Глава 10. Наследие Элиаса Картера

Лоуренс проснулся не сразу. Джею пришлось пару раз потрепать его по плечу, пока он наконец не распахнул покрасневшие глаза. Галли было тяжело смотреть на изувеченное лицо главаря — каждый шрам казался немым укором, каждый ожог напоминал об их поражении. Парню хотелось отвести взгляд, но он сдержался, впиваясь взглядом в знакомые черты. Это был всё тот же Лоуренс. Только теперь в его глазах тлели лишь остатки былой решимости.

Джей дал ему выпить обезболивающее, помог приподняться. Его движения были отточенными и быстрыми, будто мысль, которую он нёс в своей голове, могла раствориться в любой момент.

— Чт-о, что у вас за дела? — прохрипел Лоуренс, с трудом выговаривая слова. — Не спится?

— Галли нашел дневник Элиаса.​Лоуренс словно проснулся по-настоящему. Его глаза забегали от Галли к Джею, не веря услышанному. Джей тут же достал дневник и вручил его главарю. Галли заметил, как слёзы стали скапливаться в уголках глаз Лоуренса, когда он листал страницы, узнавая почерк старого друга.

— Г-где?.. Как?..

— На старой мусорке. Ты не поверишь, что мы там прочли, — Джей уселся напротив, его буквально распирало от нетерпения. — Там говорится про Сэм, девчонку с телекинезом, с помощью которой Ашфорд хотел разработать сыворотку. Ты помнишь её?

Лоуренс кивнул, опустив взгляд.

— Д-да, она была чудом. Нечто настолько невероятно сильное, что получилось совсем случайно. И что? Я и так знал про неё...

— Галли сказал, что она была с ним в Лабиринте. И ПОРОК забрал её на Ковчег.

— Невозможно, — не дал договорить Джею главарь, мотая головой. — Её не должны были отправлять в Лабиринт, она же... Постой-ка, — в его глазах вспыхнул огонёк, словно пазл наконец сложился. — Тот хаос в главном здании, помнишь? Когда нам удалось узнать местонахождение одного из Лабиринтов. Куча людей погибло, они были в панике, потому что случилось нечто страшное...

​Галли ловил каждое слово, стараясь не упустить ни одной детали. Сложно было понять, о чём именно говорил Лоуренс, но он заметил, что Джей понимал всё с полуслова. И очень надеялся, что тот потом ему всё объяснит.

— Значит, это была она. Она ускользнула от Ашфорда и сбежала в Лабиринт. Но зачем?

— Из-за Томаса, — парень нахмурился, вспомнив строчки из дневника. — Он её брат. Она пошла туда вытащить его.

— Значит, теперь она снова в лапах ПОРОКа? — Лоуренс вновь потух, сжимаясь от боли. — И к чему весь этот разговор?​Джей выпрямился, облизнув пересохшие губы.

— Давайте сложим пазл, — начал он медленно, чтобы каждый уловил суть. — Элиас писал, что её ДНК — ключ. Галли видел, на что она способна. Двигала вещи силой мысли, да?

Он посмотрел на Галли, ища подтверждения своим словам. Галли молча кивнул.

— А теперь... если ПОРОК все эти годы ставил на ней эксперименты, пытаясь усилить её способности или создать их копии... — он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание слушателей. — ...то что, если мы посмотрим на это не как на проблему, а как на оружие?

Лоуренс хрипло закашлял, прижимая руку к перевязанной груди, из-за чего Галли непроизвольно вздрогнул.

— Джей, ты предлагаешь использовать ребёнка как орудие? Мы не ПОРОК!

