Глава XXI: Предательство (Часть 4)

"Альрик..." — Ингвар скрипнул зубами. "Будь ты проклят, лживый пёс!"

"Да-да," — отмахнулся брат. "Всегда легче обвинить других, когда не получилось обвести их вокруг пальца, правда, Ингвар?"

Руночей застыл, будто выпад Альрика пришёлся не словами, а остриём меча в грудь. Всё происходящее казалось чудовищно несправедливым, ненастоящим, но он не находил в себе ни слов, ни сил, чтобы возразить. Стоя посреди толпы, он только смотрел в лица тех, кого ранее считал братьями, и молчал.

Альрик, тем временем, уже чувствовал себя победителем:

"Вспомните, братья, что ещё поведала нам колдунья. Она сказала, что придёт предатель. Придёт тот, кто победил этих тварей и попытается склонить вас на свою сторону. Он будет убеждать вас пойти против неё. Но скажите мне: разве вы считаете, что целая армия может пойти в бой против одной старой женщины? Ингвар что, совсем не знает вас, раз предлагает такое?"

Он сделал паузу и обвёл собравшихся тяжёлым взглядом.

"Он знает вас. И именно поэтому всё дело не в его ошибке — а в том, чего он добивается. Колдунья была права: он с ними заодно. Он сговорился с островитянами, потому что мечтает о власти — над всеми землями, от южных фьордов до северных поселений. Ковен ведьм пообещал ему титул единственного конунга, когда они возьмут всё — и наши земли, и чужие — и подчинят их своей воле. Вот зачем он зовёт вас за собой.

У этой древней колдуньи есть армия духов, которые последовали за ней даже в пекло. Подумайте — какой силой она должна обладать, если даже мёртвые следуют за ней без сомнения? Но ковен, во главе с Бригиттой Каролан — проклятой ведьмой, отвергнутой даже своими богами, — ещё сильнее. Ненамного. Но достаточно, чтобы сокрушить и такую, как она.

И вот где правда! Вот она — настоящая причина, по которой Ингвар не хочет, чтобы мы сражались на её стороне. Ему не нужен союз — ему нужна наша сила. Он хочет, чтобы мы стали перевесом. Чтобы именно мы склонили чашу весов и помогли ему добить древнюю ведьму."

Альрик вскинул руку.

"У нас есть выбор. Если мы пойдём за Ингваром, нам предстоит жить под его гнётом, под властью островитян. Если пойдём за волшебницей — за той, кто борется за справедливость, — мы сможем уйти с миром или остаться здесь и построить жизнь по своим законам. Как сказал Ингвар," — он посмотрел брату в глаза и ухмыльнулся, — "теперь выбор за вами."

Толпа вновь загудела, но теперь гораздо громче, чем раньше. Шум стал плотнее, словно грозовое небо перед бурей. Это была волна гнева, в которой уже не чувствовалось растерянности, только ярость и жажда расправы. Взгляды, обращённые на Ингвара, наполнялись осуждением, неприятием, а в некоторых северянах вспыхивала откровенная ненависть.

Кто-то поднял камень. За ним — другой. Один с глухим ударом попал Ингвару в плечо, другой — хлестнул по ноге.

Руночей стоял, будто каменное изваяние. Боль от ударов осталась где-то за пределами сознания. Всё внутри него онемело. Он не слышал выкриков, не видел лиц — словно мир вокруг сместился, потускнел, отступил в сторону, а он сам остался внутри — наедине с собой. Сознание уходило вглубь, в ту часть, где ещё тлела тонкая нить ясного понимания.

Этна. Бригитта всё же была права. Она здесь. Эта ведьма, хитрая, безжалостная, она нашла способ обмануть их всех. Конечно, её история звучит убедительнее. Наверное, и я бы поверил в неё, если бы не видел того, что видел. Переубедить их будет почти невозможно. Почти...

Но если Альрик не лжёт хотя бы в одном — значит, воины Кьёрна действительно идут. Значит, они нашли путь сюда, они знают, где Норлинги. И если это так, то... Бригитте повезло намного больше, чем мне.

Толпа уже не просто гудела — она становилась по-настоящему опасной.Гул превращался в хриплое рычание, в стук топоров о щиты, в обезумевшие выкрики. Кто-то толкнул его плечом, сильно, с явным намерением причинить боль. Ещё один северянин, кажется, его имя было Ивар, замахнулся кулаком. Люди окружали его, всё ближе, всё плотнее, словно удавка, стягивающаяся вокруг шеи.

"Предатель!""Проклятый трус!""Лжец!"

Голоса сыпались отовсюду. Его обвиняли, проклинали и осуждали. И не было ни одного — ни одного! — кто бы поднял за него голос. Ни один из тех, с кем он сражался, не встал рядом с ним.

Он растерянно оглядывался, отталкивая руки, стараясь увернуться от грубых прикосновений — от тех самых людей, которых ещё вчера называл братьями. Всё происходящее казалось невероятным. Он всё ещё пытался найти в толпе хоть один взгляд — живой, человеческий, полный сомнений. Хоть крупицу доверия. Но встречал лишь холодную решимость, затаённую злобу и безразличие.

И тут, сквозь нарастающий гул, раздался голос Альрика — высокий, хлёсткий, властный, как удар кнута:

"Густав! Бьорн! Схватить его и связать!"

У Ингвара было всего несколько секунд, чтобы среагировать: два огромных викинга уже неслись к нему на всех парах, исполняя приказ Альрика. Руночей рывком выхватил Солтрор и с облегчением ощутил, как энергия клинка вновь начала струиться в ладонь, поднимаясь по рукояти. Размышлять было некогда. Единственным его желанием в этот момент было защититься, вырваться из окружения и как можно скорее найти Бригитту. Он закричал:

"Иса, взрасти стеною изо льда и обрати ярость врагов в бессилие!"

