Глава восьмая. Под кронами правды

Лес за пределами столицы не был похож на ухоженные парки Этернии. Здесь деревья стояли плотной стеной, их корни переплетались, как змеи, а вместо жасмина пахло прелой листвой, сырой землей и хвоей. Мы скакали до тех пор, пока лошади не начали хрипеть, а небо на востоке не подернулось пепельно-серым цветом предрассветного часа.— Стой, — я перехватил уздечку кобылицы Элоизы. — Лошадям нужен отдых, иначе они падут.Мы нашли укрытие в неглубоком овраге, скрытом густым малинником. Я помог Элоизе спуститься на землю. Её ноги подогнулись от усталости, и она едва не упала, но я подхватил её, на мгновение ощутив, какой хрупкой она стала без своих пышных платьев. На ней был простой дорожный костюм, который она, видимо, приготовила заранее — темный, практичный, но совершенно не скрывающий её дрожи.Я развел крошечный костер в яме, чтобы свет не был виден издалека. Дым уходил в кроны деревьев, растворяясь в тумане.Мы сидели друг напротив друга. Между нами — лишь слабый огонек и пропасть недосказанности. Теперь, когда адреналин схлынул, тишина стала давить на плечи. Я чувствовал себя странно в своей простой рубахе, без веса доспехов, которые были моей кожей последние десять лет.— Сириан, — тихо произнесла она, глядя на пламя. — Ты ведь никогда не рассказывал... Кто ты? Кем ты был до того, как надел этот шлем?Я долго молчал, вороша угля веточкой. Орден учил нас, что прошлое — это яд. Но сейчас, глядя на её испачканное сажей лицо и растрепанные золотые волосы, я понял, что скрываться больше нет смысла.— Я сын кузнеца из южного приграничья, — мой голос звучал непривычно громко в лесной глуши. — В моем детстве не было хрусталя и шелка. Были только запах углей и звон молота. Когда мне было двенадцать, на нашу деревню напали кочевники. Родители спрятали меня в подполе под наковальней. Я слышал, как рушится дом, слышал крики... а потом наступила тишина.Элоиза замерла, не сводя с меня глаз.— Когда я выбрался, деревни не было. Только пепел. Рыцари Ордена Тишины проезжали мимо на следующий день. Магистр Варн увидел меня — мальчишку, который сидел на пепелище и не проронил ни слезы. Он сказал, что из тех, кто умеет молчать, когда мир рушится, выходят лучшие воины. Так я стал «Седьмым».Я поднял глаза и встретил её взгляд.— Я не благороден по крови, Элоиза. Мои предки не строили этот замок. Я — просто сталь, которую выковали в огне потери. И всё, что у меня есть сейчас — это клятва, которую я дал в ту ночь у фонтана. Клятва, которую я дал не королю, а тебе.Элоиза медленно протянула руку через костер и коснулась моих пальцев. Её кожа была холодной, но прикосновение обжигало.— А я? — она горько усмехнулась. — Ты видишь принцессу, за которой охотятся армии. Но под этим именем — пустота. С самого детства меня учили не чувствовать, а представлять. Улыбаться, когда нужно заключить союз. Молчать, когда отец подписывает указы о налогах, обрекающих людей на голод. Моя жизнь была декорацией в чужом спектакле.Она придвинулась ближе к огню, и свет подчеркнул тени под её глазами.— Знаешь, почему я выбрала тебя? Не потому, что ты лучший боец. А потому, что когда ты смотрел на меня через забрало... я чувствовала, что ты видишь меня. Не наследницу Этернии, не залог мира. А девушку, которая боится темноты и любит запах дождя. В твоем молчании было больше честности, чем во всех клятвах Валериана.Я перехватил её ладонь и нежно сжал её. Мои пальцы, грубые и мозолистые, выглядели нелепо рядом с её изящной кистью. Но она не отстранилась. Напротив, она подалась вперед и коснулась своим лбом моего плеча.— Сириан, — прошептала она. — Если нас поймают... я не вернусь назад. Лучше этот лес, этот холод и этот костер, чем золотая клетка с Валерианом.— Нас не поймают, — я произнес это с такой уверенностью, в которую сам почти не верил, но которую обязан был ей дать. — Я знаю эти горы. Через два дня мы будем на перевале Двух Сестер. Там живут вольные люди, которым плевать на указы Стеклянного Замка.Я чувствовал, как её дыхание выравнивается. Усталость брала своё. Она медленно опустилась на траву, положив голову мне на колени. Это было так просто и в то же время так немыслимо, что у меня перехватило дыхание.Я осторожно накрыл её своим плащом. Она уже засыпала, но её пальцы всё еще крепко держались за край моей туники, словно боясь, что я исчезну, превращусь обратно в безликую тень.Я не спал. Я сидел, прислонившись к стволу дуба, сжимая в руке рукоять кинжала и вслушиваясь в звуки просыпающегося леса. Каждое движение ветра, каждый вскрик ночной птицы заставлял меня напрягаться.Где-то там, позади, Маркас уже шел по нашему следу. Он был опытным следопытом, и он не успокоится, пока не увидит мою голову на плахе. Но теперь я защищал не просто «объект» из приказа. Я защищал женщину, которая доверила мне свою жизнь, и душу, которая впервые за десять лет заставила моё сердце биться по-настоящему.В лучах восходящего солнца, пробивающихся сквозь листву, Элоиза казалась воплощением самого света. И ради этого света я был готов превратить весь мир в пепел — точно так же, как когда-то сгорел мой родной дом. Дом в котором я вырос.