Глава 18. Пробуждение в свете

Солнечный луч, пробившийся сквозь тяжелые шторы, был настойчив. Он бесцеремонно скользнул по моему лицу, заставляя меня приоткрыть глаза. В первый миг сработал инстинкт: рука дернулась к тому месту на полу, где я обычно оставлял меч. Но пальцы коснулись не холодной стали, а теплой, невероятно мягкой кожи.Я замер. Дыхание перехватило.Элоиза спала, повернувшись ко мне лицом. Её золотистые волосы рассыпались по подушке, словно лучи заката, запутавшиеся в шелке. Одна её рука покоилась на моей груди, прямо над старым шрамом, который ночью она целовала с такой нежностью.«Это не сон», — пронеслось в голове. — «Ты здесь. Она здесь. И мир всё еще стоит на месте».Я лежал неподвижно, боясь шевельнуться и разрушить этот момент. В утреннем свете она казалась еще прекраснее — без дворцовых масок, без жемчуга и власти. Просто женщина, которая отдала мне самое дорогое, что у неё было: свою уязвимость.Я смотрел на её ресницы, на чуть приоткрытые губы и чувствовал, как внутри меня, в самой глубине души, где раньше была лишь выжженная земля, распускается что-то новое. Это была не ярость боя и не сухой холод долга. Это была тихая, всепоглощающая преданность.«Я — твой», — подумал я, и эти слова не были клятвой Ордена. Они были правдой моей крови. — «Отныне и до последнего вздоха. Если понадобится, я стану твоей тенью, твоим мечом или твоим щитом. Но я больше никогда не буду прежним».Элоиза вздохнула во сне и прижалась ко мне ближе, не открывая глаз.— Сириан... — прошептала она, и её голос, сонный и хриплый, отозвался дрожью во всём моем теле.— Я здесь, — я коснулся губами её лба, вдыхая родной запах жасмина и тепла.Она медленно открыла глаза. Секунду в её взгляде читалось легкое замешательство, но затем в них вспыхнуло узнавание, и на губах заиграла та самая улыбка, ради которой я был готов сжечь весь мир.— Ты не ушел, — она приподнялась на локте, и простыня соскользнула, обнажая её плечи. В её голосе слышалась легкая, очаровательная неловкость, несвойственная принцессе.— Куда я могу уйти? — я взял её руку и поцеловал ладонь. — Моё место теперь здесь. Навсегда.Она тихо рассмеялась и спрятала лицо в изгибе моей шеи. Мы пролежали так еще долго, наслаждаясь тишиной, которая больше не была пустой. Теперь эта тишина была наполнена смыслом.— Знаешь, — она заговорила, не поднимая головы, — я всё жду, когда в дверь ворвется советник или мой отец и начнет кричать о приличиях.— Пусть врываются, — я почувствовал, как мои губы сами собой растягиваются в улыбке. — Я теперь капитан Гвардии. Я просто скажу, что проверял безопасность твоих покоев... очень тщательно.Элоиза шутливо ударила меня кулачком по плечу.— Ты становишься невозможным, Сириан. Куда делся тот молчаливый рыцарь, который боялся на меня взглянуть?— Он сгорел сегодня ночью, — ответил я серьезно, заглядывая ей в глаза. — Остался только я. Человек, который любит тебя.Мы встали, когда солнце уже поднялось высоко. Помогать ей одеваться было новым, странным и бесконечно интимным опытом. Я затягивал шнуровку на её платье, а она поправляла ворот моей рубашки. В этих простых жестах было больше близости, чем во всех церемониях королевства.Завтракали мы прямо в покоях, у открытого окна. Весенний ветер приносил запах свежескошенной травы и цветов. Мы ели свежий хлеб и фрукты, делясь ими, как когда-то в лесу у костра. Только теперь хлеб не был черствым, а впереди не ждала засада.Но когда я допивал свой кофе, в дверь действительно постучали. Это был не советник, а мой заместитель, молодой лейтенант. Его голос за дверью звучал взволнованно:— Капитан Сириан! Простите за беспокойство, но Его Величество требует вас в тронный зал. Немедленно. Прибыл гонец от границ... и он привез вести, которые вам не понравятся.Элоиза побледнела, её рука замерла над чашей. Мы переглянулись. Идиллия закончилась. Реальность снова стучалась в двери.— Иди, — она поднялась и подошла ко мне, поправляя серебряную застежку на моем плече. — Но помни, что ты больше не один.Я поцеловал её на прощание — коротко, но твердо.— Я скоро вернусь. И что бы этот гонец ни привез, мы справимся.Я вышел из комнаты, чувствуя, как внутри меня мгновенно выстраивается та старая, привычная броня. Но теперь под ней было тепло, которое не давало мне замерзнуть. Я шел по коридорам замка к королю, и каждый мой шаг отдавался сталью.«Мир никогда не оставит нас в покое надолго», — думал я. — «Но это неважно. Потому что этой ночью мы построили свой собственный мир, который им не разрушить».Эпилог главы (Внутренний монолог Сириана)«Я вошел в тронный зал. Король выглядел хмурым, его пальцы нервно барабанили по подлокотнику. Он посмотрел на меня, и в его взгляде я увидел странную смесь уважения и тревоги. Гонец, стоявший в центре зала, был покрыт дорожной пылью и кровью. "Валериана видели у восточных перевалов", — произнес он. Я сжал эфес меча. Пусть приходит. Теперь мне есть что защищать, кроме чести. У меня есть жизнь, которую я только что начал узнавать с моей любимой женщиной»