«Голос с крыши»

Хёнджин сидел на краю кровати, уставившись в пустоту. Его ладони сжимали волосы, а дыхание выходило рваными толчками. С того самого дня, как он отвёз Эн на кладбище, он не мог найти себе места. Сцена её стояния перед могилой Феликса застряла у него в голове. Её тихие слова, её слёзы, её сдавленный голос — всё это словно стало гвоздём, забитым прямо в его сознание.

«Ты это сделал. Ты убил его.,» - шептал голос в его голове, навязчивый и злорадный.

Воспоминание Хёнджина***

«Тот вечер был тёмным, как сама душа Хёнджина, и его воспоминания, словно зловонный туман, преследовали его каждую ночь. На крыше старого здания они стояли вдвоём — Феликс с лёгкой улыбкой на лице, будто ветер и высота дарили ему спокойствие, и Хёнджин, внутри которого бушевала буря.

— Ты правда думаешь, что жизнь — это только страдания? — начал Хёнджин, глядя на Феликса с тем странным выражением, которое сочетало в себе и ярость, и холодное спокойствие. — Может, ты просто слабак?Феликс нахмурился, его спокойствие дало трещину.— Хён, зачем ты так? — спросил он тихо, повернувшись к другу лицом. — Я думал, ты понимаешь...Хёнджин усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла.— Понимаю? Ты самовлюблённый эгоист, Феликс. Ты думаешь, что твоя боль уникальна? Думаешь, что ты особенный? Да таких, как ты, тысячи! — его голос срывался на крик, пока он шагал к Феликсу. — Ты всех разочаровываешь, даже её!При упоминании Эн, Феликс резко отвёл взгляд, его плечи напряглись.— Не трогай Эн, — прошептал он, голос стал хрупким.— Почему? — Хёнджин усмехнулся, теперь почти впившись в него глазами. — Ты знаешь, что она заслуживает лучшего. Ты знаешь, что ты только усложняешь ей жизнь. Если ты так сильно её любишь, почему бы не сделать что-то правильное для неё впервые?Феликс побледнел, его взгляд потух. Он сделал шаг назад, но не к краю, а будто пытаясь уйти от слов Хёнджина.— Ты не понимаешь... Это не так просто...— Конечно, просто! — выкрикнул Хёнджин, его голос был полон яда. — Если ты настолько слабый, что не можешь справиться с этим, докажи это! Сделай шаг, Феликс! Положи конец всему! Или ты даже на это не способен?Эти слова застыли в воздухе, словно ледяные кинжалы, которые впивались в грудь Феликса. Он молчал, глядя на своего друга с той самой болью, которую Хёнджин никогда не забудет. Ветер шумел вокруг них, и время будто замедлилось.Феликс сделал шаг к краю, его ноги неуверенно балансировали на бетонной кромке.— Ты правда этого хочешь? — тихо спросил он, повернувшись к Хёнджину, его голос был тихий, но в нём слышалась бездна разочарования.— Да, — ответил Хёнджин, его голос теперь был низким и холодным. — Потому что я больше не могу видеть твою бесполезную слабость.Феликс закрыл глаза. Его руки сжались в кулаки, но вместо злости в его лице читалась только печаль. Он оглянулся на город, последний раз вдохнул ночной воздух.И он сделал шаг вперёд.Хёнджин не двигался, не пытался его остановить. Он только смотрел, как Феликс исчезает за краем, как его фигура растворяется в ночной тьме. Его сердце колотилось, и в голове звенели его собственные слова.Когда всё закончилось, Хёнджин спустился вниз. Его ноги дрожали, но он не обернулся ни разу. Он знал, что теперь он навсегда связан с этой ночью, с этим краем крыши и с Феликсом, которого он отправил в пустоту.»***

На людях Хёнджин продолжал играть роль заботливого медбрата. Он улыбался пациентам, подшучивал с коллегами, помогал Эн, когда она нуждалась в поддержке. Но как только он переступал порог своей маленькой квартиры, всё менялось.Каждую ночь, как только он закрывал глаза, он видел Феликса. Феликса, стоящего в дверях его комнаты, с холодным, пристальным взглядом, прожигающим его насквозь. Феликса с бледным лицом усыпанным веснушками.— Ты даже не пытался остановить меня, — говорил он, стоя в тишине.Хёнджин рывком просыпался, облитый холодным потом. Он задыхался, пытаясь убедить себя, что это просто сон.Но образы не уходили. Они преследовали его даже наяву. Иногда, идя по коридорам больницы, он мельком замечал знакомую фигуру в углу зрения. Веснушчатое лицо, блондинистые волосы. Он оборачивался, но там никого не было.

