3

После уроков Лия и Сеня шли домой медленнее, чем обычно. Солнце уже клонилось к закату, тени становились длиннее, а в воздухе всё ещё витал запах школьной линейки и свежих букетов. Они прошли мимо набережной, где на скамейках ещё сидели студенты и пенсионеры, и наконец остановились у забора, отделяющего школу от жилого квартала.

- Сень, - Лия наконец выдохнула, усаживаясь на скамейку. - Я, кажется, понимаю, почему мы сегодня так странно себя чувствовали.

- Ты про то, как я краснела перед Данилой Владимировичем? - Сеня закатила глаза и села рядом. - Или про то, как ты весь урок пялилась на Руслана Сергеевича, когда он рассказывал про организационные моменты?

- Я не пялилась! - Лия возмутилась, но тут же смутилась. - Я просто... ну, он серьёзный такой. Взгляд у него... ну ты поняла.

- Карие глаза, - подсказала Сеня с ехидной улыбкой. - И брови такие выразительные. Ты это хотела сказать?

- Заткнись! - Лия толкнула её плечом. - А ты сама? На Данилу Владимировича смотрела так, будто он экзаменационный билет с ответами.

- Он рыжий, - честно призналась Сеня и вздохнула. - И этот его смех... Я чуть не умерла, когда он в классе заржал. Ты знаешь, что я люблю рыжих? Моя мама всегда говорила, что я выйду замуж за ирландца.

- А он - ОБЖшник. И он - наш учитель. Это ещё хуже, чем ирландец, - Лия фыркнула. - Представь: я прихожу домой и говорю маме: «Мам, у нас новый классный, он мне нравится». Она меня прибьёт.

- А если я скажу: «Мам, у нас новый ОБЖшник, он рыжий и смешной», - Сеня засмеялась. - Она подумает, что я сошла с ума.

Они замолчали. В воздухе висела та странная лёгкость, когда ты осознаёшь, что тебе кто-то нравится, но ещё не знаешь, что с этим делать.

- Ну, - протянула Лия. - Давай просто притворимся, что это ничего не значит. Мы - одиннадцатиклассницы. У нас экзамены. Нам не до учителей.

- Да, - кивнула Сеня, но в голосе слышалась неуверенность. - Мы умные девочки.

- Самые умные.

- И у нас есть интернет, чтобы отвлечься.

Они разошлись по домам. Лия зашла в свою комнату, включила ноутбук и уставилась в потолок, пытаясь думать о чём угодно, кроме карих глаз Руслана Сергеевича и того, как он поправлял очки на линейке.

Но руки сами потянулись к телефону. Она открыла ВКонтакте и набрала в поиске: «Данила Кашин».

Первый же профиль, который выдал поиск, был его. Аватарка - старая, явно сделанная несколько лет назад. Данила на ней выглядел совсем иначе: худее, с длинными волосами, падающими на брови, в чёрной куртке-адидас. В зубах - сигарета, и он смотрел в камеру с лёгкой, вызывающей ухмылкой. Сеня задержала взгляд на фотографии. Сердце забилось быстрее.

«Боже, - подумала она. - Он такой... дерзкий».

Она начала пролистывать его старые фото. Чёрные футболки, чёрные штаны, та же сигарета почти на каждом снимке. Он выглядел как типичный хулиган, которого мама запрещала водить домой. Но в этих фото было что-то завораживающее - в его позе, в расслабленности, в том, как он смотрел в объектив, будто знал, что она будет это рассматривать.

А потом она наткнулась на одну фотографию, от которой у неё перехватило дыхание. Данила стоял на фоне серой стены, в той же чёрной куртке, волосы падали на глаза. Он приоткрыл рот, чуть высунул язык, а глаза - спокойные, почти сонные - смотрели прямо в камеру. В этом жесте была какая-то вызывающая дерзость, смешанная с абсолютной беззаботностью. Сеня почувствовала, как щёки заливает жаром.

«Я не должна на это смотреть, - прошептала она. - Это... неприлично».

Но она не могла отвести взгляд. Он был другим - не тем серьёзным учителем в белой рубашке и имиджевых очках. Он был настоящим. И этот контраст между строгим ОБЖшником и парнем с фотографии заставлял её сердце биться быстрее.

