Глава 15. Дыхание весны

Весна ворвалась в Этернию внезапно, словно сорвавшаяся с цепи гончая. Еще вчера на вершинах гор лежал снег, а сегодня по долинам разлился густой, сладкий аромат проснувшейся земли. Для всего королевства это был праздник пробуждения, но для замка это был день рождения Элоизы.Ей исполнялось девятнадцать.Весь замок стоял на ушах. Слуги начищали серебро до такого блеска, что в нем можно было разглядеть собственные грехи. Повара изобретали десерты, похожие на облака. Король Родерик заказал для дочери диадему, усыпанную «слезами моря» — редчайшим жемчугом.А я... я чувствовал себя лишним в этой суете. Что может подарить бывший рыцарь без гроша за душой той, у которой есть всё? Золото? У неё его горы. Шелк? Её гардероб больше моей старой казармы.«Ей не нужны вещи, Сириан», — шептал я себе, обходя посты на рассвете. — «Ей нужно то, что напомнит ей о тебе. О той ночи у озера. О том, кто ты есть под этим бархатным камзолом».Я провел последние три ночи в старой кузнице на окраине города. Хозяин, узнав меня, лишь молча кивнул и отдал мне ключи. Там, среди гари и искр, я снова стал тем мальчишкой из приграничья. Мои руки, отвыкшие от тяжелого молота, гудели, а лицо обдавало жаром горна. Но я знал, что делаю.Утро начался с официального приема. Элоиза сидела на троне рядом с отцом. На ней было платье цвета весенней листвы, а та самая жемчужная диадема венчала её голову. Она выглядела ослепительно, но я видел, как она украдкой ищет меня глазами в толпе придворных.Когда подошла моя очередь поздравлять её, зал притих. Все ждали, что «капитан-выскочка» преподнесет принцессе. Я подошел, чеканя шаг. На мне был парадный мундир, но я не преклонил колено как подданный. Я склонил голову как мужчина.— Ваше Высочество, — мой голос прозвучал глухо в огромном зале. — Мой дар скромен. В нем нет магии или драгоценных камней. В нем только сталь и память.Я протянул ей небольшую коробочку из темного дерева. Элоиза открыла её, и её дыхание сбилось.Внутри лежал тончайший браслет, сплетенный из стальных нитей. Но это была не простая сталь. Я выковал её в форме переплетенных стеблей жасмина, и в центре каждого цветка была крошечная капля серебра. На внутренней стороне, едва заметно, я выгравировал две буквы: «С» и «Э».— Я выковал его сам, — тихо добавил я, глядя ей в глаза. — Сталь не ломается. Она хранит тепло того, кто её носит. Пусть он будет твоим щитом, когда меня нет рядом.Придворные разочарованно зашептались — они ждали сапфиров размером с кулак. Но Элоиза... она поднялась с трона, игнорируя этикет, и сама надела браслет на запястье. Он идеально обхватил её тонкую руку.— Это самый ценный подарок, который я когда-либо получала, — произнесла она так, чтобы слышал весь зал. — Потому что в нем — сердце моего капитана.Вечером, когда официальный бал был в самом разгаре, мы снова совершили наш маленький побег. Мы не ушли из замка — мы поднялись на самую высокую башню, откуда открывался вид на праздничный город, залитый огнями фейерверков.Весенний ветер обдувал наши лица. Я накинул на плечи Элоизы свой плащ, обнимая её сзади.— Тебе не холодно? — спросил я.— Нет, — она прижалась ко мне, любуясь тем, как в небе расцветают огненные цветы. — С тобой мне никогда не бывает холодно. Сириан... ты правда провел ночи в кузнице ради этого браслета?— Мои руки вспомнили старое ремесло, — я поцеловал её в макушку. — Знаешь, когда я бил молотом по наковальне, я думал о том, как из грубого куска железа рождается красота. Так же, как из моей грубой, замерзшей жизни родилась любовь к тебе.Элоиза повернулась в моих объятиях. Её глаза сияли ярче любых фейерверков.— Ты удивительный человек, Сириан. Ты капитан, ты рыцарь, ты кузнец... Но для меня ты — тот, кто научил меня дышать весной.Она потянулась к моим губам. Поцелуй на вершине башни, под грохот праздничных залпов, был похож на клятву. Мы больше не боялись завтрашнего дня. Мы знали, что эта весна — только первая в нашей долгой истории.«Девятнадцать лет», — думал я, прижимая её к себе. — «Целая жизнь впереди. И я обещаю, что каждый твой день рождения будет пахнуть свободой и жасмином. Я больше не дам тебе повода грустить в золотых стенах».Когда последний залп затих, и над Этернией воцарилась глубокая, бархатная ночь, мы еще долго стояли там, глядя на звезды. Мой стальной браслет на её руке поблескивал в лунном свете — маленький, нерушимый символ того, что мы теперь одно целое. Сталь и шелк. Тень и свет. «Она уснула на моем плече прямо здесь, на башне. Я не стал её будить. Я просто сидел, подставив лицо весеннему ветру, и слушал её мерное дыхание. Завтра снова будут отчеты, тренировки, интриги советников... Но сейчас есть только эта ночь. И этот запах весны, который теперь навсегда связан для меня с её именем. Я заслужил свои звезды, отец. Ты был прав. Я их заслужил».