«-Ты же всегда говорил, что хочешь быть свободным. Вот твой шанс, Феликс. Сделай это.-Феликс обернулся к нему с какой-то странной улыбкой, и Хёнджин не остановил его. Он просто смотрел, как Феликс сделал шаг вперёд.»

Теперь эта сцена не давала ему покоя. Каждый раз, когда Эн говорила о Феликсе, её воспоминания разрывали его на части. Он видел её боль, её тоску, её любовь к человеку, которого он лишил жизни.

Однажды, вернувшись домой после долгой смены, Хёнджин снова увидел его. На этот раз Феликс сидел на кухонном столе, глядя прямо на него.— Ты думал, что сможешь жить с этим? — спросил он, качая головой.Хёнджин задохнулся, обхватив шею, будто пытался избавиться от давления, которого не существовало.— Прекрати, прекрати! Ты мёртв, тебя нет! — закричал он, хватая чашку со стола и бросая её в пустоту.Чашка разбилась об стену, но Феликс продолжал сидеть, невозмутимый, с едва заметной улыбкой.— А она? Ты скажешь ей? Расскажешь, как ты был там и ничего не сделал?— Замолчи! — Хёнджин схватился за волосы, чувствуя, как грудь сдавливает паника.

Ночью он снова не мог спать. Он сидел в углу своей кровати, обхватив колени, и слушал тишину. Его разум наполняли обрывки воспоминаний, голоса и звуки. Ему казалось, что он сходит с ума.Но самое ужасное было то, что он не мог смотреть в глаза Эн. Каждый раз, когда она смотрела на него с благодарностью или улыбалась, он чувствовал себя ещё большим чудовищем. Она доверяла ему, искала в нём поддержку. А он был тем, кто отнял у неё самое дорогое.Но чем больше он пытался заглушить вину, тем сильнее она его разъедала. И чем сильнее его разъедала вина, тем чаще ему мерещился Феликс.

Хёнджин устроился в психиатрическую больницу, где находилась Эн, почти сразу после того, как её туда привезли. Он сказал себе, что делает это из чувства вины, чтобы убедиться, что она в порядке. На деле же это было что-то большее — он не мог отпустить её. Она была связана с Феликсом слишком крепко. Её глаза, её манера говорить, её воспоминания — всё это было как кровоточащая рана, напоминающая о той ночи на крыше.Поначалу он просто наблюдал. Каждый день проходил мимо её палаты, иногда заглядывал через стекло в дверь, смотрел, как она сидит, сгорбившись, как листает дневник или разговаривает с врачом. Он чувствовал в груди странную пустоту, смешанную с тяжестью. Это было похоже на наказание. "Я просто слежу, чтобы она была в безопасности", — убеждал себя он.

Но время шло, и он начал подходить ближе. Вначале это были короткие разговоры — принесёт лекарства, спросит, как она себя чувствует. Эн, сначала отстранённая, постепенно начала открываться. Она улыбалась, рассказывала ему о своей боли, своих воспоминаниях. Это сближало их. Хёнджин ненавидел то, как её голос проникал в его сердце. Она была жива, ранима, но по-своему прекрасна. Она тянулась к нему, а он тянулся к ней, даже не замечая этого.Однако, чем ближе они становились, тем больше его душа разрывалась на части. Эн была слишком похожа на Феликса. Не только внешностью, но и мелкими деталями — её манера говорить, её смех, даже жесты. Иногда, когда она поворачивалась к нему под определённым углом или произносила слова, которые любил повторять Феликс, Хёнджина сковывало ледяное чувство. Это было так неправильно. Она оживляла его воспоминания о Феликсе, делала их ещё более болезненными.

"Она тоже разрушает меня", — начинал думать он. Постепенно в нём зародилось что-то тёмное. Каждый её взгляд, каждая улыбка казались ему насмешкой.

Хёнджин стал избегать Эн, но каждый раз, когда они сталкивались, внутри него вспыхивала борьба. Он хотел держаться подальше, но не мог. Он хотел заботиться о ней, но её присутствие наполняло его ненавистью. Она была его наказанием и его искуплением одновременно. И чем больше он был рядом с Эн, тем больше ненавидел её за то, что она напоминала ему о человеке, которого он отправил в бездну.