Глава 3. Рис с кимчи и чужие планы

Из туалета Хёнджин вышел с таким чувством, будто его выжали и выбросили на помойку.

Ноги были ватные, в голове шумело, а во рту до сих пор чувствовался привкус того лимонного леденца — кислый, приторный, липкий. Он дошёл до класса, сел за парту и тупо уставился в окно. За стеклом серое небо давило на школу, как бетонная плита.

Минхо зашёл через минуту. Плюхнулся на своё место, даже не взглянув в его сторону. И от этого стало ещё херовее.

Оставшиеся уроки Хёнджин просидел как в тумане. Записывал что-то механически, выводил буквы, но смысл ускользал. Мысли крутились вокруг одного: «Если что — я рядом». Что это, блядь, значило? Просто дружеская поддержка? Или что-то большее?

— Идиот, — шепнул он себе под нос.

— Чего? — тут же обернулся Джисон с передней парты.

— Ничего.

— А, ну ладно.

Когда прозвенел последний звонок, Хёнджин почувствовал, как желудок скручивает голодной судорогой. Он с утра маковой росинки во рту не держал, только тот леденец.

— Пошли жрать, — Минхо подошёл сзади и ткнул его в спину пальцем.

Хёнджин дёрнулся, как от удара током.

— Не тыкай.

— Ой, какие мы нежные, — Минхо усмехнулся, но как-то криво. — Пошли, говорю. Ты бледный, как стена.

— Я всегда бледный.

— Сегодня особо.

Спорить не хотелось. Да и есть хотелось. Хёнджин молча собрал рюкзак и поплёлся за Минхо.

В столовой было шумно, как на вокзале. Гул голосов, лязг подносов, запах жареного лука и дешёвого супа. Очередь тянулась от раздачи до самых дверей.

Минхо втиснулся в толпу с ловкостью профессионального футболиста, таща Хёнджина за собой. Тот только и успевал уворачиваться от чужих локтей и рюкзаков.

— Держись, — бросил Минхо через плечо.

Хёнджин держался. Куда он денется.

Когда до раздачи осталось метров пять, Минхо наконец остановился и обернулся.

— Чего хочешь?

— Не знаю. Что-нибудь.

— Ты как всегда, — Минхо закатил глаза. — Ладно, я возьму нормальной еды. А то ты со своими соками опять с голоду сдохнешь.

— Я сок люблю.

— Сок — не еда.

Хёнджин промолчал. Спорить с Минхо, когда тот в режиме «заботливой мамочки», было бесполезно.

Наконец они доползли до раздачи. Минхо уверенным движением схватил поднос и начал накладывать: рис, кимчи, какой-то суп с тофу, ещё одну порцию риса, кусок рыбы.

— Ты коня кормишь? — спросил Хёнджин, глядя на гору еды.

— А ты че, не будешь?

— Я столько не съем.

— Не ссы, съешь. Или я помогу.

Хёнджин взял себе только стакан апельсинового сока и пару печенюшек. Минхо посмотрел на это с таким выражением, будто Хёнджин собрался жрать стекловату, но промолчал. Только головой покачал.

Они нашли свободный стол в углу, возле окна. Место было так себе — близко к туалету, и оттуда тянуло хлоркой, но зато никто не толкался.

Минхо поставил поднос, плюхнулся на стул и сразу вонзил ложку в рис.

— Отъелся за мой счёт, — пробормотал он с набитым ртом. — Давай, печеньки свои жри.

Хёнджин сел напротив, отхлебнул сок. Апельсиновый, кислый, с кусочками мякоти. Язык защипало.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— За что? — Минхо поднял голову, жуя кимчи. Острый перец оттянул ему губу, и он шумно втянул воздух.

— За еду.

— А, не за что. Ты же доходяга. За тобой следить надо.

— Я не доходяга.

— Доходяга, — Минхо ткнул в него ложкой. — Вон, рожа зелёная.

— Это цвет кожи такой.

— Ага, цвет кожи «болотная слизь».

Хёнджин фыркнул в стакан и чуть не поперхнулся соком.