Из-под земли стремительно поднялась массивная ледяная стена, отрезая Ингвара от остальных викингов и его брата.Со стороны было видно, как эта стена не просто встала между ними, но и двигалась вместе с руночеем, отступающим шаг за шагом. Разъярённые воины пытались пробить её топорами, но лед даже не треснул. Ингвар знал: магов среди его сородичей было мало, и тем более почти не было тех, кто мог бы сравниться с ним по силе. А простое оружие могло бы бить по этой стене и день, и ночь — и ничего не изменилось бы.

Он едва заметно улыбнулся, покачал головой и, словно закованный в броню, начал отступать, прикрытый собственным заклинанием, как непробиваемыми латами.

Но вдруг в гладкой поверхности льда появилась дыра — чёрная, дымящаяся, словно прожжённая магическим огнём. Сначала она была совсем мала, но с каждым мгновением разрасталась всё больше и больше, пока в ней не проступило перекошенное от ярости лицо. Ингвар с удивлением узнал его.

"Эйнар," — произнёс он, поражённый до глубины души. "Какого чёрта ты делаешь?"

Столько силы — в одном этом мальчике! Даже Альрик не смог пробить её!

"И я позволил вам учить меня!" — исступлённо кричал юноша. "Вы — предатель! Вы предали свой народ! Вы предали меня!"

Ингвар к тому моменту уже успел отойти на значительное расстояние, и, не желая вступать в бой, метнул в сторону Эйнара ледяное заклятие руны Иса, мгновенно сковав его движения. Не дожидаясь, пока остальные викинги успеют его настичь, он развернулся и бросился в бегство.

Прошло ещё немного времени, и Ингвар уже не слышал ни голосов, ни шагов. Ему удалось оторваться от своих преследователей. Углубившись в лес, в глушь, где никто бы его не нашёл, он остановился, тяжело дыша. Увидев впереди могучий дуб, Ингвар опёрся на его ствол и медленно сполз по коре, прижимаясь спиной к шершавой поверхности. Он вытащил флягу, сделал жадный глоток и покачал головой.

"Вот так вот и теряют близких людей," — пробормотал он вслух, будто говоря самому себе. "Ну и всё равно. Всё равно. Я знаю, что правда на моей стороне. А это — самое главное."

Ответом ему стало лишь громкое уханье совы, которую он, по всей видимости, разбудил в самый неподходящий момент.

Он уснул.

Сон оказался неглубоким, и вскоре его разбудило чьё-то прикосновение. Сколько прошло времени — он не знал. Над ним стояла Бригитта — красивая, спокойная, словно воплощение древней богини. На ней было новое платье, такое красивое, что Ингвар невольно задержал взгляд: светло-коричневое, с тонкой белой вышивкой и кружевными рукавами, оно казалось одновременно лёким, почти невесомым и баснословно-драгоценным — как будто созданным не для этого мира.

Он протянул ей руку, и она помогла ему подняться.

"Как ты оказалась здесь?" — с удивлением спросил он, но не дождавшись её ответа, сам перебил себя взволнованным голосом: "Ты была права. Это всё она. Этна. Она обманула меня, заставила всех норлингов — и Альрика тоже — пойти за ней. Прости, Бригитта. Мне не удалось переубедить их. Не удалось склонить их на нашу сторону."

"Я знаю, мой дорогой," — ответила она с тёплой улыбкой, мягко глядя ему в глаза. "Мне уже рассказали."

"Рассказали?" — нахмурился Ингвар. "Кто?"

"Мы," — донёсся грубый и весёлый голос со стороны.

К ним стремительно приближалась небольшая группа — человек десять, не больше. Они шли решительно, не ускоряясь, и первым в колонне шагал высокий, могучий воин. Ингвар сразу узнал его — это был Вернер.

Остальные были ему незнакомы, все, кроме одного: замыкавший строй двигался чуть в стороне, сдержанно, будто неуверенно. Вилфред. Мальчик шёл, опустив голову, всё время озираясь в сторону берега, словно никак не мог понять, правильно ли поступил.

Руночей бросился навстречу Вернеру и крепко сжал его руку.

"Вернер!" — вскричал он. "Ты поверил мне?"

"И да, и нет," — спокойно ответил тот. "Я до сих пор не знаю, что думать о том, что ты рассказал. Но я точно знаю одно — я не верю Альрику. Он уже лгал и не один раз."

Вернер говорил тихо, без резких интонаций, но твёрдо. Ингвару стало понятно: своё решение берсерк уже принял — и меняться оно не будет.

"Вот все, кто решили идти со мной," — кивнул он в сторону стоявших позади людей.

Ингвар кивнул викингам в знак признательности и перевёл взгляд на Вилфреда.

"Вилфред?" — мягко позвал он. "Почему ты пошёл за мной? Почему не остался с Эйнаром?"

"Я... почувствовал, что должен идти за вами, мастер Ингвар" — тихо пробормотал мальчик, теребя пальцы и избегая встречаться с ним взглядом. "Эйнар... стал другим. Жестоким... Злым. Он даже не попытался разобраться во всём, а сразу обвинил вас."

"Спасибо за доверие, Вилф," — с грустной, но искренней улыбкой ответил Ингвар и потрепал мальчика по голове. Он вернулся к Бригитте, оставив его наедине с его собственными сомнениями. 

Вилфред, опустив голову, понуро семенил за остальными. Возможно, он чувствовал, будто поступил неправильно, оставив брата. Но зов сердца оказался сильнее, и внутри юный подмастерье рунной магии уже знал — он готов идти за своим учителем до конца.