4

Ночь оказалась беспокойной для обеих подруг.

Лия проснулась в холодном поту где-то в районе трёх часов ночи. Она лежала, глядя в потолок, и пыталась прогнать из головы образ, который преследовал её весь вечер. Руслан Сергеевич в рясе, с крестом на груди, его рука, этот жест... Она закрыла глаза, но перед внутренним взором снова всплывала та же картина. Только теперь он смотрел прямо на неё, приоткрыв рот, высунув язык, и его взгляд - спокойный, почти насмешливый - проникал куда-то глубоко внутрь.

«Господи, - простонала она, натягивая одеяло до подбородка. - Это просто фото. Просто скриншот из какого-то видео. Почему я не могу перестать это видеть?»

Ей снилось, что она идёт по бесконечному школьному коридору, а он стоит в конце - всё в той же чёрной рясе, с крестом, и молча смотрит на неё. Она пытается пройти мимо, но он берёт её за руку, и она чувствует, как жар разливается по всему телу. Она просыпается, и в груди ещё долго бьётся сердце.

Сеня тоже не спала. Её мучил образ Данилы - тот же, что и на фотографии: длинные волосы, падающие на глаза, чёрная куртка, сигарета в зубах. И этот его высунутый язык, спокойные глаза. Он смотрел на неё не как учитель, а как парень, который знает, что она рассматривает его фотографии. Ей снилось, что они встретились в какой-то тёмной комнате, он стоял близко, так близко, что она чувствовала запах дыма и чёрного перца. Он улыбнулся и сказал: «Ну что, Сеня, нравлюсь?» Она проснулась от того, что сама прошептала в подушку: «Да».

Утром, встретившись у подъезда Лии, они переглянулись и сразу поняли друг друга.

- Ты тоже... - начала Сеня.

- Не говори, - перебила Лия, заливаясь краской. - Я знаю, что ты хочешь спросить. Да.

- Мне снился Данила Владимирович, - выпалила Сеня. - В той куртке, с сигаретой...

- А мне - Руслан Сергеевич, - прошептала Лия. - В той самой рясе. С крестом. И с тем жестом...

Они замолчали. Обе чувствовали себя неловко, странно, почти виновато. Всё, что они видели вчера, перевернуло их восприятие учителей. Теперь вместо строгих преподавателей перед ними стояли образы, которые никак не укладывались в школьные рамки.

- Мы ненормальные, - сказала Лия. - Они - наши учителя. Им по двадцать два, нам по семнадцать. Это неправильно.

- Неправильно, - согласилась Сеня. - Но почему тогда внутри всё переворачивается?

- Потому что нам по семнадцать. Потому что мы - последний класс. Потому что... - Лия смутилась. - Потому что они не такие, как мы думали. Они реальные. Живые. Пошлые. И это круто.

- Или страшно.

- Или и то, и другое.

Они пошли в школу, стараясь не обсуждать больше эту тему, но каждая думала о своём.

---

Тем временем утро Руслана и Данилы началось как обычно. Руслан проснулся ровно в 7:00, сделал зарядку, принял контрастный душ и спокойно оделся. Сегодня он выбрал тёмные брюки, белую рубашку и серый пиджак - без очков, без галстука, но с той же привычной серьёзностью на лице. Он посмотрел в зеркало, поправил воротник и остался доволен. Никаких мыслей о том, что кто-то видел его старые фотографии. Даже если видели - что с того? Это было четыре года назад. Шутка, дурачество, молодость. Сейчас он - учитель. И точка.

Он вышел из дома и увидел Даню, который уже стоял у скамейки с двумя стаканчиками кофе. Данила сегодня был в тёмно-синей рубашке, заправленной в чёрные джинсы, и лёгких туфлях без носков. Волосы, которые он обычно укладывал, сегодня были просто взъерошены, отчего он выглядел немного хулиганистее, чем обычно.

- Хорош спать, - сказал он, протягивая кофе. - Я уже проклял всё на свете, пока ждал.

- Ты просто не умеешь ждать, - спокойно ответил Руслан, принимая стаканчик. - Или тебе нечем заняться.

- А чем мне заниматься? - усмехнулся Даня, закидывая ногу на ногу. - Вчерашний день прошёл отлично. Дети не убежали, не плакали, не вызвали полицию. Уже прогресс.

- Ещё вызовут, - сказал Руслан, отпивая кофе. - Дай им время привыкнуть к нашим лицам.

