Глава 19. Весна признания

Гонец, привезший вести о Валериане, оказался вестником не войны, а окончательного крушения амбиций северного принца. Как выяснилось на совете, Валериан попытался собрать наемников, но его собственный отец, старый король Севера, узнав о бесчестном нападении сына в лесах, лишил его права наследования и сослал в дальние монастыри «для искупления гордыни».На границах снова воцарился мир. Стеклянный Замок, еще утром дышавший тревогой, к вечеру наполнился звоном бокалов и радостным смехом. Но для меня самым важным было не это.После совета король Родерик попросил всех удалиться. Мы остались одни в огромном зале, где тени от колонн ложились на мозаичный пол, как полосы на шкуре тигра.— Сириан, — король подошел к окну. — Я старый человек. Я привык мерить верность годами службы, но ты измерил её кровью и поступками за одну весну.Он повернулся, и я увидел в его глазах тепло, которого не было раньше.— В замке шепчутся. О тебе и Элоизе. О том, что произошло между вами этой ночью. Раньше я бы велел казнить тебя за такую дерзость. Но сегодня... сегодня я вижу, что моя дочь впервые за всю жизнь не просто жива, а счастлива.Я замер, не зная, чего ждать. Моя рука по привычке коснулась эфеса, но тут же расслабилась.— Я объявляю о вашей помолвке, — просто сказал он. — Ты получишь титул графа Южных Долин. Не потому, что ты «купил» его, а потому, что эти земли нуждаются в человеке, который знает цену жизни.У меня перехватило дыхание. Граф? Простолюдин, клейменый «Седьмой», станет защитником земель и мужем принцессы?— Спасибо, сир, — мой голос дрогнул. — Я клянусь...— Не клянись мне, — перебил он. — Клянись ей. А теперь иди. Она ждет тебя в саду.Я почти бежал. Этикет, чинность, тяжесть шагов — всё было забыто. Я вырвался в весенний сад, где воздух был пропитан ароматом цветущей вишни. Элоиза стояла у фонтана. Увидев меня, она сделала шаг навстречу, и её лицо осветилось надеждой.— Всё кончено? — прошептала она.Я подхватил её на руки и закружил, чувствуя, как лепестки цветов осыпаются на нас, словно живой снег.— Всё только начинается, Элоиза! — я смеялся, и этот смех был самым громким звуком, который я когда-либо издавал. — Король дал благословение. Больше нет тайн. Больше нет страха. Ты — моя невеста. Официально. Перед всем миром.Она прижалась к моему лицу, целуя мои щеки, глаза, лоб. Её слезы были теплыми и сладкими.— Я знала... я верила, что правда победит, — шептала она между поцелуями. — Теперь нам не нужно прятаться. Мы можем гулять по городу, держась за руки. Мы можем планировать наш дом.Мы провели этот вечер на траве, под старой яблоней. Не было ни стражи, ни придворных — только мы и весна. Я рассказывал ей, каким я вижу наш замок в Южных Долинах. Там не будет высоких стен и железных решеток. Будут огромные окна, сады и конюшни, где мы будем разводить лучших лошадей в королевстве.— А еще там будет кузница, — добавил я, перебирая её пальцы. — Чтобы я мог ковать тебе браслеты каждый раз, когда захочу увидеть твою улыбку.— И школа, — добавила она. — Где мы будем учить детей не только грамоте, но и тому, что честь важнее короны.Мы лежали, глядя, как небо окрашивается в нежно-розовый и золотой. Это был первый вечер, когда «нормально» стало нашей реальностью. Никаких мечей, никаких заговоров. Только двое влюбленных, у которых впереди — целая вечность.«Я никогда не думал, что тишина может быть такой наполненной», — думал я, слушая биение её сердца. — «Раньше я боялся будущего. Теперь я жду каждого нового дня как драгоценного подарка. Мы дошли, Элоиза. Мы дома».Весна в Этернии только начиналась. И это была самая прекрасная весна в истории королевства.Эпилог главы (Внутренний монолог Сириана)«Сегодня я впервые снял свой черный мундир Гвардии и надел простую рубашку. Я смотрел в зеркало и видел не "Седьмого", а Сириана — человека, которого любят. Мы с Элоизой сидели на террасе и пили чай, обсуждая цвет занавесок в нашей будущей спальне. Какая странная, восхитительная мелочь... Но именно из таких мелочей теперь состоит моя жизнь. И я не променяю эти занавески на все сокровища мира».