[7] alstublieft

После того случая всё снова пошло под откос.

Отец, несмотря на сломанную руку и сотрясение, не собирался сдаваться. Он лежал пару дней, но как только смог стоять — снова начал планировать. Джул почти не отходил от него. Вместе они чертили схемы, таскали охотничьи книги, обсуждали всё — от ловушек до того, как лучше загнать существо в угол.

Лу лишь молча наблюдал.

Сидел где-то сбоку, не вмешивался. Он будто смотрел на всё издалека — как чужак в собственной семье. Слова «существо», «опасный», «напал», «враг» звучали слишком часто. Слишком громко. И слишком близко к его сердцу.

Он знал, что не может сказать правду. Что существо, о котором они говорят — это не безликий монстр из леса. Это Мариус. Его Мариус.

…Которого уже больше недели не было.

И с каждым днём Лу всё сильнее начинал верить в худшее. Что отец всё-таки попал в цель. Что тот выстрел… оказался точным.

Он не знал, жив ли Мариус.Он не знал, насколько он ранен.Он не знал — вернётся ли он вообще.

Но сердце отказывалось верить в смерть. Лу цеплялся за каждую крошку надежды — за случайный шум ночью, за дуновение ветра у окна, за шорох в коридоре. Ему чудилось, что вот-вот… дверь откроется. Он появится. Улыбнётся. Скажет: "Прости, я задержался".

Но этого не происходило.

А отец с Джулом затягивали ремни, чистили оружие и шептались о том, как поймать и прикончить "существо".

Лу чувствовал, как его собственный дом превращается в ловушку.

И с каждым днём страх в его груди крепче сжимался:что, если они найдут его раньше, чем он?

---

Лу лежал в кровати, уставившись в темноту. Спать не получалось — как, впрочем, и все последние ночи. Точнее, он пытался — закрывал глаза, ворочался, менял стороны, укрывался с головой, но сон так и не приходил.

С тех пор как отец вернулся домой и сказал, что видел в лесу "подростка", а потом его ранил… с тех пор в голове Лу не было ни одного спокойного часа. Он понял сразу: речь шла о Мариусе. И это знание медленно разъедало его изнутри.

Иногда, когда становилось совсем невыносимо, он тихо пробирался в комнату к Джулу, просто чтобы почувствовать, что он не один. Чтобы хоть ненадолго ощутить тепло, защиту, привычное плечо рядом. Но даже это не помогало.

Через час-два он возвращался обратно, ложился в тишине, слушая, как трещат стены и скрипят половицы. Мысли не отпускали. Что с ним? Жив ли он? Почему не приходит?..

И вот сейчас он снова просто лежал, не двигаясь, глядя в потолок. Сердце будто было стянутo тонкой верёвкой — каждый вздох давался с трудом. Лишь одна мысль билась в голове, снова и снова:"Пожалуйста, пусть он жив. Пусть просто… вернётся."

Внезапно окно с грохотом распахнулось — так резко, что Лу вздрогнул. Холодный ночной ветер ворвался в комнату, подхватил лёгкие занавески и зашумел в углах, как шёпот голосов.

Лу резко сел на кровати. Несколько секунд просто вслушивался в темноту, потом встал, подошёл к окну, захлопнул его, задвинул штору — и только собрался повернуться обратно, как замер.

Он увидел его.

Посреди комнаты, будто выросший из темноты, стоял Мариус. Бледный — ещё бледнее, чем обычно. Его лицо было осунувшимся, глаза глубоко впавшими, под ними залегли тени. Он едва держался на ногах — и всё же стоял. Нереальный. Как видение. Как призрак, вернувшийся из небытия.

Лу не верил глазам. Несколько секунд он просто смотрел, боясь дышать, боясь моргнуть — как будто Мариус исчезнет, если он двинется.

А потом — шагнул вперёд, почти вслепую.

— Мариус?.. — сорвалось с губ хрипло, почти шёпотом.

