Глава 5. Бумажные души и стеклянные глаза

После вчерашнего Хёнджин проснулся с ощущением, что мир сошел с ума.

Он лежал в кровати, таращился в потолок и прокручивал в голове одно и то же: поцелуй, руки Минхо на своей талии, его хриплый голос. И собственный идиотский поступок. И то, что Минхо ответил. И то, что они потом целовались еще. И как расходились — молча, но держась за руки в темноте.

— Бля, — сказал Хёнджин вслух пустой комнате.

На тумбочке зажужжал телефон. Сообщение от Минхо: «Спись?»

Хёнджин набрал: «Уже нет».

Минхо: «В библиотеку сегодня? После уроков. Там новые комиксы привезли, говорят».

Хёнджин: «Ты читаешь комиксы?»

Минхо: «Я много чего умею. Удивишься».

Хёнджин уставился в экран. Что это значит? Флирт? Просто шутка? Он чувствовал, как уши нагреваются.

Хёнджин: «Ладно, пошли».

Минхо: «Жди после пятого урока».

Хёнджин отложил телефон и закрыл лицо руками. Что теперь будет? Как себя вести? Делать вид, что ничего не было? Или наоборот?

— Идиот, — сказал он себе. — Ты влюбленный идиот.

В школе они встретились в коридоре. Минхо шёл с компанией футболистов, но, увидев Хёнджина, отделился и подошёл.

— Привет, — сказал он просто.

— Привет, — Хёнджин смотрел в пол.

— Чего глаза прячешь?

— Не прячу.

— Прячешь.

Минхо наклонился, заглядывая в лицо, и улыбнулся. Улыбка была тёплая, почти нежная.

— Не дрейфь, — сказал он тихо. — Всё нормально.

— Нормально?

— Ну, — Минхо пожал плечами. — По крайней мере, я не жалею. А ты?

Хёнджин поднял глаза.

— Я тоже.

— Ну и отлично. Значит, после уроков.

И он ушёл, насвистывая.

Хёнджин смотрел ему вслед и чувствовал, как внутри распускается что-то большое, тёплое, колючее. Кактус, блин, а не чувства.

---

Библиотека в их школе была старым, пыльным местом, куда редко кто заходил. Заведовала ею бабка-библиотекарша по фамилии Пак, которая вечно сидела в подсобке и смотрела сериалы на допотопном телевизоре. Поэтому здесь было тихо, прохладно и пахло бумагой, клеем и затхлостью.

Минхо и Хёнджин пришли почти одновременно. Минхо держал в руках пакет, из которого торчали две чашки с раменом и пачка печенья.

— Ты чё, сюда жрать припёр? — зашипел Хёнджин. — Нас же выгонят!

— Не выгонят, — Минхо беззаботно махнул рукой. — Бабка в подсобке дрыхнет, я проверил. Пошли в дальний угол, там розетка есть, чайник поставим.

— Какой чайник?!

— Кипятильник, — Минхо довольно улыбнулся и вытащил из кармана замотанный изолентой кипятильник советского образца.

— Ты охерел? — Хёнджин вытаращил глаза. — Это же пожар!

— Не ссы, я профи.

Спорить было бесполезно. Они пробрались в самый дальний зал, заставленный стеллажами с собраниями сочинений и старыми журналами. Там стоял стол, заваленный газетами, и даже сохранилось кресло с продавленным сиденьем.

Минхо ловко воткнул кипятильник в розетку, опустил его в чашку с водой и довольно потёр руки.

— Будет жрачка через пять минут.

— Ты псих, — Хёнджин сел на край стола и достал из рюкзака комикс, который взял в библиотеке на прошлой неделе — про призраков старой школы. Не читал ещё.

Минхо плюхнулся рядом, заглянул через плечо.

— Это чё? Страшилки?

— Типа того.

— А чё, норм, — Минхо ткнул пальцем в картинку с привидением. — Похоже на нашего завуча.

Хёнджин фыркнул.