- К твоему - точно, - усмехнулся Даня. - Ты такой серьёзный, что они могут подумать, что ты робот. Но если они посмотрят на тебя повнимательнее, то поймут, что ты не робот. У тебя же есть чувство юмора.

- Есть, - согласился Руслан. - Но на уроках я его прячу.

- А вот я - нет, - Даня поднялся со скамейки. - Потому что если я буду прятать свою душу, то дети подумают, что я тоже учитель. А я не учитель. Я - бывший хулиган, который теперь учит других не быть хулиганами. Или быть, но в меру.

Они пошли в сторону школы. Утро было прохладным, но солнечным, и Даня, выдыхая пар, сказал:

- Слушай, а если они уже нашли наши старые фото? Ну, допустим, ту мою фотку в адидасе с сигаретой. Или твой скриншот из той пародии, где ты в рясе и с крестом.

- И что? - Руслан пожал плечами. - Мы тогда были молодыми, дурачились. Это было весело.

- Ну, весело, - Даня ухмыльнулся. - А теперь представь: ты стоишь перед классом, говоришь про ЕГЭ, а какая-нибудь Лия сидит и вспоминает, как ты язык высунул в рясе. Она не сможет на тебя серьёзно смотреть.

Руслан остановился и посмотрел на друга с лёгкой усмешкой.

- Кашин, мне всё равно, что они думают. Я учитель. Моя задача - чтобы они сдали экзамены. А то, что я был священником в клипе или ты - хулиганом с сигаретой - это наши дела. Наше прошлое. Если они хотят копаться в интернете - пусть копаются. Это не изменит того, что я их классный руководитель.

- Даже если они найдут ту фотку, где ты делаешь рукой вот так? - Даня изобразил жест, почти в точности повторяя то, что видели вчера.

Руслан нахмурился, но в глазах мелькнула ирония.

- Даже если найдут. Это было четыре года назад. Мы снимали пародии, дурачились, пили пиво, смеялись. Сейчас мы - взрослые люди. Или хотя бы притворяемся.

- Ага, притворяемся, - усмехнулся Даня. - Ну, удачи нам сегодня. Я чувствую, что они на нас как-то странно смотрели вчера. Особенно эти две - Лия и Сеня.

- Им просто интересно, - сказал Руслан. - Новые учителя - всегда событие. Завтра они привыкнут.

- Или влюбятся, - Даня подмигнул.

- Заткнись, - одними губами сказал Руслан, и оба засмеялись.

Они вошли в школу, и эхо шагов разнеслось по пустому коридору. Второй день начинался. Они не знали, что вчерашние ученицы перерыли их прошлое в поисках тайн. И если бы знали - вероятно, только пожали бы плечами и сказали: «Ну и что? Это же прошлое. А мы - это мы сейчас».

Но они не знали. И это делало утро почти обычным. Почти.

Они шли по школьному коридору, почти пустому в это раннее время, и голоса гулко отражались от стен.

- Нет, ну ты представляешь, - говорила Сеня, чуть ускоряя шаг, чтобы идти задом наперёд и смотреть на Лию. - Я проснулась в четыре утра. В четыре! И не могла уснуть, потому что он мне снился. В той самой куртке, с сигаретой. И он такой стоит, смотрит на меня и говорит...

- Не надо, - взмолилась Лия, закрывая лицо руками. - Я и так красная. Если ты скажешь ещё что-то, я просто лопну.

- А тебе что снилось? - Сеня хитро прищурилась. - Твой священник с крестом?

- Сень, прекрати! - Лия толкнула её в плечо. - Это был просто дурацкий сон. Но... он был таким реальным. Я чувствовала его руку. Его взгляд...

- О, боже, вы обе тут такие романтичные, - засмеялась Сеня, продолжая идти задом наперёд. - А я не могу забыть этот его язык. Ты видела? Он просто высунул его и смотрит так спокойно. Как будто это нормально.

- Для него, наверное, это было нормально. Он же в молодости был хулиганом...

- А сейчас он учитель. В белой рубашке, с указкой. Как такое возможно?

Она сделала ещё один шаг назад, но не рассчитала расстояние, и её лопатки вдруг упёрлись во что-то твёрдое - чью-то грудь. Сеня вздрогнула и потеряла равновесие, но две сильные руки тут же поймали её за плечи, удерживая от падения.