Он поймал его прежде, чем тот упал, обнял, подхватил за плечи. Мариус был холодный, почти ледяной. Мариус ничего не сказал — только слабо улыбнулся, глядя в глаза Лу. Словно извинялся. Словно благодарил.

— Ты… ты жив… — Лу сглотнул, сдавленно. — Где ты был?.. Я думал…

Он не договорил. Не мог.

Осторожно подвёл Мариуса к кровати, помог лечь, сам опустился рядом, не отпуская руки.

— Почему ты не пришёл?.. Почему молчал?.. — тихо, с болью прошептал Лу, чувствуя, как к горлу снова подступает ком.

Мариус закрыл глаза, будто собирался с силами. Его голос был еле слышным, почти срывался:

— Я… не хотел, чтобы ты видел меня таким…

— Дебил — выдохнул Лу, прижимаясь лбом к его плечу. — Я только и ждал, чтобы ты вернулся… хоть в каком угодно виде.

Мариус слабо сжал его пальцы в ответ.

Он не сказал больше ни слова.

— Я могу тебе как-то помочь? — сказал Лу, глядя на Мариуса. Тот лежал на кровати, бледный до прозрачности, губы обескровлены, глаза почти не фокусировались.

Мариус молчал. Но Лу уловил это — неуверенное движение пальцев, словно он хотел что-то сказать, но не знал как.

— Скажи мне честно… — чуть тише проговорил Лу. — Как я могу помочь тебе?

Мариус открыл глаза. В них плескалась усталость и страх.

— Лу… это опасно — едва слышно выдохнул он.

— Опасно то, как ты сейчас выглядишь — возразил Лу, бережно касаясь его руки. — Говори.

Мариус долго смотрел на него. И наконец сказал:

— Кровь животных не помогает. Она не насыщает. Не даёт мне сил. Я держался… сколько мог. Но если я ничего не сделаю — просто исчезну. Иссякну. Понимаешь?

Лу молча кивнул. Он уже понял.

— Значит, тебе нужна человеческая — произнёс он, будто проверяя, как звучат эти слова.

— Да… — сдавленно подтвердил Мариус. — Но я не могу взять твою.

— Почему?

— Потому что ты не понимаешь. Одного раза будет мало. Это не как в фильмах. Что я сразу восстановилюсь… тебе придётся давать её регулярно. Каждый день. Хоть понемногу, но… стабильно. Это будет истощать тебя. Я могу не заметить, когда перехожу грань. Я могу…

Он замолк, сжав кулаки, не в силах продолжать.

— Я не хочу причинить тебе вред. Ни капли. Я лучше исчезну, чем сделаю что-то с тобой — выдохнул он наконец.

Он отвернулся, будто стыдился слов.

Но Лу не отстранился. Наоборот, подался ближе. Провёл пальцами по щеке Мариуса, заставляя его повернуть голову.

— Ты не теряешь меня. Я здесь.

Он говорил медленно, глядя в глаза.

— И если ты думаешь, что я смогу просто смотреть, как ты умираешь, только потому что мне будет "тяжело", то ты меня плохо знаешь. Я люблю тебя, Мариус. И если тебе нужно что-то — я это дам. Даже если мне будет больно. Даже если мне будет страшно. Я справлюсь. Ради тебя.

Мариус закрыл глаза. Его пальцы дрожали в ладони Лу.

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься… — шепнул он. — Я могу потерять контроль. Один раз — и всё. Всё закончится.

Лу покачал головой.

— Тогда давай сделаем так, чтобы этого не случилось. Вместе.

Молчание между ними было долгим. Но уже не тяжёлым — в нём появилась надежда.

---

Лу стоял в ванной комнате, держа в руке холодное лезвие. Его пальцы дрожали, а сердце билось так громко, что казалось, будто стук слышат даже стены. Он медленно поднёс лезвие к запястью, чувствуя на себе тяжесть выбора. Мариус сказал, что именно так будет безопаснее — сделать небольшой порез, чтобы Лу мог дать ему немного своей крови без риска для себя и не привлекая лишнего внимания. Но в этот момент в голове Лу возникло другое ощущение — если он действительно доверял Мариусу, то нужно доверять ему на все сто, без страхов и сомнений.