— Нет, Лоуренс! Я предлагаю дать ей ШАНС! Шанс за себя постоять! Пока мы тут копошимся в подземелье, её, скорее всего, держат в клетке и выкачивают из неё все соки! Мы не используем её — мы освобождаем её и даём ей возможность нанести ответный удар тем, кто сломал её жизнь! Представьте... одна она, в гневе, может сделать то, на что нам понадобятся месяцы подготовки и тонны взрывчатки. Мы не ведём её под дулом пистолета. Мы открываем ей дверь и говорим: «Вот твои тюремщики. Делай с ними что хочешь!».​Слова Джея звучали как настоящий план. Хороший и беспроигрышный. Если им и вправду удастся заручиться помощью Сэм и остальных ребят из Глейда, то они с лёгкостью уничтожат Ковчег, да и весь ПОРОК.​У Галли вспотели ладони от предвкушения. А ещё закружилась голова. Он уже представлял, как они ворвутся на Ковчег, спасут ребят, как он попросит у них прощения за всё дерьмо, что наговорил и наделал.​Тут чьи-то неуверенные шаги донеслись из темноты. Вэриан, слегка хромая, выглядел бледным и напуганным. Он тяжело дышал, словно пробежал сотни километров.

— Моё радио... То, что я собрал на днях... — Галли помог ему сесть на ближний ящик. — Оно поймало волну... ПОРОК... У них полный кавардак!

— О чём ты? — брови Лоуренса поползли вверх.

— На Ковчеге произошёл побег, — он буквально выдохнул это предложение. — Часть иммунов сбежала. Других поймали и вернули. Ковчег уязвим сейчас, как никогда раньше...

Все переглянулись, затаив дыхание. Всё складывалось просто идеально. Так, как нужно было. Галли взглянул на Лоуренса, заметив, как тот поджал губы, обдумывая услышанное. Он был ранен, но он всё ещё был их лидером, а значит последнее слово оставалось за ним.

— Это хороший шанс, Лоуренс, — сказал Галли, подбирая нужные слова. — И Джей прав. Я видел силу Сэм, видел, на что она способна. ПОРОК превратил её в бомбу. Мы можем просто... направить взрыв в нужную сторону. Мы идём туда не за новой суперсолдаткой. Мы идём за свободой, за ребятами, за Сэм. И если по пути она решит снести с лица земли этот проклятый «Ковчег»... мы ей просто не помешаем.​Лоуренс взглянул на их решительные лица, теребя дневник отца Лекси. Он понимал, что это не просто авантюра — это изменение самой парадигмы их борьбы. Это огромный шаг, удар кулаком под дых. Он выдохнул, глубоко, с болью, и глаза его загорелись.

— Хорошо. Но наша главная цель — эвакуация детей и уничтожение их базы. Сэм... мы предлагаем ей помощь и свободу. А дальше... её выбор.​Галли и Джей улыбнулись. Пришло время надрать зад гнусному ПОРОКу.

***На следующее утро, уже все знали о нападении на Ковчег. Лоуренс, всё ещё бледный, но с твёрдым взглядом, собрал всех уцелевших членов Сопротивления и огласил решение о подготовке к атаке. Не все встретили это известие с одинаковым пылом, как Лекси. Девушка будто излучала внутренний свет, её глаза горели холодным огнем давно вынашиваемой мести, заставляя окружающий мрак отступать. И этот огонь перекинулся на Галли, разжигая в его груди ответное пламя.​Было поручено достать взрывчатку и форму ПОРОКа. Или хотя бы ингредиенты для самодельной бомбы, что было менее тяжелее, но имело свои трудности. Вэриан, примостившись на ящике, вручил Лоуренсу испещрённый формулами листок: порох, металл и так далее. Лекси уже мысленно примеряла роль добытчицы, собираясь в одиночку отправиться на поиски, но Лоуренс твёрдо настоял на другом — ей нужно было на последок лучше натаскать Галли.​Идти против воли лидера она не стала. А Галли был совершенно не против.Стрелял он уже заметно лучше, его пальцы увереннее лежали на холодном металле, а пули с нарастающей частотой попадали в нарисованные на стене мишени. В ближнем бою его природная сила, выкованная в Глейде тяжёлой работой строителя, теперь сочеталась с обретенной ловкостью. Несколько дней вынужденного затишья пошли ему на пользу — тело, измождённое предыдущими тренировками, залечило синяки и ссадины, наполнившись новой энергией. Он чувствовал себя собранным, как пружина.