- Осторожнее, малыха, - раздался голос над самым ухом. Саркастичный, чуть хриплый, до боли знакомый.

Сеня подняла голову, и сердце ухнуло куда-то в пятки. Над ней стоял Данила Владимирович. Рыжие волосы чуть взъерошены, на лице - та самая усмешка, которую она видела на фотографиях. Только сейчас он был не в адидасе и не с сигаретой, а в тёмно-синей рубашке, и в его руках - стаканчик кофе, который он чудом не пролил.

Сеня почувствовала, как щёки заливает пунцовым жаром. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но из горла вырвался только какой-то сдавленный писк. Она мгновенно вспомнила ту фотографию: его высунутый язык, спокойные глаза, дерзость в каждом жесте. И теперь он стоял так близко, что она чувствовала запах его одеколона.

- Д-данила Владимирович, - выдавила она. - Я... простите, я не заметила...

- Не заметила, - повторил он, насмешливо приподнимая бровь. - Идёшь, как танк, задом наперёд, и не смотришь по сторонам. А если бы я был стеной? А если бы я был директором?

- Я бы... извинилась, - пискнула Сеня.

- Уже извиняешься, - усмехнулся он и отпустил её плечи. - Ну, молодец. Хотя, судя по твоей скорости, ты от меня сбегала или что?

- Нет! - воскликнула Сеня. - Я просто... мы обсуждали...

- Мы уроки обсуждали, - быстро вставила Лия, подходя ближе и стараясь выглядеть спокойной. На самом деле она сама горела так, что казалось, ещё чуть-чуть - и дым пойдёт из ушей.

Данила перевёл взгляд на Лию. Он явно заметил, что обе девочки покраснели до корней волос, но промолчал. Вместо этого он сделал глоток кофе и спросил с лёгкой, почти небрежной насмешкой:

- Уроки обсуждаете в начале коридора, пока я здесь? Интересно, интересно. И что за уроки такие, от которых лицо алым цветёт?

- Мы просто... - начала Сеня, но Данила перебил её, чуть наклонив голову:

- Слушай, малыха, если хочешь обсудить что-то важное - есть кабинет ОБЖ. Я там всегда открыт к диалогу. А на коридорном пространстве можно и синяки набить. Я, конечно, подстрахую, но не всегда я рядом.

Он ухмыльнулся, подмигнул Сене и, легко похлопав её по плечу, пошёл дальше по коридору, оставляя за собой запах кофе и лёгкой усмешки.

Сеня стояла на месте, не дыша. Она смотрела ему вслед, чувствуя, как колотится сердце где-то в горле.

- Он назвал меня «малыха», - прошептала она, когда он скрылся за поворотом.

- Я слышала, - выдохнула Лия. - Сень, ты сейчас умерла?

- Я умерла, когда он меня поймал, - ответила Сеня, прижимая ладони к горящим щекам. - Я чувствовала его руки. И он так на меня посмотрел... будто знает, что я видела ту фотографию.

- Не знает, - сказала Лия, но голос её дрожал. - Не может знать.

- А если знает? - Сеня посмотрела на неё с паникой. - Вдруг он нашёл, что я лайкнула его старое фото? Или что я заходила в профиль?

- ВКонтакте не показывает, кто заходил. Успокойся.

- Я не могу успокоиться! - Сеня почти кричала шёпотом. - Он стоял так близко. Я чувствовала, как он дышит. Я вспомнила ту фотку, когда он язык высунул, и мне стало дурно.

Лия взяла её за руку и сжала.

- Сень, давай просто дышать. Он - учитель. Он просто проверяет, всё ли у нас в порядке. Это ничего не значит.

- А его «малыха»?

- Это... ну, это он так шутит. Просто сарказм.

- Он такой саркастичный, что у меня подкашиваются ноги, - простонала Сеня. - И он рыжий. И у него руки сильные. И он смотрел на меня так, будто я для него что-то значу.

- Всё, - решительно сказала Лия. - Идём на урок. Мы не будем думать об этом до конца дня.

Но обе знали: думать они не перестанут. Особенно теперь, когда он назвал Сеню «малыха» и смотрел на неё с той же дерзостью, что на старых фотографиях. И Лия, глядя на растерянную подругу, понимала: тот священник с крестом и непристойным жестом теперь навсегда застрял у неё в голове. И от этого она чувствовала одновременно вину и странное, почти сладкое волнение.