Глава двенадцатая. Золото рассвета

Прошел месяц с тех пор, как мы покинули хижину на перевале. Мои раны затянулись, оставив на теле новые шрамы, но внутри я чувствовал себя совершенно другим человеком. Мы не бежали в другие страны. Вместо этого Элоиза приняла решение, которое требовало больше мужества, чем любой бой: она решила вернуться и встретиться с отцом лицом к лицу.Но на этот раз мы входили в Стеклянный Замок не как госпожа и слуга.Мы шли через главный зал. На мне не было доспехов Ордена — я сменил их на простой, но добротный черный камзол. Мой меч висел на поясе не как символ обета, а как личное оружие свободного человека. Элоиза шла рядом, крепко держа меня за руку. Её пальцы не дрожали.Весь двор замер. Фрейлины шептались, прикрываясь веерами, а гвардейцы, видевшие мою гибель в лесу, крестились, принимая меня за призрака.Король Родерик сидел на троне. За этот месяц он словно постарел на десять лет. Когда его взгляд упал на дочь, он медленно поднялся. Справа от него стоял Валериан — его лицо исказилось от брезгливости и гнева при виде нас.— Ты вернулась, — голос короля был глухим. — И ты привела с собой... этого человека.— Я вернулась домой, отец, — Элоиза сделала шаг вперед, не отпуская моей руки. — Но не как залог для сделки. Я вернулась как женщина, которая нашла свою судьбу. И если ты хочешь видеть меня своей дочерью, тебе придется принять и того, кто спас мою жизнь и мою душу.— Это измена! — выкрикнул Валериан, хватаясь за эфес своего меча. — Этот человек — изгой, клятвопреступник! Он должен быть казнен здесь и сейчас!Я почувствовал, как моя рука непроизвольно легла на рукоять меча, но Элоиза лишь спокойнее сжала мои пальцы. Она посмотрела на принца с таким ледяным презрением, что тот осекся.— Маркас мертв, Валериан, — тихо произнесла она. — Он пытался убить нас в лесу, нарушив все законы чести. Если ты хочешь продолжить его дело — начни с меня.В зале повисла тяжелая тишина. Король Родерик долго смотрел на нас. Он видел мою прямую спину, видел решимость в глазах дочери, которую он раньше считал лишь покорной куклой. Он посмотрел на наши переплетенные руки — символ связи, которую не смогли разорвать ни сталь, ни указы.— Уходи, Валериан, — внезапно произнес король.— Что?! — принц опешил.— Наш договор расторгнут. Этерния не нуждается в союзе, который требует крови моей дочери. Возвращайся в свои земли.Когда разгневанный принц покинул зал, король медленно спустился с помоста. Он подошел ко мне вплотную. Его глаза, полные печали и мудрости, изучали моё лицо.— Ты нарушил Обет Тишины, рыцарь, — сказал он.— Я нашел голос, который стоило услышать, сир, — ответил я, глядя ему прямо в глаза.Родерик едва заметно улыбнулся и положил руку на плечо Элоизы.— Пусть будет так. Тишины в этом замке было слишком много. Пора наполнить его жизнью.Вечер того же дня был теплым и прозрачным. Мы сидели в том самом саду, где когда-то всё началось. Но теперь нам не нужно было прятаться.Элоиза сидела на скамье под цветущим деревом жасмина. Её белое платье казалось серебряным в лучах заходящего солнца. Я сидел у её ног, чувствуя кожей прохладу травы. Больше не было доспехов, не было шлема, не было преград.— О чем ты думаешь? — спросила она, перебирая мои волосы пальцами.— О том, что тишина бывает разной, — я закрыл глаза, наслаждаясь её прикосновением. — Раньше она была моей тюрьмой. А теперь... теперь это покой.Я приподнялся и посмотрел на неё. В её глазах отражалось золото заката. Я медленно потянулся к ней и коснулся её губ в долгом, нежном поцелуе. В нем не было больше горечи страха или привкуса крови. В нем был вкус будущего.