И теперь Лекси проверяла его в последний раз. В пыльном сумраке тоннеля Галли парировал её атаки с неожиданной ловкостью. Его движения, ещё недавно такие неуклюжие и запоздалые, теперь были выверенными и уверенными. Когда её кулак со свистом рассекал воздух, он не отскакивал, а мягко уводил удар в сторону, используя её же инерцию. Когда она пыталась провести подсечку, он уже не терял равновесия, а переносил вес и легко уклонялся.

— Неплохо, — сквозь зубы прошипела Лекси, отскакивая на шаг. Её грудь вздымалась от усилий, на лбу блестели капельки пота. — Но этого мало!

Она ринулась в новую атаку, серией быстрых ударов, предназначенных чтобы сломить любую защиту. Но Галли не ломался. Он двигался, словно читал её мысли, предугадывая каждый удар. Его блоки были точными отклонениями. Он не сопротивлялся буре — он направлял её мимо себя.

И тогда она совершила ошибку — переоценила свой импульс и на мгновение открылась. Мгновение, которого Галли, казалось, ждал.

Вместо того чтобы контратаковать кулаком, он сделал стремительный шаг вперед, оказался вплотную к ней, и провёл чистейший бросок через бедро. Мягкий, чтобы не покалечить. Лекси, не ожидавшая такого манёвра, с мягким вскриком удивления потеряла опору и полетела на спину.

Она приземлилась на маты из старых мешков, выбив из них облако пыли. Небоскрёб из её уверенности дал трещину. Она лежала, уставившись на закопчённый потолок тоннеля, пытаясь понять, что только что произошло. Её дыхание сбилось, но на этот раз не от усталости, а от потрясения.​Галли стоял над ней, его силуэт чётко вырисовывался на фоне света фонаря. Он тяжело дышал, но в его позе читалась не злорадная победа, а скорее... удивление. Удивление от того, что у него получилось.

— Чёрт возьми, — наконец выдохнула Лекси, поднимаясь на локти. — Откуда... Когда ты успел этому научиться?​Галли протянул ей руку, помогая подняться. Его ладонь была твёрдой и уверенной.

— Я просто... слушал тебя, — сказал он, слегка запыхавшись. — Ты же говорила, что нужно чувствовать противника, а не просто махать кулаками. Я пытался... чувствовать.

Лекси, всё ещё не веря, покачала головой, смахивая пыль с одежды. Её взгляд скользнул по его лицу, выискивая следы шутки или обмана, но нашёл лишь искреннее изумление.

— Чувствовать, — повторила она, и в углу её рта дрогнулоподобие улыбки. — Лабиринтовый, иногда ты меня реально удивляешь. Ещё неделю назад ты падал от моего толчка, а сегодня... сегодня ты дрался почти как я.

Она произнесла эти слова без ревности, с оттенком странной гордости. Её ученик перестал быть просто учеником. Галли деловито улыбнулся, уперевшись руками в бок. Он был доволен собой, а главное — Лекси тоже была довольна им. Это давало некую уверенность.

— Ладно, лабиринтовый, давай передохнем. Завтра важный день.

Они перекусили теплой тушенкой. Выпили того дьявольского напитка, что дурманил сознания и развязывал языки. Сопротивление сидело все вместе — не считая тех, кто ушли на поручения Лоуренса — и каждая секунда перед завтрашним днем ощущалась, как последняя.​Галли заметил, как некоторые нервничали. Он и сам немного боялся того, что ждало их в Ковчеге, но в нем засела надежда. Именно она убивала в нем неуверенность. Она и Лекси, что сейчас смеялась со слов какого-то здоровяка, делая глоток.

После ужина их ждала радостная новость. Им удалось достать форму ПОРОКа, благодаря некоторым доверенным лицам из Последнего Города. Полноценную взрывчатку добыть не вышло, но ингредиенты были у них. Вэриан тут же принялся делать бомбы одну за другой. Он хотел помочь всем, чем мог, потому что на саму миссию в Ковчег не собирался.

​Галли хотел кое-что сделать. Он забрал у Лоуренса дневник Элиаса Картер. Лекси сидела у костра одна, следила за языками пламени, думая о чем-то своем, далеком. Парень сел рядом, не зная с чего начать. В конечном итоге, он просто вытащил дневник и отдал его девушке. Она нахмурилась, не понимая:

— Что это?

