Глава девятая. Песнь ручья и лязг стали

Утро наступило внезапно. Туман, густой и белый, как парное молоко, выполз из низин и окутал наш лагерь, превращая деревья в призрачных великанов. Элоиза всё еще спала, прижавшись к моему плечу. Я смотрел на её лицо, подсвеченное серым предрассветным светом, и чувствовал, как внутри меня разверзается бездна.«Посмотри на себя, Седьмой», — шептал голос внутри, холодный и сухой, как голос Магистра Варна. — «Ты нарушил всё. Ты украл солнце из зенита и спрятал его в грязном овраге. Ты лишил её трона, шелков и безопасности. И ради чего? Ради того, чтобы она замерзла в этих горах подле тебя? Ты не спаситель. Ты вор, похитивший то, что тебе никогда не принадлежало».Этот монолог эхом отдавался в моей голове каждый раз, когда я видел её вздрогнувшие во сне ресницы. Десять лет я был мечом. Меч не рассуждает о морали. Меч не чувствует тяжести головы любимой женщины на своем колене. Меч просто ждет команды. Но теперь я сам был своим господином, и эта свобода пугала меня больше, чем пыточные камеры Железной Башни. Я понимал, что каждая секунда нашего промедления — это лишний шаг Маркаса в нашу сторону.— Элоиза, — тихо позвал я, коснувшись её плеча. — Пора.Она открыла глаза. В первый миг в них отразился страх, но затем, увидев меня, она расслабилась. Эта мгновенная перемена — от ужаса к абсолютному доверию — ранила меня сильнее, чем любой клинок. Я не заслуживал такого доверия. Не сейчас, когда за нами шла смерть.Мы двинулись на север, стараясь держаться русла мелкого ручья, чтобы вода скрывала наши следы. Лошади шли тяжело, их копыта скользили по мокрым камням. Я шел пешком, ведя коней в поводу, а Элоиза ехала в седле, кутаясь в мой плащ.«Сталь защищает тело, но обнажает душу», — думал я, вслушиваясь в ровное журчание воды. — «Без доспехов я чувствую каждый порыв ветра, каждый укол совести. Раньше мир был простым: враг впереди, стена за спиной. Теперь враг везде, а стена — это я сам. И я боюсь, что этой стены не хватит».Мы достигли пологого склона, где ручей расширялся, образуя небольшую заводь. Лес здесь немного расступался, пропуская лучи холодного утреннего солнца. Именно здесь я почувствовал это.Воздух вдруг изменился. Птицы, только что щебетавшие в кронах вековых сосен, внезапно умолкли. Тишина стала липкой, неестественной. Мой затылок обожгло знакомым холодком — инстинкт воина, выработанный тысячами часов тренировок, кричал об опасности раньше, чем разум успел что-то заметить.Я резко остановил лошадей и приложил палец к губам, глядя на Элоизу. Она мгновенно подобралась, её лицо побледнело.— Спускайся, — одними губами произнес я.Я не успел помочь ей. Из-за валунов на противоположном берегу ручья вылетели три тени. Это были не гвардейцы Маркаса. Наемники. «Лесные псы», как их называли в столице. Люди, которые за кошель золота вырежут целую деревню. Видимо, Маркас назначил за наши головы награду, которая привлекла самый грязный сброд королевства.— Смотрите-ка, — один из них, широкоплечий детина с ржавым топором, скалился, обнажая гнилые зубы. — Рыцарь-беглец и его сокровище. Маркас сказал, девчонку вернуть живой, а за твою голову, Молчальник, он обещал двойной вес серебром.Я медленно выхватил кинжал Элоизы. В другой руке я сжимал тяжелую ветку дуба, подобранную по пути. У меня не было меча. У меня не было щита. У меня не было кольчуги, которая могла бы остановить удар.«Ты просто человек, Сириан», — билось в висках. — «Обычный кузнечный сын. Сталь не спасет тебя. Только твоя ярость. Только твоя правда».— Отойди к скалам, Элоиза! — рявкнул я, бросаясь вперед.