— Мы будем счастливы, Сириан? — прошептала она, прижимаясь своим лбом к моему.— Я клянусь тебе в этом, — ответил я. — И на этот раз эта клятва — самая важная в моей жизни.Мы сидели так до тех пор, пока первые звезды не зажглись над Этернией. Двое людей, которые прошли через огонь и сталь, чтобы обрести самое простое и самое великое чудо на свете — право любить друг друга открыто, под светом всего мира.И в этот вечер розы в королевском саду пахли так сладко, как никогда прежде. Потому что теперь их аромат был не просто запахом цветов, а запахом свободы.Первую ночь в замке я провел не в келье Ордена, а в гостевых покоях западного крыла. Без доспехов кровать казалась слишком мягкой, а тишина — слишком глубокой. Я проснулся на рассвете, по привычке коснувшись того места, где раньше лежал мой меч.В дверь тихо постучали.Я открыл и замер. Элоиза стояла на пороге в утреннем халате, ее волосы были распущены, а на губах играла та самая сонная, нежная улыбка, которую я видел в лесной хижине.— Доброе утро, — прошептала она.— Ваше Высочество, — начал я по привычке, но она приложила палец к моим губам.— Просто Элоиза. Помнишь?Она вошла в комнату, и пространство мгновенно наполнилось светом. Мы подошли к окну, выходящему на город. Жители Этернии только просыпались, над трубами вился дымок, а на рыночной площади начиналась суета.— Нам предстоит много работы, Сириан, — сказала она, прижимаясь к моему плечу. — Отец согласился пересмотреть налоги. Мы будем восстанавливать те деревни на юге, которые пострадали от войн. Ты поможешь мне?Я обнял ее за талию, чувствуя тепло ее тела сквозь тонкую ткань.— Я буду твоей тенью и твоей опорой. Столько, сколько ты позволишь.Мы стояли так долго, глядя на рассвет. В этот миг я понял, что наше «долго и счастливо» не будет просто сказкой. Это будет труд. Это будут споры с советом, это будут новые угрозы и старые обиды. Но всё это не имело значения, пока я чувствовал ее дыхание рядом.Днем мы вышли в город. Впервые я был без шлема на людях. Было странно чувствовать на лице не холодный металл, а свежий ветер и взгляды горожан. Люди узнавали принцессу, они кланялись, но в их глазах больше не было того холодного благоговения. Они видели девушку, которая вернулась к ним.Мы зашли в маленькую пекарню на окраине. Запах свежего хлеба напомнил мне о детстве в кузнице.— Смотри, — Элоиза указала на маленькую девочку, которая протягивала ей скромный букетик полевых цветов.Принцесса опустилась на колени прямо в пыль мостовой, чтобы принять подарок. Она не боялась испачкать платье. Она смеялась, разговаривая с ребенком, и я видел, как в глазах простых людей тает лед недоверия.«Вот оно», — думал я, стоя чуть позади. — «Это и есть та Этерния, ради которой стоит жить. Не Стеклянный Замок, а эти люди. Этот смех».Вечером мы вернулись в сад. Тот самый жасмин всё еще цвел. Мы сели на скамью, и я впервые позволил себе просто расслабиться, не сканируя кусты на предмет засады.— Сириан, — Элоиза посмотрела на меня, и в ее глазах отразились первые звезды. — Ты обещал, что когда всё закончится, ты расскажешь мне, о чем ты молчал всё это время.Я улыбнулся и взял ее за руку.— Я молчал о том, что каждый раз, когда ты проходила мимо меня в коридоре, мой меч становился тяжелее, потому что мне хотелось бросить его и просто коснуться твоей руки. Я молчал о том, что твой голос был единственным, что удерживало меня от безумия в те годы, когда я был просто «Седьмым».Она прижалась ко мне, и мы затихли. Это была счастливая тишина.