Он остановился, взгляд на мгновение потускнел, и со вздохом опустил лезвие на край раковины. Все сомнения и страхи словно отступили — в глубине души Лу понял, что хочет сделать этот шаг не один, а вместе с Мариусом. Он вышел из ванной, стараясь идти тихо, чтобы никого не разбудить, и направился в свою комнату.

Там, в полумраке, Мариус уже сидел на полу, опираясь спиной о кровать. Его бледное лицо было наполнено тревогой и усталостью, а глаза чуть блестели от внутренней борьбы. Когда он заметил, что Лу вошёл, он сразу понял — пореза на руке нет.

— Ты не сделал порез — сказал Мариус тихо, почти шёпотом, вставая и приближаясь к Лу. — Почему?

Лу встретил его взгляд и, не отводя глаз, сказал:

— Потому что я хочу, чтобы это сделал ты. Не я.

Мариус словно вздрогнул от этих слов. Его лицо омрачилось сомнением, он покачал головой, пытаясь сдержать эмоции:

— Лу, это слишком опасно. Я не могу позволить тебе так рисковать. Ты слишком дорог мне.

Лу сделал шаг вперёд и крепко сжал его руку, в голосе звучала твёрдость и нежность одновременно:

— Для меня важнее всего — ты. Я хочу помочь тебе, дать тебе свою кровь. Пожалуйста, позволь мне.

В этот момент вокруг будто застыла тишина — они оба понимали, насколько непростым будет этот шаг. Но Лу знал, что без этого он не сможет дать Мариусу то, что тот сейчас так сильно нуждается.

Мариус опустил взгляд и спустя мгновение, словно собрав последние силы, тихо кивнул.

— Хорошо — прошептал он — но только аккуратно.

---

Лу аккуратно сел к Мариусу на колени, чувствуя, как сердце начинает биться чаще — смесь волнения и доверия переполняла его. Они оба решили, что именно такая поза будет наиболее удобной и безопасной для того, что им предстояло сделать.

Лу медленно снял футболку, чтобы открыть место, куда они решили сделать укус. Кожа оказалась прохладной на ощупь, и в этот момент тишина между ними стала особенно плотной, как будто сама комната задержала дыхание.

Мариус осторожно обвёл руками талию Лу, крепко, но нежно, словно хотел передать через прикосновение всю свою заботу и поддержку. Их глаза встретились — без слов, без страхов, только глубокое понимание.

— Лучше в ключицу — тихо сказал Мариус — если отец или Джул увидят на шее, будет слишком много вопросов.

Лу кивнул, соглашаясь. Он чувствовал себя одновременно уязвимым и защищённым.

Мариус медленно наклонился, губы коснулись холодной кожи Лу на ключице. Лу замер, позволяя моменту наполниться собственной значимостью.

Зубы Мариуса слегка вонзились в кожу — аккуратно, словно он старался причинить как можно меньше вреда, но сделать всё необходимое.

Но боль оказалась резкой и неожиданной. Лу стиснул зубы, но не отдернулся — он терпел, понимая, что делает это ради Мариуса. Тот мягко поглаживал его по спине, стараясь удержать Лу и подарить поддержку.

Боль пронзала, но Лу держался.

Прошло меньше минуты, и Мариус медленно отодвинулся от Лу, словно только что выполнив важную, почти священную миссию. Его тело, ослабленное и истощённое, постепенно наполнилось новой жизненной силой. Кожа приобрела привычный оттенок, глаза засияли знакомым ярким блеском — словно мрак отступил, уступив место свету.

Лу внимательно наблюдал за этой метаморфозой, ощущая, как внутри него растёт одновременно и облегчение, и тревога. Он видел, как Мариус постепенно возвращал силы, но при этом понимал — это только начало пути восстановления.

Когда Мариус, наконец, взглянул на него, в его глазах читалась глубокая благодарность и нежность. Без слов он притянул Лу к себе и поцеловал — поцелуй был мягким и тёплым, словно обещание того, что он здесь и будет рядом, несмотря ни на что.

