Глава шестая. Танец на краю бездны

Стеклянный Замок сиял так, что казался упавшей на землю звездой. Тысячи свечей в хрустальных люстрах отражались в зеркальных стенах, заливая главный зал нестерпимым, праздничным блеском. Воздух был тяжелым от аромата дорогих духов, пудры и сотен букетов лилий, расставленных в золотых вазах. Музыка — вкрадчивая, тягучая мелодия скрипок — заполняла пространство, заставляя гостей двигаться в такт, словно марионеток на невидимых нитях.Я стоял на своем посту у западной колонны. Сегодня на мне был парадный доспех Ордена — начищенный до зеркального блеска, с гравировкой в виде распахнутых крыльев. Моё лицо скрывала маска, встроенная в шлем, — холодный стальной лик без эмоций. Для всех я был частью декорации. Никто не видел, как под этим металлом я сжимаю зубы до боли, глядя в центр зала.Там, в кругу света, Элоиза танцевала с принцем Валерианом.Принц прибыл утром, и он был... безупречен. Высокий, золотоволосый, с манерами, которые заставляли придворных дам вздыхать от восторга. В его движениях не было грубости воина — только текучая грация наследника империи. На Элоизе было платье из серебристой парчи, расшитое тысячами крошечных сапфиров, которые вспыхивали при каждом повороте. На её лице сияла изящная маска из белых перьев, но глаза... глаза оставались потухшими.— Посмотрите, как они гармонируют, — раздался рядом вкрадчивый голос.Я не шелохнулся, но по телу пробежала волна напряжения. Маркас. Он стоял в паре шагов, в своем неизменном алом плаще, держа в руке бокал с вином. На нем была маска хищной птицы, которая удивительно ему шла.— Зрелище, достойное легенд, не так ли, Седьмой? — Маркас пригубил вино, не сводя с меня пристального взгляда. — Настоящее Солнце и его новый спутник. А тени... тени должны знать свое место. В углах. Там, где их не видно под ногами у великих.Я продолжал молчать. Обет был моим единственным спасением от того, чтобы не обнажить меч прямо здесь.— Знаешь, — Маркас подошел ближе, понизив голос до шепота, который перекрывал музыку. — Ночной воздух в садах Этернии бывает очень коварным. Он затуманивает разум, заставляет забывать о субординации. Но я верю в справедливость. Скоро каждый получит то, что заслужил. Принцесса — трон и мужа. А ты... ты получишь забвение.Он легонько стукнул своим бокалом по моему наплечнику. Звук был тонким и противным. Маркас рассмеялся и отошел, растворяясь в толпе масок. Я знал: он не просто угрожает. Он ждет момента, чтобы нанести удар.Музыка сменилась. Объявили «Танец Сменных Масок» — старинный обычай Этернии, когда в середине мелодии партнеры должны были меняться, следуя сложному рисунку шагов. Зал пришел в движение. Шлейфы платьев зашуршали по паркету, как морской прибой.В какой-то момент толпа танцующих сместилась к моей колонне. Валериан, следуя фигуре танца, передал руку Элоизы следующему кавалеру и отошел к королю. На мгновение принцесса оказалась одна в водовороте масок, всего в паре шагов от меня.Наши взгляды встретились. Всего на долю секунды. В её глазах была такая мольба, такая отчаянная жажда поддержки, что мой мир перевернулся.Я сделал шаг вперед.Это было безумие. Рыцари Ордена не танцуют. Мы охраняем. Но в этот миг я перестал быть рыцарем. Я был мужчиной, который видел, как тонет единственное дорогое ему существо.Я протянул руку в стальной перчатке. Элоиза замерла на мгновение, её дыхание сбилось, но затем она вложила свои пальцы в мою ладонь. Металл коснулся шелка.Музыка взвилась вверх. Мы закружились.Это не был обычный танец. Я вел её жестко, уверенно, как ведут в бой. Мои доспехи тихо лязгали в такт шагам, создавая странный, пугающий ритм среди нежных звуков скрипок. Люди вокруг расступались, в недоумении глядя на стального исполина, который вальсировал с будущей королевой.— Вы с ума сошли... — прошептала она, прижимаясь к моей груди чуть сильнее, чем позволяли приличия. — Маркас смотрит. Все смотрят.— Пусть смотрят, — мой голос под шлемом звучал глухо, как из-под земли. — Вы просили не оставлять вас. Я здесь.— Валериан... он не такой, как кажется, Сириан, — быстро заговорила она, пока мы кружили в тени массивных канделябров. — Он говорил о моих землях так, словно это военные трофеи. Он не видит меня. Он видит только карту.Я сильнее сжал её руку. В этот момент я почувствовал на себе взгляд — тяжелый, как свинец. Маркас стоял у возвышения короля, и его лицо под маской было искажено торжеством. Он кивнул кому-то в дверях.Через секунду музыка оборвалась. Резко. Словно перерезали струну.— Прекратить! — голос короля Родерика прогремел над залом.Танцующие замерли. Мы с Элоизой остановились в самом центре, под прицелом сотен глаз. Я медленно отпустил её руку и встал перед ней, закрывая её собой. Моя ладонь привычно легла на рукоять меча.— Рыцарь Сириан, — король медленно спускался по ступеням. Его лицо было багровым от гнева. — Объяснитесь. С каких пор Обет Тишины позволяет вам вольности, достойные шута, а не защитника?Маркас вышел вперед, потирая руки.— Сир, боюсь, дело не только в танце, — его голос был полон притворного сочувствия. — У меня есть свидетельства того, что этот «верный пес» забыл свое место гораздо раньше сегодняшнего вечера. Тайные встречи в саду под покровом ночи... без доспехов. Без чести.По залу пронесся вздох. Элоиза покачнулась, и я почувствовал, как её рука коснулась моей спины, ища опору.— Это правда? — король остановился в трех шагах от меня.Я молчал. У меня не было оправданий, которые бы они поняли. Я смотрел на Маркаса, и в моей голове была только одна мысль: я должен был убить его в саду.— Молчание — признак вины, — холодно заключил Родерик. — Стража! Взять его. Лишить знаков отличия и бросить в Железную Башню до утра. Завтра Орден сам решит его судьбу. А судьба за нарушение клятвы у них одна — изгнание с клеймом позора. Или смерть.Элоиза шагнула вперед, пытаясь заговорить, но Валериан мягко, но властно перехватил её за локоть.— Не стоит, дорогая, — негромко произнес принц, и в его голосе я впервые услышал настоящий холод. — Не стоит пачкать руки о предателя.Гвардейцы Маркаса окружили меня. Их было двенадцать. Я мог бы прорубить себе путь к выходу. Мог бы схватить Элоизу и исчезнуть в ночи. Но я посмотрел на неё — на её дрожащие губы, на её страх — и понял: если я начну бой сейчас, она станет соучастницей. Её жизнь будет разрушена навсегда.Я медленно поднял руки и разжал пальцы на рукояти меча. Оружие с грохотом упало на паркет, нарушая торжественную тишину зала.— Ведите, — выдохнул я.Меня вели через зал под свист и шепот придворных. Но я не смотрел на них. Я смотрел только на Элоизу. Она стояла неподвижно, как ледяная статуя, и в свете свечей казалось, что её серебряное платье превращается в саван.Бал продолжался. Музыка заиграла снова. Но для нас двоих этот танец стал началом конца.