Глава 14. Там где небо

Замок очень душил меня. Его бесконечные коридоры, пахнущие воском и старыми интригами, давили на плечи сильнее, чем когда-либо давил полный доспех. Но больше всего мне было больно смотреть на Элоизу. Она улыбалась гостям, кивала советникам и вела бесконечные споры о налогах, но я видел, как в её глазах гаснет тот живой огонь, который я полюбил в лесах.Она снова становилась «принцессой». А я не мог этого допустить.Я дождался полуночи. Гвардейцы моей новой смены — парни толковые, уважающие моё прошлое — получили приказ не замечать ничего странного у западной стены.Я проскользнул в её покои тише, чем тень. Элоиза сидела у окна, глядя на далекие горы. На ней было простое ночное платье, и в лунном свете она казалась прозрачной, почти нереальной.— Сириан? — она обернулась, и в её голосе промелькнуло удивление. — Что-то случилось? Опять письма от Валериана?— Хуже, — я подошел к ней и протянул руку. — Случилось то, что мы забыли, как пахнет ночной лес. Одевайся. Что-нибудь простое. И не забудь плащ.— Мы... мы убегаем? Опять? — на её губах заиграла та самая озорная улыбка, по которой я так скучал.— Всего на одну ночь. Я похищаю тебя у твоего собственного королевства.Через пятнадцать минут мы уже спускались по потайной лестнице. Моё сердце билось в унисон с её быстрыми шагами. Я чувствовал себя мальчишкой, который лезет в чужой сад за яблоками, хотя на самом деле я вел будущую королеву в темноту.У подножия стены нас ждал мой вороной — единственный конь, которому я доверял нашу жизнь. Я подхватил Элоизу под талию, легко усадил в седло и вскочил позади.— Держись, — шепнул я ей на ухо.Мы сорвались с места. Грохот копыт по камню, свист ветра в ушах — это было лучшее лекарство от дворцовой духоты. Я чувствовал, как Элоиза расслабляется, прижимаясь спиной к моей груди. Её волосы хлестали меня по лицу, пахнущие жасмином и свободой.Я вел коня не к горам, а к Тайному озеру — месту, которое я нашел еще в годы своего ученичества в Ордене, когда мне нужно было спрятаться от всех.Когда мы добрались, луна стояла в зените. Озеро было идеально круглым, как серебряное зеркало, вставленное в оправу из темных сосен. Ни звука. Ни души. Только шепот камыша и наше дыхание.Я помог ей спуститься. Элоиза скинула плащ прямо на траву и босиком вбежала на берег.— Сириан, посмотри! — она указала на отражение звезд в воде. — Кажется, будто мы стоим на самом краю неба.Я стоял чуть позади, скрестив руки на груди, и смотрел не на звезды, а на неё. В этот миг во мне снова проснулся тот внутренний монолог, который я так часто вел в тишине своих караулов.«Посмотри на неё, кузнечный сын. Она — твоё искупление. Каждый шрам на твоей коже, каждая бессонная ночь — всё стоило того, чтобы сейчас видеть, как она просто дышит этой прохладой. Ты защитил её от кабана, от Маркаса, от Валериана... но сможешь ли ты вечно защищать её от скуки и тяжести короны? Сможешь ли ты быть тем ветром, который не даст её огню погаснуть в золотой клетке?»Я подошел к ней и обнял со спины, положив подбородок ей на плечо.— Ты помнишь наш поцелуй в хижине? — прошептал я. — Там пахло дымом и страхом. Я хотел, чтобы ты запомнила другой запах.Я развернул её к себе. Её лицо было залито лунным светом, и я увидел слезы в её глазах. Но это были слезы счастья.— Спасибо, — выдохнула она, касаясь моих щек. — Спасибо, что не даешь мне забыть, кто я на самом деле. Рядом с тобой мне не нужно быть величественной. Мне не нужно быть мудрой. Я могу быть просто Элоизой, которая любит своего рыцаря.Я накрыл её губы своими. Это был поцелуй, в котором не было спешки. Только бесконечное «люблю», которое я теперь мог произносить не только сердцем, но и вслух. Мои руки, привыкшие к эфесу меча, теперь с нежностью гладили её плечи.Мы разожгли небольшой костер — не для защиты, а для уюта. Мы сидели у огня, закутавшись в один плащ, и я рассказывал ей истории, которые слышал от странствующих торговцев, когда был ребенком. Я видел, как она засыпает, прижавшись ко мне, и в её лице больше не было той придворной натянутости.«Я буду твоим щитом не только от мечей», — думал я, глядя на догорающие угли. — «Я буду твоим щитом от тишины, которая убивает душу. Я буду воровать тебя у этого замка столько раз, сколько потребуется. Потому что твоя улыбка — это единственная победа, которая имеет значение».Когда небо начало светлеть, окрашиваясь в нежно-розовый цвет, мы двинулись обратно. Мы въезжали в ворота замка в лучах рассвета. Гвардейцы на стенах отсалютовали нам, и я видел, как они улыбаются. Они видели не принцессу и капитана. Они видели двух людей, которые вернули себе частичку своей души.Я помог ей сойти с коня у входа в её покои.— Иди, — шепнул я. — Тебе нужно поспать перед советом.— Я не устала, Сириан, — она поцеловала меня в щеку, быстро и нежно. — После этой ночи я чувствую, что могу свернуть горы.Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью. Моя рука коснулась эфеса меча. Сегодня я снова буду стоять в углу зала, молчаливый и суровый. Но под моим камзолом, прямо у сердца, будет храниться холодная свежесть озера и тепло её руки.И этого было достаточно, чтобы выдержать любой придворный день.