Лу, отдаваясь этому чувству, не мог не заметить вкус собственной крови во рту — горьковатый, тёплый и немного странный. Этот вкус стал для него символом жертвы и преданности. Он осознавал, что именно этот момент — не просто акт выживания для Мариуса, но и подтверждение их связи, доверия и любви.

Они медленно отодвинулись друг от друга, оставаясь близко, почти неразлучны.

— Прости, если сделал больно — тихо прошептал Мариус, его голос дрожал от переживаний и заботы.

— Всё нормально — ответил Лу, стараясь звучать спокойно, хотя в груди всё ещё трепетало от недавно пережитого.

Он всё ещё сидел на коленях у Мариуса, без футболки, и вдруг внезапно до него дошло, как они выглядели со стороны. Стыд мигом охватил его.

Лу поспешно попытался встать, но Мариус лишь сильнее обнял его за талию, не давая уйти.

— Куда убегаешь? — с лёгкой улыбкой, но с неизменной серьёзностью спросил он, притягивая Лу ещё ближе. Его глаза горели, полные желания и нежности.

Лу замер, пойманный в этом объятии, и понял, что не сможет отстраниться. В этот момент он снова почувствовал, что, несмотря на всё, они — вместе.

Мариус наклонился ближе, и их губы вновь встретились в тихом, но глубоком поцелуе. В этом мгновении было всё — и нежность, и благодарность, и то, что словами не передать. Лу растворился в этом прикосновении, ощущая тепло и безопасность, которые дарил ему Мариус. Поцелуй был мягким, едва ощутимым, но наполненным смыслом — словно обещание, что они пройдут всё вместе, несмотря ни на что.

Лу так и не уснул — ночь прошла в тихих объятиях, нежных поцелуях и тепле, которого он давно не чувствовал после долгой разлуки с Мариусом. Они держались друг за друга, словно пытаясь сохранить каждый миг, словно завтра не наступит.

---

Утро в доме началось тихо, но напряжённо. На кухне за большим столом собрались все. Атмосфера была привычной, но для Лу в этот раз она казалась особенно тяжёлой. Тело отказывалось слушаться, усталость сидела глубоко внутри, отражаясь в каждом взгляде и движении.

Лу сидел за столом, пытаясь заставить себя есть, хотя еда казалась безвкусной и далёкой. Но он понимал: теперь его силы нужны не только ему, но и Мариусу, которому всё ещё предстоит восстановиться. Каждый глоток давался с трудом, но он сжимал зубы и продолжал, потому что не мог позволить себе сдаться.

Отец и Джул обсуждали новые ловушки и планы по поимке существа, но Лу их не слышал — он витал в облаках, погружённый в свои мысли. Джул несколько раз пытался привлечь его внимание, задавая вопросы, но Лу не реагировал.

Тогда Джул мягко тронул Лу за плечо и сказал с улыбкой:

— Земля вызывает, Лу.

Лу взглянул на брата, удивлённый его вниманием.

— Ты чего замер? — улыбнулся Джул, а отец тихо улыбался, наблюдая за ними.

— Ты же читаешь книжки — вновь начал задавать свой вопрос Джул — как думаешь, вампиров можно убить чесноком?

Лу задумался, обдумывая все мифы и истории, что читал раньше. Вдруг в комнате раздался смех — отец и Джул подшучивали над ним, заметив, как Лу витает в облаках.

Лу тихо цокнул языком, слегка улыбнулся и продолжил есть.

Внезапно, Лу осознал, где он находится и что происходит вокруг. Тот легкий транс, в который он погрузился за столом, рассеялся, и перед глазами встали суровая реальность: отец и Джул не просто обсуждают, они готовят ловушки. Для Мариуса. Того самого, кто сейчас наверху, в его комнате, уязвимый и нуждающийся в защите.

Сердце Лу сжалось от тревоги и решимости. Ему предстояло сделать выбор — молчать и смотреть, как любимого человека загоняют в ловушку, или встать на защиту, несмотря на страх и усталость. Он почувствовал, как в нём вспыхивает внутренний огонь, готовый бороться до конца.