— Завуч страшнее.

— Точно.

Вода закипела быстро. Минхо залил рамен, и через пару минут они уже сидели, накручивая лапшу на палочки и стараясь не чавкать слишком громко.

— Вкусно, — сказал Хёнджин, жуя. — Спасибо.

— Не за что, — Минхо толкнул его плечом. — Ты ж мой голодный художник.

— Я не художник.

— Рисуешь — значит художник.

— Просто так, балуюсь.

— Не просто, — Минхо посмотрел на него серьёзно. — У тебя талант. Я видел твои рисунки. Ты в прошлом году в тетрадке рисовал, помнишь? Там парень такой грустный был. Я запомнил.

Хёнджин поперхнулся лапшой.

— Ты запомнил?

— Ну да. А чё такого?

— Ничего...

Он уткнулся в чашку, пряча улыбку. Минхо запомнил его рисунок. Год назад. Это было... Хрен знает что это было.

— Слушай, — начал Минхо, жуя печенье. — А чего ты вчера... ну, это... решился?

— Не знаю, — честно ответил Хёнджин. — Ты достал просто.

— Достал?

— Ну, шутил про поцелуи, про вампиров... Я думал, ты опять прикалываешься. А потом... — он замялся. — Потом подумал: а вдруг нет? И если я сейчас не попробую, то буду жалеть всю жизнь.

Минхо молчал. Смотрел на него, и в глазах было что-то тёплое.

— Я не прикалывался, — сказал он тихо. — Я... ну, в общем, я тоже боялся.

— Чего?

— Что ты пошлёшь. Что дружба наша накроется медным тазом. Что я всё испорчу.

— Испортил?

— Вроде нет, — Минхо улыбнулся. — Ты сам меня поцеловал. Значит, не всё потеряно.

Хёнджин кивнул. Ему хотелось спросить ещё столько всего: что теперь между ними, как быть при других, что Минхо чувствует на самом деле. Но слова застревали.

В тишине было слышно только, как жужжит старый холодильник где-то в подсобке и шуршат страницы.

— Слышь, — Минхо вдруг наклонился и чмокнул его в щёку. Быстро, как вор. — Не грузись. Всё пучком.

Хёнджин дёрнулся, покраснел, но улыбнулся.

— Ты сдурел? Здесь же библиотека!

— А чё? Бабка спит, больше никого нет.

— А если кто зайдёт?

— Не зайдёт. Сюда даже призраки не заходят.

И тут, как по заказу, в конце ряда стеллажей кто-то кашлянул.

Они оба замерли.

Из-за стеллажа вышел Сынмин.

Он шёл бесшумно, как всегда. В руках держал потрёпанную книгу. На лице — обычное отсутствующее выражение. Он даже не посмотрел в их сторону, просто прошёл к полкам с комиксами и начал перебирать корешки.

Хёнджин выдохнул. Минхо тоже расслабился.

— Это ж Сынмин, — шепнул Минхо. — Он не сдаст. Он вообще ни с кем не общается.

— А если слышал? — прошипел Хёнджин.

— Да пофиг, — Минхо пожал плечами. — Он же молчит всегда.

Сынмин стоял к ним спиной, перебирая комиксы. Хёнджин смотрел на него и снова почувствовал тот странный холодок, что и в прошлый раз. Что-то было не так. В том, как он стоял. Слишком прямо. Слишком неподвижно. Как статуя.

— Сынмин, — позвал Хёнджин тихо.

Парень обернулся. Медленно, плавно, без лишних движений.

— Что? — голос спокойный, без эмоций.

— Ты что ищешь?

— Комикс. Про лис.

— Про лис? — Минхо удивился. — Есть такие?

— Да. Корейские легенды. Кумихо.

Сынмин показал обложку — старая, потрёпанная книга с изображением женщины с лисьими ушами.

— О, страшилки, — Минхо заинтересовался. — Дай глянуть.

Сынмин молча протянул книгу. Минхо пролистал, посмотрел картинки.