— Иди ты.

— Сам иди, — Минхо улыбнулся, и это была почти нормальная улыбка. — Ешь давай.

Он пододвинул к нему тарелку с рисом.

— Я не хочу.

— Ешь, сказал.

— Минхо...

— Не спорь. А то обижусь.

Хёнджин вздохнул, взял ложку и зачерпнул рис. Рис был нормальный, чуть солёный, с кунжутным маслом. Рядом лежала порция кимчи — красная, острая, пахнущая чесноком и перцем так, что слюна наворачивалась.

— Острое не люблю, — сказал он, косясь на кимчи.

— А кто тебе даёт острое? Рис жри. Кимчи моё.

Минхо ловко подцепил пальцем лист пекинской капусты и отправил в рот, довольно жмурясь. Капелька красного масла осталась на губе, и он облизал её кончиком языка.

Хёнджин сглотнул и уткнулся в свою тарелку. Твою мать. Даже жрать спокойно не дадут.

Они ели молча, но это было нормальное молчание. Не то, напряжённое, как в туалете, а спокойное, своё. Иногда Минхо пододвигал к нему то рыбу, то кусочек тофу, и Хёнджин послушно жевал, чувствуя, как внутри понемногу отпускает.

В какой-то момент рядом звякнул поднос.

Хёнджин поднял голову и чуть не подавился рисом.

Напротив, через два стула от Минхо, сел Сынмин.

Тот самый Сынмин, с глазами-щелками.

— Привет, — сказал Пак тихо, почти неслышно в общем гаме.

— Здарова, — кивнул Минхо, жуя. — Давно тебя не видели.

— Был занят.

Сынмин поставил перед собой тарелку с супом и палочки. Суп был обычный, мисо с водорослями, но Сынмин смотрел на него так, будто видел впервые в жизни. Понюхал. Осторожно зачерпнул ложку. Попробовал.

— Нормально? — спросил Минхо, заметив его странное поведение.

— Да, — Сынмин кивнул и продолжил есть. Медленно, аккуратно, будто боялся обжечься или сделать что-то не так.

Хёнджин смотрел на него и не мог отвести взгляд. Обычный парень. Обычная толстовка с капюшоном, обычные тёмные волосы, падающие на глаза. Но что-то было не так. Что-то в том, как он держал ложку. Как двигал челюстью. Слишком плавно. Слишком... аккуратно.

Сынмин вдруг поднял глаза и посмотрел прямо на Хёнджина.

— Что? — спросил он.

— Ничего, — Хёнджин дёрнулся и уткнулся в свой сок. Сердце забилось где-то в горле.

— Ты на меня смотришь.

— Смотрю. Нельзя?

Сынмин помолчал, потом едва заметно улыбнулся. Улыбка была странная — не холодная, нет, но какая-то... чужая. Будто он видел что-то, чего другие не видят.

— Можно, — сказал он и снова вернулся к супу.

Минхо переводил взгляд с одного на другого, жуя рыбу.

— Вы че, подеритесь? — спросил он с набитым ртом.

— С чего ты взял? — Хёнджин наконец оторвался от стакана.

— Ну вы смотрите друг на друга, как коты на сметану.

— Я не смотрел.

— Ага.

Сынмин хмыкнул в ложку, но промолчал.

В этот момент к столу подвалила толпа. Банчан, Чанбин, Джисон, Феликс и даже Чонин — все с подносами, все голодные, как стая волков.

— Подвиньтесь! — скомандовал Банчан, ставя свой поднос в центр стола. — Мы тут с вами.

— Места нет, — лениво отозвался Минхо.

— Ща будет.

Банчан бесцеремонно сдвинул чужие тарелки, освобождая пространство. Чанбин сел рядом с ним, достал из кармана блокнот и положил на стол. Джисон плюхнулся напротив Хёнджина, едва не опрокинув его сок. Феликс пристроился с краю, а Чонин просто втиснулся между Минхо и Сынмином, даже не спросив разрешения.

— Ты че, охерел? — Минхо дёрнулся, когда Чонин чуть не сел ему на колени.

