«Ты должна исчезнуть»

Больница погрузилась в вязкую, удушающую тишину. Лишь где-то далеко эхом разносились шаги санитаров, а старые лампы на потолке гудели, словно предупреждая о чём-то злом.

Хёнджин сидел в своём кабинете, его ладони дрожали, сжимая края стола. Что-то внутри него медленно, но неумолимо разламывалось. Его дыхание сбивалось, а виски пульсировали от натиска мысли, что становилась всё громче.

— Она — причина всего этого, — голос звучал в его голове, словно кто-то говорил прямо за спиной, горячее дыхание касалось уха. — Ты знаешь, что делать.

Губы Хёнджина едва заметно дрогнули.Он поднялся резко, словно кто-то дёрнул его за ниточки, и вышел из кабинета. Он не помнил, как оказался в коридоре, не помнил, как шагал, но тело само знало дорогу. Каждый шаг отдавался глухим эхом, словно стены больницы дышали вместе с ним, подчиняясь его безумию.

Он знал, где её найти.Женская душевая.Часы показывали за полночь. Всё было погружено в сон.Он толкнул дверь.

Эн стояла у раковины, опершись на край, её плечи чуть ссутулились, как будто груз, давивший на неё, был невыносимо тяжёл. В свете тусклой лампы её лицо выглядело усталым, а растрёпанные волосы беспорядочно падали на плечи. Она ещё не заметила его.

В этот момент он понял, что ненавидит её.Нет, не её.Феликса.Он видел его в ней.

— Хёнджин? — её голос был тихий, наполненный искренним удивлением, когда она наконец подняла глаза.Он медленно подошёл ближе.— Ты похожа на него, — его голос был хриплым, чужим.Эн замерла, её пальцы непроизвольно сжались в кулак.— Что?Она шагнула назад, чувствуя опасность, но её ноги будто приросли к полу.— Это всё твоя вина, — сквозь зубы процедил он.Что-то в его глазах заставило её сердце пропустить удар.— Хёнджин, что ты...

Но он уже схватил её.Его пальцы вцепились в её плечи, словно стальные тиски. Она вскрикнула, но звук утонул в замкнутом пространстве. Её спина ударилась о раковину, больно, резко.— Ты должна исчезнуть! — его голос был похож на рык зверя, загнанного в угол.Она попыталась вырваться, её руки в панике хватались за его запястья, но он был сильнее.И тогда её лицо оказалось в воде.

Холод ударил по лицу, пронзил, словно лезвие.Она пыталась вдохнуть, но вместо воздуха внутрь хлынул ледяной поток. Резкая боль в груди, жгучая, обжигающая. Её лёгкие паниковали, требовали кислорода, но всё, что она получала, — это воду, холодную, беспощадную.Тело билось в агонии, руки царапали воздух, пытались оттолкнуть его, но он был как камень, неподвижный, безжалостный.Она пыталась кричать.Звука не было.Вода залила слух, мысли спутались, время стало тягучим.Хёнджин держал её голову, его пальцы с силой давили на затылок. Его мышцы напряглись, и с каждым секундой он чувствовал, как внутри него рвётся что-то последнее, что-то человеческое.

— Ты должна исчезнуть, чтобы Феликс наконец оставил меня в покое, — прошептал он, но в этом шёпоте не было сожаления.Только глухая обречённость.Эн боролась.Её ногти впивались в его руки, оставляя багровые царапины. Её тело дёргалось в отчаянной попытке спастись.Вода плескалась, разбрызгиваясь по полу.

— Прости, — его голос дрогнул.

Но он не остановился.Моменты слились воедино, тянулись, как вязкий кошмар, из которого невозможно проснуться.А потом всё стихло.Её руки ослабли.Её тело обмякло.Последняя дрожь пробежала по её спине, и она замерла. Хёнджин отступил назад.Её волосы липли к мокрому лицу, капли стекали с кончиков ресниц, падая на холодный кафель. Глаза были закрыты. Лицо безмятежное, почти спокойное.

Он не мог дышать.Он не мог думать.Но кафель под его ногами был холодным.Запах хлорки и влаги — реальным.Тишина — убийственной.Она была мертва.

Он упал на колени, схватившись за голову. Всё, что он сделал, всё, чего он пытался избежать, привело его к этому моменту. Это была не Эн. Это был Феликс. Это всегда был он. Она была лишь отражением его вины, его наказанием, от которого он не смог сбежать.

Сквозь шум крови в ушах Хёнджин услышал тихий скрип двери. Он подскочил, его сердце едва не вырвалось из груди.Ему нужно было что-то сделать. Он в панике огляделся, пытаясь придумать, как скрыть то, что произошло. Но чем дольше он смотрел на неё, тем сильнее его охватывало осознание, что это конец. Всё. Он сделал то, что нельзя исправить.Хёнджин медленно поднялся, его ноги были как ватные. Ещё раз посмотрев на Эн, он понял, что единственное, что ему теперь остаётся, — это принять свою судьбу.