— Классно нарисовано. А чё, они правда существуют? — спросил он с иронией.

— Не знаю, — Сынмин пожал плечом. — Легенды.

— Легенды — херня, — Минхо вернул книгу. — Люди страшнее.

Сынмин взял комикс и собрался уходить, но Хёнджин окликнул его снова.

— Подожди.

Сынмин остановился.

Хёнджин смотрел на его глаза. В библиотеке было темновато, но свет от настольной лампы падал прямо на лицо Сынмина. И Хёнджин увидел.

Зрачки. Они были не круглые. Вертикальные, чуть вытянутые, как у кошки. И цвет — странный, золотисто-жёлтый.

— У тебя... — начал Хёнджин и запнулся. — У тебя линзы?

Сынмин моргнул. Всего раз. Когда он открыл глаза, они были обычными — тёмно-карими, почти чёрными.

— Что? — переспросил он.

— Линзы, — повторил Хёнджин. — Цветные. Ты носишь?

— Нет, — Сынмин покачал головой. — У меня зрение нормальное.

— А глаза... — Хёнджин не договорил.

— Что глаза? — Сынмин смотрел на него в упор, без тени смущения.

— Показалось, — Хёнджин отвёл взгляд. — Извини.

— Ничего, — Сынмин кивнул и пошёл к выходу.

Минхо проводил его взглядом и повернулся к Хёнджину.

— Ты чё? Какие линзы?

— Да так... — Хёнджин потёр лицо. — Привиделось. Тут темно.

— Ага, — Минхо не поверил, но спорить не стал. — Странный он всё-таки.

— Кто?

— Сынмин. Вечно один, молчит, смотрит как-то... не по-людски.

— Не по-людски?

— Ну, — Минхо задумался. — Будто он не здесь. Будто он снаружи смотрит. Или сверху. Не знаю, как объяснить.

Хёнджин промолчал. Он знал, что Минхо прав. Но сказать вслух то, о чём думал, не мог. Сынмин был... другим. И эта мысль пугала и завораживала одновременно.

— Ладно, — Минхо потянулся. — Давай доедать. А то остыло.

Они вернулись к рамену. Но Хёнджин всё косился в сторону выхода, туда, где скрылся Сынмин.

---

Сынмин сидел в другом конце библиотеки, за стеллажом с энциклопедиями. Комикс про лис лежал раскрытым на коленях, но он не читал. Он слушал.

Уши у него, даже спрятанные под волосами, улавливали каждый шорох. Каждое слово. Каждый вздох.

— ...странный он...

— ...не по-людски...

— ...линзы...

Он усмехнулся про себя. Линзы. Хорошо, что люди всегда ищут простые объяснения. Линзы, болезнь, игра света. Всё что угодно, лишь бы не правда.

Но Хёнджин заметил. Заметил то, что не должен был. Значит, придётся быть осторожнее.

Сынмин закрыл глаза и сосредоточился на звуках их сердец. Два сердца бились рядом. Одно — ровно, спокойно, чуть учащённо после разговора. Минхо. Второе — быстро, неровно, с перебоями. Хёнджин. Оно словно болело. Или любило.

Странное ощущение. Сынмин не понимал, почему это его волнует. Он вообще не должен был волноваться о людях. Люди — еда. Источник эмоций. Но с этими двумя было что-то не так.

Он открыл глаза и посмотрел на обложку комикса. Лиса с девятью хвостами смотрела на него с картинки грустными человечьими глазами.

— Легенды, — прошептал Сынмин. — Если бы они знали.

В библиотеке пахло пылью и старой бумагой. Где-то за стеной бубнил телевизор библиотекарши. А в дальнем углу двое мальчишек доедали рамен и украдкой держались за руки под столом.

Сынмин чувствовал тепло их пальцев даже отсюда.

---

Цитата:Я смотрел на его глаза и видел там небо, которого не существует. А он смотрел на меня и видел монстра. Интересно, кто из нас ошибался сильнее?