— Дневник. Твоего отца.​Глаза её расширились, а рот приоткрылся в изумлении. Она выхватила его, принялась листать, вычитывая строки. Глаза заблестели от нахлынувших слез.

— Открой десятую страницу, — посоветовал Галли, наблюдая за брюнеткой. — Прочитай вслух.​Лекси сделала, как он сказал. Пальцы её подрагивали вместе с ресницами. Сейчас она казалась такой хрупкой, такой израненной. Просто девочка, потерявшая всё, что у неё было.

— «14 марта, утро. После собрания Совета и предложения Ашфорда я чувствую невероятную несправедливость. Этот гений генетического мира предлагает нечто ужасное. Пожертвовать десятком детей ради того, что может не получиться, — с каждым словом, тон Лекси становился всё серьезнее. — Теперь я вижу, во что превратился ПОРОК. Они готовы уничтожить целое поколение. Им плевать на последствия. Я не позволю. Не позволю рушить будущее, ради слепой веры в лекарство. Мои дети не должны жить в таком мире. Я сделаю это ради них...»

Лекси остановилась. Слезы потекли рекой, стало тяжело дышать. Парень приблизился, их плечи соприкасались, доставляя приятное тепло. Галли взял дневник и продолжил:

— «Лоуренс, если ты читаешь этот дневник, прошу, позаботься о моей семье. Ты для Карен как брат, а Марк души в тебе не чает. Увези их далеко, туда, где безопасно. Я знаю, ПОРОК тебя не поймает... — парень взглянул на Лекси. Она сопела, шмыгая красным носом, но продолжил: — Передай моей Лекси. Моей маленькой Лекси. Она – боец, я знаю это. В ней столько отваги, что хватит на нас всех. Скажи, что я люблю её. Люблю их всех. Я делаю это ради них. Ради любимой семьи...»

Когда Галли закончил, ему показалось, что он и сам плакал. Он видел слезы Лекси, и видел, что теперь она их не прятала.

— Твой отец собирался уничтожить это. Теперь наш черед.

Слёзы текли по её лицу не жгучими потоками отчаяния, а тихими, тёплыми ручейками, смывающими года сдерживаемой боли. Они оставляли на её грязных щеках чистые, блестящие дорожки, и в них не было горечи — лишь странное, щемящее облегчение. Галли молча притянул её к себе, ощущая, как её тело сотрясали сдержанные рыдания. Она не сопротивлялась, уткнувшись лицом в его шею, её прерывистое дыхание обжигало кожу.

— Спасибо, — прошептала она, и её голос, приглушённый тканью его куртки, прозвучал с такой беззащитной искренностью, от которой у Галли сжалось сердце. — Спасибо, что показал.

Она слегка отстранилась, чтобы взглянуть на него. Её глаза, ещё блестящие от слёз, искали что-то в его взгляде. Воздух между ними сгустился, наполнился невысказанным напряжением. Всё внутри Галли трепетало, как натянутая струна, каждый нерв был обострён до предела. Она медленно приблизилась, и её взгляд упал на его губы.Потом не было ни слов, ни мыслей — лишь момент.

Лекси сократила оставшееся между ними расстояние, и её губы коснулись его. Это был нежный, почти робкий поцелуй, полный непроизнесённых чувств и тихой благодарности. Галли ответил ей с такой же трепетной осторожностью, боясь спугнуть хрупкость этого мгновения. Мир стал неважен. Только она и соприкосновения их губ, её запах — дыма, пыли и чего-то неуловимо сладкого. Только ощущение её дрожащих ресниц на своей щеке. Сердце Галли бешено колотилось в груди, готовое вырваться наружу от переполнявшей его радости.​Когда они наконец разомкнули губы, чтобы перевести дух, Лекси не отстранилась. Она смотрела на него, и на её заплаканном лице расцвела улыбка — настоящая, без тени привычной суровости или сарказма.

— Спасибо, лабиринтовый, — снова сказала она, на этот раз её шёпот был тёплым и смущённым. Затем её взгляд стал твёрже, в нём вспыхнул знакомый огонь. — Теперь нам просто нельзя проиграть завтра.