Первый наемник замахнулся топором. Я ушел в перекат, чувствуя, как лезвие со свистом рассекает воздух там, где секунду назад была моя голова. Мокрая трава ударила в лицо, запах прели заполнил легкие. Я вскочил и ударил его дубовой палкой по колену. Хруст кости был отчетливо слышен в утренней тишине. Громила взревел, падая в воду.Второй, более юркий, с коротким мечом, зашел сбоку. Его глаза горели жадностью. Он видел не человека, а груду серебра.«Они не знают, что такое терять всё», — мелькнуло в голове, когда я блокировал его выпад деревяшкой. Дерево треснуло, но дало мне секунду, чтобы вогнать кинжал ему под подбородок. — «Они сражаются за монеты. Я сражаюсь за жизнь той, кто дала мне имя».Тело наемника обмякло, и я вырвал его меч из холодеющих пальцев. Теперь у меня была сталь. Моя стихия. Моя единственная верная подруга.Третий нападавший, самый осторожный, замер. Он увидел, как двое его товарищей пали от рук безоружного человека, и его уверенность пошатнулась. Он медленно отступал к лесу, держа арбалет наготове.— Брось его, — сказал я. Мой голос был низким и вибрирующим, как рык зверя. — Иначе я скормлю твое сердце волкам.Он дрогнул. Но в этот момент из леса раздался медленный, издевательский хлопок в ладоши.Из тумана вышел Маркас. Он был в своих парадных доспехах, которые теперь казались неуместными среди грязи и крови. За ним стояли пятеро профессиональных гвардейцев с обнаженными клинками.— Впечатляюще, Седьмой, — Маркас улыбался, но его глаза оставались мертвыми. — Ты дерешься как раненый пес. Грязно, отчаянно и... неэффективно. Ты правда думал, что сможешь спрятать её в этом лесу?Он перевел взгляд на Элоизу, которая стояла у скалы, сжимая в руках камни.— Ваше Высочество, — он отвесил изящный поклон. — Пора прекращать эту прогулку. Принц Валериан очень обеспокоен вашим исчезновением. Он готов простить этот... инцидент, если вы вернетесь сейчас.— Я никогда не вернусь с тобой, Маркас! — выкрикнула она, и её голос эхом разнесся по оврагу. — Лучше убей меня здесь!Маркас вздохнул, притворно огорченный.— Убивать вас? О нет. Мой приказ — вернуть вас любой ценой. А вот что касается вашего спутника...Он кивнул своим людям. Пятеро гвардейцев начали окружать меня, заходя полукругом.«Вот он, финал», — подумал я, перехватывая трофейный меч поудобнее. Холодный металл рукояти словно срастался с ладонью. — «Один против пятерых. Без брони. Но я никогда не чувствовал себя более сильным. Потому что за моей спиной не просто принцесса. За моей спиной — вся моя жизнь».Я посмотрел на Элоизу. В этот миг мир перестал существовать. Не было Маркаса, не было наемников, не было Ордена. Была только она.— Беги, Элоиза, — прошептал я, зная, что она услышит. — Беги к перевалу. Я их задержу.— Нет! — выдохнула она, делая шаг ко мне.— Это приказ твоего рыцаря! — закричал я, бросаясь на первого гвардейца. — БЕГИ!Сталь встретилась со сталью. Первый удар высек искры, которые на мгновение ослепили меня. Я сражался как безумный, используя каждое дерево, каждый камень как щит. Я не чувствовал боли, когда чье-то лезвие задело мое бедро. Я не чувствовал усталости. Я был воплощенной яростью, огнем, который должен выжечь путь для своего Солнца.Я видел краем глаза, как она, помедлив секунду, бросилась в чащу леса. Она плакала, я знал это, но она бежала. И это дало мне силы выдержать еще один удар, еще один выпад.Маркас стоял в стороне, наблюдая за бойней с ледяным спокойствием. Он ждал, когда я выдохнусь. Он знал, что человек не может долго сражаться против превосходящих сил без защиты.«Еще немного», — умолял я свое тело, уходя от очередного удара. — «Дай ей еще пять минут. Дай ей скрыться. А потом... потом пусть наступает тишина».В этот момент Маркас обнажил свой собственный меч. Золоченая эфес вспыхнула на солнце.— Довольно, — произнес он, делая шаг в круг боя. — Я сам закончу это.