— А че такого? Тесно, но не тесно.

Сынмин молча отодвинулся, освобождая место. Чонин даже не глянул на него, сразу вцепился зубами в котлету.

— Слышь, Банчан, — начал Джисон, жуя булку. — По математике когда пересдача? Я в тот раз завалил, блин.

— В пятницу, — ответил Чо, не отрываясь от своего риса. — Готовься.

— А я готов, — Джисон расплылся в улыбке. — Шпоры накатал.

— Идиот, — Чанбин поднял глаза от блокнота. — Тебя поймают — выгонят.

— Не поймают. Я ловкий.

— Ты тупой, — вставил Чонин с набитым ртом.

— А ты вообще молчи, оболтус. У тебя оценки хуже моих.

Чонин хотел огрызнуться, но поперхнулся котлетой и закашлялся. Феликс стукнул его по спине, от души, так что Пак чуть не улетел со стула.

— Ты че, дурак? — прохрипел Чонин.

— Помогаю, — Феликс улыбнулся невинно.

Банчан вздохнул тяжело, как старый учитель.

— Хватит дурью маяться. Давайте по делу. У кого какие проблемы с учебой? Надо подтягивать хвосты, а то конец четверти скоро.

— У меня всё нормально, — Минхо отодвинул пустую тарелку. — Тройки есть, но не критично.

— А у тебя? — Банчан повернулся к Хёнджину.

— Нормально, — Хёнджин пожал плечами. — Четвёрки, пятёрки. Я в порядке.

— Умник наш, — Джисон ткнул его локтем. — Вечно учишься, как ненормальный.

— Тебе бы тоже не мешало.

— Ой, да иди ты.

— А по музыке проект когда сдавать? — спросил Феликс, обращаясь к Хёнджину. — Мы же вместе делаем.

— Через две недели. Я наброски сделал, завтра покажу.

— Добро.

Чанбин что-то черкнул в блокноте.

— У меня всё под контролем, — сказал он. — Но если кому нужна помощь с алгеброй или физикой — обращайтесь.

— О, — Джисон оживился. — Помоги, а? Я вообще не врубаюсь в эти логарифмы.

— Приходи после уроков.

— Договорились.

Чонин доел котлету и откинулся на спинку стула, довольно рыгнув.

— Слышьте, — начал он, оглядывая компанию. — А вы на вечеринку в эту субботу идёте?

— Какую вечеринку? — Банчан прищурился.

— Ну, у старшаков. Выпускники типа организуют. В парке, у озера. Костер, музыка, бухло. Все наши будут.

— Меня не звали, — сказал Чанбин спокойно.

— А тебя и не надо. Ты сам приходишь. Это ж не официально.

Банчан нахмурился.

— Я не уверен, что это хорошая идея. Учителя узнают — проблемы будут.

— Да брось, — Чонин махнул рукой. — Все же прутся. Там даже те, кто вечно дома сидят, придут.

Он выразительно посмотрел на Сынмина.

Сынмин поднял голову от пустой тарелки.

— Я? — удивился он.

— А че, нет? Сидишь вечно один, как сыч. Пошли, развеешься.

— Я не любитель шумных мест.

— Ну и зря, — Чонин пожал плечами. — Там клёво будет. Девки, музыка. Ты вообще с кем-нибудь общаешься, кроме нас?

— Общаюсь.

— С кем?

— С собой.

Джисон прыснул со смеху, Феликс тоже улыбнулся. Чонин озадаченно моргнул.

— Ты чудной, — сказал он. — Но всё равно приходи. Компания будет нормальная.

Сынмин посмотрел на него долгим, немигающим взглядом. Чонин даже поёжился.

— Ладно, — сказал Сынмин неожиданно. — Приду.

— Серьёзно? — Чонин аж подскочил.

— Да. Посмотрю, что это такое.

— Ну, норм, — Пак расплылся в довольной улыбке. — А вы? — он обвел взглядом остальных.

— Я подумаю, — Банчан был осторожен.

— Я иду! — Джисон поднял руку, как на уроке. — Там же стрим можно записать!