---

Отец с Джулом ушли в лес, чтобы расставить ловушки — тщательно продуманные механизмы, предназначенные поймать того, кого они называли «существом». Лу остался в комнате, чтобы предупреждать Мариуса о каждой новой опасности. Возможно, кто-то посчитал бы это предательством, но для Лу главным предательством было охотиться на того, кто невиновен.

Так началась их бесконечная игра в кошки-мышки. Ловушки отца и брата становились всё более изощрёнными, но с каждым днём они теряли свою эффективность — Мариус становился сильнее и осторожнее. А Лу с каждым днём становился всё слабее и слабее.

Слабость исходила не только от постоянного волнения за Мариуса, но и от того, что он каждый день отдавал любимому часть своей крови. Тело истощалось постепенно, а сердце билось всё тише и слабее.

Однако Лу старался не показывать своей усталости Мариусу. Он не хотел добавлять ему тревог и боли, поэтому скрывал слабость за улыбкой и бодрым видом, даже когда внутри чувствовал, что скоро не выдержит.

Для него важнее всего было сохранить Мариуса живым, и он был готов жертвовать собой, даже если это означало медленно терять себя.

В этом бесконечном противостоянии они все трое были пленниками своей судьбы — ловушки строились, надежды таяли, а Лу продолжал держаться ради того, кого любил, хотя сам становился всё более хрупким.

Маму во сне Лу больше не видел. А если она и появлялась, он пытался проснуться как можно скорее — боялся, боялся всей душой. Боялся, что она действительно ждёт его там, на том свете, что уже совсем близко, и что у него остаётся совсем мало времени.

Но больше всего его терзал страх за Мариуса. Он боялся, что тот останется один — без него, без поддержки и защиты. Боялся, что Мариуса поймают и обвинят во всём, что случилось с матерью и т.д. что ему не удастся выстоять против чужих подозрений и жестокости.

И поэтому Лу отдавался полностью своему любимому, забывая про себя. Он жил только ради Мариуса, не замечая, как медленно уходит сила из его тела, как гаснет свет в его глазах. Вся его жизнь теперь была посвящена тому, чтобы защитить того, кто был для него всем — даже если это стоило ему самой жизни.

Мариус всё больше и больше погружался в свои чувства к Лу — его нежность и преданность казались ему почти священными. Лу, который так спокойно и беззаветно жертвовал собой ради него, вызывал у Мариуса одновременно восхищение и тревогу. Он понимал, что если бы они жили в нормальном месте, где у Лу была бы своя жизнь — друзья, знакомства, дела — вряд ли тот согласился бы на такую жертву ради вампира. Но тут, в их мире, было иначе.

Мариус замечал, как усталость всё сильнее сказывалась на Лу — тёмные круги под глазами, ослабленное тело, иногда невольные вздохи. Он не мог не видеть, что это последствие того, что он пьёт кровь Лу. И хотя он был благодарен и тронут такой преданностью, в душе чувствовал горечь — из-за того, что именно его любовь приносит боль тому, кого он так сильно любит.

Каждый день становился для них испытанием — Мариус рос, восстанавливался, набирался сил, а Лу постепенно становился всё слабее. И это разрывало их обоих на части, заставляя искать силы, чтобы не потерять друг друга.

Мариус всё больше замечал то, чего так боялся — с каждым днём ему становилось всё труднее остановиться. Потребность в крови Лу росла, словно невидимая сила тянула его всё глубже, и он понимал, что если не взять себя в руки, то может потерять контроль.

Каждый раз, когда он пил кровь Лу, этот внутренний голос становился громче — голос страха и вины. Он боялся, что однажды не сможет остановиться, что боль и слабость Лу превратятся в нечто необратимое.

Мариус принял решение — он откажется от крови Лу. Пока он не был готов сказать это прямо, зная, что Лу вряд ли обрадуется такой новости, но он хотел защитить его, даже если для этого придётся пройти через собственные мучения.