Тем временем Лия открыла поиск по «Руслан Тушенцов». Она нашла его профиль и начала рассматривать фотографии. На каждой из них он был разным - и в то же время неизменно серьёзным, как будто камера заставала его врасплох. Одно фото: он сидит на кухне, пьёт чай, взгляд холодный, отстранённый. Другое: он стоит на улице, в тёмном пальто, с таким же пронизывающим взглядом. Даже на снимках, где другие люди улыбались, его лицо оставалось невозмутимым.

Лия пролистывала дальше, чувствуя, как внутри разрастается странное тепло. Ей нравилась эта его отстранённость - в ней была сила, уверенность, молчаливая власть.

А затем она наткнулась на скриншот. Видимо, из какого-то видео. Руслан Сергеевич стоял в костюме священника - чёрная ряса, большой деревянный крест на груди. Его взгляд был направлен прямо в камеру. Он приоткрыл рот, чуть высунул язык, а рядом, чуть выше, держал руку - жест, который нельзя было назвать иначе как непристойным. Это было откровенно, вызывающе, пошло.

Лия почувствовала, как по телу пробегает горячая волна. Она быстро закрыла фото, но изображение уже впечаталось в память: его глаза, крест на груди, этот жест. Она открыла чат с Сеней, чтобы поделиться находкой, но пальцы дрожали.

Лия: Сень, я тут... нашла кое-что.

Сеня: Я тоже. Ты первая.

Лия: О. Господи. Данила Владимирович. На старых фотографиях. Он такой... хулиган. Сигарета, адидас, длинные волосы. И там одна фотка... Сень, он высунул язык. Просто вытащил его, приоткрыл рот, и смотрит в камеру спокойными глазами. Я не знаю, что со мной.

Сеня: Я знаю, что со мной. У меня сейчас сердце выскочит. Как можно одновременно быть учителем ОБЖ и таким... ну ты понимаешь.

Лия: А Руслан Сергеевич... Сень, я нашла скриншот из видео. Он стоит в костюме священника, с крестом на шее. И он... он делает такое движение рукой, и язык высунул... Это было так пошло, Сень. Но я не могу перестать об этом думать.

Сеня: Ты серьёзно? Наш холодный, серьёзный классный?

Лия: Я краснею, когда просто думаю об этом. Он такой... разный. На одной фотографии - каменное лицо, на другой - вот это. Как он может быть таким?

Сеня: Может, это просто видео какое-то, пародия?

Лия: Я не знаю. Но теперь я не смогу смотреть на него на уроках. Я буду вспоминать этот скриншот.

Сеня: А я Данилу. Боже, он же такой дерзкий на старых фото. Сигарета, этот взгляд... Он просто разрывает шаблон.

Они замолчали на минуту, каждая переваривала свои находки. Лия снова открыла фотографию Руслана - там, где он в рясе. Она смотрела на его лицо, на этот жест, на крест, и чувствовала, как внутри поднимается волна смущения и восторга.

Лия: Сень, мы не можем теперь притворяться, что не знаем. Мы видели их по-настоящему. Ну, или хотя бы их старые фотографии.

Сеня: Да. Но что нам делать? Сказать им?

Лия: Нет! Боже, нет. Представь, что Руслан Сергеевич узнает, что я видела этот скриншот. Я сгорю со стыда.

Сеня: А я - что я видела Данилу с сигаретой и высунутым языком. Он подумает, что я какая-то извращенка.

Лия: Тогда молчим. Хорошо?

Сеня: Молчим. Но смотреть на них теперь буду иначе. Вот честно, иначе.

Они пожелали друг другу спокойной ночи, но Лия ещё долго не могла уснуть. Она пересматривала фотографию снова и снова, пытаясь соединить образ строгого классного руководителя и этого дерзкого парня с крестом и непристойным жестом. Это казалось неправильным, но именно это делало его таким притягательным.

Сеня лежала в своей комнате и смотрела на фото Данилы с высунутым языком. Она провела пальцем по экрану, словно пытаясь прикоснуться к нему через стекло.

- Ага, - прошептала она в подушку. - Я пропала.

И обе заснули с мыслью, что завтра будет новый день. И он будет странным, потому что теперь они знали своих учителей немного лучше. Или гораздо хуже. Или гораздо лучше. Это предстояло выяснить.