Глава 16. Танец теней

Весеннее солнце нещадно заливало тренировочную площадку за дальним донжоном. Я выбрал это место не случайно — здесь, за высокими живыми изгородями, нас не могли видеть любопытные глаза придворных.Элоиза стояла передо мной, и я впервые видел её в таком виде: вместо пышных юбок на ней были узкие кожаные штаны и простая холщовая рубашка, перехваченная широким поясом. Её волосы были заплетены в тугую косу. Она выглядела решительной, но в её глазах я видел затаенную неуверенность.— Ты уверен, Сириан? — спросила она, поправляя перчатки. — Маркас говорил, что фехтование — это искусство для мужчин, а женщине достаточно знать, с какой стороны браться за кинжал, чтобы перерезать себе горло в случае плена.Мои челюсти невольно сжались при упоминании этого мертвеца.— Маркас был дураком, — отрезал я. — Стали всё равно, чья рука её держит. Важна не сила мышц, а ясность ума и скорость мысли. Ты не будешь сражаться как тяжелый рыцарь. Ты будешь сражаться как ветер.Я протянул ей учебный меч — он был из тяжелого дерева, чтобы не поранить, но по весу почти не уступал настоящему. Элоиза приняла его, и её рука заметно дрогнула под тяжестью.— Встань в стойку, — скомандовал я, переходя на тот тон, которым обычно муштровал новобранцев. — Ноги на ширине плеч. Вес на носки. Не зажимай плечи, Элоиза. Твоё тело должно быть как натянутая струна, а не как каменная глыба.Я подошел к ней сзади, чтобы поправить её позу. Мои руки легли на её талию, затем я коснулся её локтей, направляя их. В этот момент весь мой профессиональный холод на мгновение испарился. Я чувствовал тепло её тела сквозь тонкую ткань рубашки, запах её кожи, смешанный с ароматом цветущих яблонь.«Сосредоточься, Седьмой», — приказал я себе. — «Ты учишь её выживать, а не танцевать на балу».— Смотри на меня, — я отошел на три шага и поднял свой деревянный меч. — Главное правило: не смотри на мой клинок. Смотри в мои глаза. Клинок может обмануть, глаза — никогда.Мы начали медленно. Я наносил простые, предсказуемые удары, а она пыталась их парировать. Сначала у неё ничего не получалось. Дерево с глухим стуком раз за разом ударяло её по предплечьям или плечам. Она кусала губы от боли, но не издала ни звука.— Сдаешься? — спросил я после очередного удара, от которого её меч едва не вылетел из рук.— Никогда, — выдохнула она, вытирая пот со лба. В её взгляде вспыхнуло то самое упрямство, которое я увидел в ней в лесу. — Еще раз.Мы продолжали час. Туман усталости начал застилать её взор, но движения становились всё более четкими. Она начала понимать ритм. Она начала чувствовать, куда я ударю в следующую секунду.В какой-то момент я сделал быстрый выпад, ожидая, что она просто отступит. Но Элоиза неожиданно нырнула под мою руку — движение, которому я её не учил, — и кончик её деревянного меча уперся мне прямо в грудь, там, где билось сердце.Я замер. Мы оба тяжело дышали. Её лицо было совсем близко, раскрасневшееся, с выбившимися прядями волос.— Убила? — спросила она, и на её губах заиграла торжествующая улыбка.— В реальном бою — да, — я опустил оружие и не выдержал, рассмеявшись. — Ты учишься быстрее, чем мои лучшие гвардейцы. У тебя природный дар чувствовать дистанцию.Я бросил свой меч на траву и притянул её к себе. Элоиза со вздохом облегчения уткнулась лбом в моё плечо. Её сердце колотилось под моей ладонью как пойманная птица.— Зачем тебе это, Элоиза? — тихо спросил я, перебирая её волосы. — У тебя есть я. У тебя есть целая гвардия.— Потому что я не хочу всегда быть той, кого спасают, Сириан, — она подняла голову, и её взгляд стал серьезным. — Я хочу быть той, кто стоит рядом с тобой. Если придет беда, я хочу, чтобы ты знал: твоя спина прикрыта. Не гвардейцем, которому платят золото, а мной. Тем, кто любит тебя больше жизни.Эти слова ударили меня сильнее, чем любой меч. Я смотрел на эту удивительную женщину — принцессу, которая не побоялась мозолей на руках и синяков на плечах ради того, чтобы быть мне равной.— Ты уже прикрываешь мою спину, — прошептал я, наклоняясь к её губам. — Каждый день. Одним своим существованием.Наш поцелуй на тренировочной площадке пах солью, деревом и весной. В нем не было нежности бальных залов, в нем была дикая, первобытная радость двух воинов, нашедших друг друга.«Она станет великой королевой», — думал я, прижимая её к себе. — «Не потому, что она носит корону. А потому, что у неё сердце львицы. И я сделаю всё, чтобы этот мир никогда не сломал её».Когда солнце начало клониться к закату, мы вместе пошли к замку. Она хромала на одну ногу, я поддерживал её за локоть, и мы смеялись, обсуждая её «смертельный удар». В этот вечер я понял: мы строим не просто отношения. Мы куем союз, который будет крепче любой стали.«Я смотрел на её руки вечером за ужином. Она пыталась скрыть мелкие ссадины под кружевами рукавов, но я видел их. И знаешь, что? Эти ссадины казались мне прекраснее любых бриллиантов. Они — знак её воли. Моя маленькая принцесса учится держать меч. А я учусь открывать свое сердце. Кто из нас совершает больший подвиг — я не знаю. Но я знаю одно: пока мы вместе, ни один враг не сможет застать нас врасплох».