Глава 13. Вне времени

Первая неделя «официальной» жизни в замке была странной. Двор, подобно флюгеру, быстро сменил направление: те, кто еще вчера плевал в сторону «предателя-молчальника», сегодня рассыпались в льстивых похвалах моей доблести. Но для нас с Элоизой этот шум был лишь фоном.Вечер опустился на Этернию, окрасив небо в глубокие пурпурные и индиговые тона. Я стоял на балконе своих новых покоев — просторных, светлых, лишенных того давящего аскетизма, к которому я привык в казармах. На мне была тонкая рубашка из черного льна, расстегнутая у ворота. Я наслаждался прохладой воздуха на своей коже. Без доспехов я всё еще чувствовал себя непривычно легким, почти невесомым.Тихий шорох платья за спиной заставил меня обернуться. Я не вздрогнул — её шаги я теперь узнал бы даже среди раскатов грома.Элоиза вошла без сопровождения фрейлин. На ней было домашнее платье из летящего шелка цвета ночного моря. Волосы, не стянутые тяжелыми заколками, каскадом рассыпались по плечам. В руках она держала две чаши с теплым вином, настоянном на корице и меде.— Все еще не спишь, мой рыцарь? — тихо спросила она, подходя к перилам.— Привычка, — я улыбнулся, принимая чашу. — В Ордене нас учили, что ночь — это время, когда враг становится смелее. Трудно разучиться ждать нападения.Она поставила свою чашу на парапет и подошла ко мне вплотную. В лунном свете её глаза казались двумя бездонными озерами. Она положила ладони мне на грудь, чувствуя ритм моего сердца.— Здесь нет врагов, Сириан. Только мы.Я обнял её за талию, притягивая к себе. Запах жасмина, исходящий от её кожи, кружил голову сильнее любого вина. Я медленно провел кончиками пальцев по её щеке, обводя контур губ. Раньше я мог только мечтать об этом, стоя в трех шагах от неё и пряча свои чувства за стальным забралом.— Иногда мне кажется, что я всё еще там, в Железной Башне, — признался я, понизив голос до шепота. — Что это просто долгий, прекрасный сон перед казнью.Элоиза взяла мою руку и прижала её к своему сердцу.— Чувствуешь? Это не сон. Оно бьется для тебя.Она приподнялась на цыпочки, и наши губы встретились. Этот поцелуй не был отчаянным, как в лесу, или горьким, как в хижине. Он был медленным, тягучим и бесконечно нежным. В нем была тихая уверенность в том, что завтрашний день наступит, и в нем снова будем мы.Я подхватил её на руки. Она легко обвила мою шею, спрятав лицо в изгибе моего плеча. Я перенес её в комнату, где горело лишь несколько свечей, создавая атмосферу уединения и покоя.Мы опустились на мягкую софу у камина. Элоиза устроилась в моих объятиях, переплетая свои пальцы с моими. Я рассматривал её руку — маленькую, изящную, на которой теперь не было ни одного кольца, кроме того, что я мысленно надел ей на палец в ту ночь у фонтана.— Расскажи мне что-нибудь, — попросила она, глядя на танцующие языки пламени. — Что-нибудь простое. Не о войне. Не о долге.Я задумался. Моя жизнь до встречи с ней была серой лентой тренировок и караулов. Но вдруг в памяти всплыло что-то из самого детства.— Помню, как отец ковал подковы для лошадей весной, — начал я, и мой голос зазвучал мягче. — Когда железо раскалялось добела, искры летели во все стороны, как крошечные падающие звезды. Я пытался поймать их ладонями, а он смеялся и говорил, что звезды нельзя поймать — их можно только заслужить.Элоиза улыбнулась, прижимаясь ко мне крепче.— Он был прав. Мы заслужили свои звезды, Сириан.Она подняла голову и посмотрела на меня с такой всепоглощающей любовью, что у меня перехватило дыхание.— Знаешь, — прошептала она, — я ведь часто смотрела на тебя, когда ты стоял на посту. Ты казался мне такой недосягаемой скалой. Я гадала: о чем ты думаешь? Неужели тебе никогда не бывает холодно или одиноко в этом железе?— Было, — честно ответил я. — Постоянно. До того дня, как ты впервые заговорила со мной в саду. Ты стала моим огнем, Элоиза. Единственным теплом в моем застывшем мире.Я наклонился и поцеловал её в лоб, затем в кончик носа. Она тихо рассмеялась — этот звук был для меня ценнее всех сокровищ Этернии.Мы просидели так несколько часов, разговаривая о мелочах, о которых раньше не могли даже помыслить. О том, какие цветы она хочет посадить в нашем новом саду. О том, что я хочу научить её держаться в седле не как принцесса, а как вольный всадник гор.Постепенно разговоры затихли. Элоиза уснула, положив голову мне на грудь. Я смотрел на её спящее лицо, на то, как мирно вздымаются её плечи, и чувствовал, как внутри меня окончательно заживает самая глубокая рана.Я больше не был рыцарем без имени. Я был мужчиной, который нашел свой дом. И этот дом был не в каменных стенах замка, а в руках этой женщины.«Я буду беречь тебя», — пообещал я тишине ночи. — «Каждый день. Каждое мгновение. Больше никакой стали между нами. Только эта правда».Я осторожно переложил её на постель и прилег рядом, накрывая нас обоих тяжелым одеялом. Сон пришел быстро — легкий, без кошмаров и лязга мечей. Впервые за десять лет я спал по-настоящему, зная, что когда я открою глаза, свет рассвета не будет угрозой. Он будет началом нашей новой, общей жизни.