— Ты там бухло жри, а не стрим записывай, — Чонин закатил глаза.

— А я и то, и другое.

— Идиот.

— А ты вообще молчи, скейтер хренов.

Чанбин закрыл блокнот.

— Если пойду, то ненадолго. У меня планы.

— Какие планы в субботу вечером? — Чонин прищурился. — Спать с книжкой?

— Может быть.

Феликс зевнул.

— Я за компанию. Если Хёнджин пойдёт.

— Че сразу я? — Хёнджин дёрнулся.

— А ты куда — туда и я.

— Я ещё не решил.

— Решай.

Все взгляды уперлись в Хёнджина. Он почувствовал, как уши начинают краснеть.

— Ну... посмотрим, — пробормотал он.

— А Минхо? — Чонин повернулся к футболисту. — Ты же тусовщик, вечно где-то шляешься.

— Я? — Минхо лениво потянулся. — А че, схожу. Компания норм.

Он глянул на Хёнджина.

— Ты идёшь?

— Не знаю.

— Иди. Посидим, расслабимся. А то ты вечно дома сидишь, рисуешь свои картинки.

— Не всегда.

— Иди, говорю.

В голосе Минхо проскользнула та самая интонация — не просьба, а почти приказ. Заботливый приказ.

Хёнджин вздохнул.

— Ладно. Попробую.

— Вот и отлично, — Минхо улыбнулся. — Всей толпой пойдём. Даже Сынмин идёт.

Сынмин кивнул, соглашаясь. Он сидел тихо, сложив руки на столе, и смотрел куда-то в окно. За стеклом смеркалось, серые тучи сгущались в черноту.

— Дождь будет, — сказал он вдруг.

— Чего? — Чонин не понял.

— В субботу дождь будет. Сильный.

— Ты че, экстрасенс? — хохотнул Джисон. — Откуда знаешь?

— Просто знаю, — Сынмин пожал плечами.

— Да ладно, прогноз обещал солнце.

— Значит, прогноз ошибается.

Наступила тишина. Чонин хотел пошутить, но почему-то не стал. Феликс нахмурился. Чанбин сделал пометку в блокноте.

— Ладно, — Банчан встал. — Поживём — увидим. Мне на собрание. Всем удачи.

Он ушёл. За ним потянулись остальные. Джисон и Чонин ушли вместе, толкаясь и ругаясь. Феликс кивнул Хёнджину и поплёлся к выходу. Чанбин задержался на секунду, глянул на Сынмина, что-то записал и тоже исчез.

Остались только Хёнджин, Минхо и Сынмин.

Минхо допил компот, встал.

— Я на тренировку. Ты как? — спросил он Хёнджина.

— Пойду домой.

— Проводить?

— Я сам.

— Ладно. Тогда до завтра.

— Ага.

Минхо ушёл, на ходу натягивая спортивную сумку на плечо.

Хёнджин остался сидеть. Сынмин тоже не двигался.

— Ты правда пойдёшь? — спросил Хёнджин, сам не зная зачем.

— Да, — Сынмин повернул голову. — А ты боишься?

— Чего?

— Вечеринки. Людей. Или чего-то ещё?

Хёнджин сглотнул.

— Не твоё дело.

— Верно, — Сынмин улыбнулся той своей странной улыбкой. — Но я за тобой понаблюдаю. Интересно.

— Чего интересного?

— Ты сам не знаешь, чего хочешь. Это интересно.

Он встал, подхватил поднос и пошёл к стойке с грязной посудой. Хёнджин смотрел ему вслед и чувствовал, как по спине ползёт холодок.

В столовой гас свет. Под потолком гудели лампы дневного света, мертвенно-белые, холодные. Хёнджин допил остатки сока — кислого, уже тёплого — и тоже встал.

В субботу будет дождь. Сильный.

И почему-то он верил, что Сынмин не ошибётся.

---

Он сказал, что будет дождь. Сильный. И смотрел при этом не на небо, а на меня. Будто этот дождь должен был смыть не только пыль с деревьев, но и что-то во мне самом. И самое херовое — я ему поверил.