчаянной судорогой, что я едва не согнулась пополам.

«Врачи сказали, Кевин в коме. Тайлер сейчас поедет в отделение полиции. Его, наверное, задержат. Но не переживай, Томас сказал сделает все возможное, что от него зависит. Жду тебя в машине. »

Мир вокруг словно замер, а затем качнулся, словно пол под ногами исчез. Я почувствовала, что падаю в пустоту, и единственное, чего я хотела, проснуться. Господи... пусть это просто кошмар, пусть все это — страшный дурной сон, который скоро исчезнет.

Голоса Томаса и Тайлера доносились до меня, но они сливались в сплошной шум. Я не могла сосредоточиться ни на чем. Экран телефона стал расплываться перед глазами, буквы превращались в неразличимые кляксы, а я опустилась на стул, чувствуя, как ноги отказываются держать тело.Руки задрожали, дыхание стало прерывистым, легкие будто не могли получить воздух. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас вырвется наружу. Все перемешалось: страх за Тайлера, ужас от состояния Кевина, тревога за себя, чувство вины и бессилия, как будто я сама стала частью этого хаоса.

Я пыталась вдохнуть и не могла. Мир стал слишком громким, свет слишком резким, все вокруг, слишком реальным и одновременно невыносимым.

— Джин?.. — услышала я чей-то голос, но он звучал отдаленно, словно через толщу воды, и не доходил до сознания.

Я закрыла лицо руками и разрыдалась. Не тихо, не сдержанно, а громко, прерывисто, так, что все тело содрогалось от спазмов. Слезы текли непрерывно, обжигая щеки, смешиваясь с трудным, прерывистым дыханием. Я не могла остановиться. Я чувствовала, как будто моя жизнь, мои эмоции и весь мир внутри меня разорвались на части одновременно. Жизнь не готовила к этому, никто не научил, как выдерживать такие моменты, когда страх, любовь и боль превращаются в единое ощущение. Я плакала, словно этим могла удержать время. Лишь бы на миг вернуть себя к нормальности. Лишь бы на мгновение снова почувствовать, что все еще можно дышать.

— Джина, да хватит уже! — диким воем, не похожим на привычный голос, закричал Томас, буквально кидаясь в мою сторону.

Я вздрогнула и отпрянула, не успев осмыслить происходящее. Сердце застучало бешено, а глаза расширились от испуга. Вся я оцепенела на месте, словно время замедлилось, и только ошалелыми глазами уставилась на своего брюнета. Он стоял рядом, но ничего не говорил. Голова была опущена, взгляд уткнутся в деревянную столешницу стола, а плечи напряжены. Ни слова, ни движения, только тяжелое дыхание и ощущение внутренней борьбы, что читалось во всем его теле.Томас замолчал. Его ярость повисла в воздухе, но больше угрозы уже не исходило, только напряжение, которое делало все вокруг почти невыносимым.

— Д-да... конечно, извините... — дрожащими губами прошептала я, чувствуя, как внутри все сжалось от страха и тревоги.

Ногти впились в запястье до боли, словно я пыталась удержаться за хоть что-то стабильное.Не смея смотреть на них больше ни на секунду, я резко развернулась и выбежала из кабинета. Сердце билось так сильно, что казалось, его слышно во всем здании. Каждый шаг отдавался в груди тяжелым эхом, а мысли переполнялись паникой, обидами и бессилием. Я слышала за спиной тяжелое дыхание Тайлера, но не оборачивалась. Не могла. Все, чего я хотела в этот момент, оказаться в безопасности, хоть где-то, хоть на мгновение, и просто успокоиться.