19. Пустота

Come - Adrianne Lenker Class 2013 - Mitski Can't predent - Tom Odell Karen 3 - SmålandКукушка - кино

POV: AUTHOR

После того как земля сомкнулась над маленьким телом на поле, где она когда-то бегала босиком, лагерь перестал существовать для Тома. Он не отдал приказ об эвакуации - это сделал Фридрих. Он не собрал вещи - это сделал Шульц. Он не посчитал убитых - это сделал подполковник.

Том просто сидел на пеньке у могилы и смотрел на свежую землю. На крест из двух палок. На свой железный крест, который повесил на него. Он сидел и молчал.

F - Господин полковник, - сказал Фридрих, подходя на закате. - Русские могут вернуться. Нужно уходить.

Том не ответил.

F - Мы не можем здесь оставаться. Выжившие собрались. Двенадцать человек. Раненые - трое. Остальные - кто на ногах.

Том поднял голову. Посмотрел на Фридриха. В его глазах не было ни вопроса, ни ответа. Только пустота.

T - Куда? - спросил он. Голос был чужим - хриплым, безжизненным.

F - На запад, - сказал Фридрих. - К своим. Другого пути нет.

Том кивнул. Не потому, что согласился. Потому что ему было всё равно.

Он встал. Пошатнулся - ноги затекли от долгого сидения на холодной земле. Фридрих поддержал его под локоть.

F - Вы справитесь, господин полковник.

T - Я обещал ей, - сказал Том. - Я должен вернуться. К могиле. Посадить черешню.

F - Вернётесь, - сказал Фридрих. - Когда всё кончится.

Они пошли.

Колонна вытянулась в ночной лес. Двенадцать человек - последние из ста двадцати. Раненые на самодельных носилках, здоровые с оружием. Фридрих вёл группу. Шульц замыкал. Подполковник - раненый, но на ногах - нёс карту и фонарь. Старший лейтенант помогал тащить носилки.

Том шёл в центре. Автомат висел на ремне он не держал его наготове. Он вообще не держал оружия с того дня. Фридрих пытался всунуть ему в руку карабин - Том отстранился.

T - Не надо, - сказал он.

F - Но, господин полковник...

T - Не надо, Фридрих. Я не буду стрелять.

Фридрих не настаивал. Он понимал.

Они шли лесом. Ночь была холодной, звёздной, безлунной. Ветки хлестали по лицам, корни цеплялись за ноги. Раненые стонали. Здоровые молчали. Только шаги, тяжёлые, усталые, бесконечные

---

После того как земля сомкнулась над маленьким телом, Том перестал быть человеком.

Он стал тенью. Серой, молчаливой, движущейся по инерции. Он отдавал приказы потому что привык. Он водил солдат через лес - потому что больше некому было это делать. Он жевал сухари, когда Фридрих совал их ему в рот, - потому что иначе упал бы. Но внутри него было пусто.

Совсем пусто.

На второй день после похорон Фридрих принёс ему миску с кашей.

F - Господин полковник, надо поесть.

Том посмотрел на миску. Не взял.

F - Господин полковник...

T - Я не голоден.

F - Вы не ели со вчерашнего дня.

T - Я сказал - не голоден.

Фридрих поставил миску рядом, на пенёк. Том не притронулся к ней. Она простояла до вечера, потом Фридрих унёс её - нетронутую.

На третий день Том перестал пить.

Фридрих приносил воду - флягу, холодную, из ручья. Том смотрел на флягу, кивал, но не подносил к губам. К вечеру губы его потрескались, язык стал шершавым, как наждак. Но он не чувствовал жажды. Он вообще ничего не чувствовал.

На четвёртый день он перестал спать.

Ложился на плащ-палатку, закрывал глаза. Лежал неподвижно, как мертвец. Но не спал. Глаза открывались через час - красные, воспалённые, бессонные. Фридрих видел это. Молчал. Что он мог сказать? Какие слова могли вернуть девочку с карими глазами?

На пятый день Том едва отдавал приказы.

Солдаты подходили к нему - с вопросами, с докладами, с просьбами. Он смотрел на них пустыми глазами, кивал, говорил: «Делайте, как знаете». И отворачивался.

P - Господин полковник, - сказал подполковник, - нам нужно решить, куда идти дальше.

T - Куда хотите, - ответил Том.

P - Но вы командир. Вы должны...

T - Я ничего не должен, - перебил Том. - Я должен был защитить её. Не защитил. Всё остальное - не важно.

Подполковник замолчал. Посмотрел на Фридриха. Фридрих покачал головой - мол, не трогайте его. Они отошли, оставили Тома одного.

Он сидел на пеньке, смотрел на огонь, и в голове его не было мыслей. Только одна картина: маленькое тело на полу коморки. Только один звук: её голос, шепчущий «вместе навсегда». Только одно желание: закрыть глаза и не открывать больше никогда.

T - Maus, - шептал он в пустоту. - Maus, я скоро приду.

Фридрих слышал это. Отворачивался. Сжимал зубы. Но ничего не говорил. Что он мог сказать?

F - Господин полковник, - сказал Фридрих на шестой день. - Вам нужно поесть. Вы обессилите.

T - Какая разница, - сказал Том. Не спросил - констатировал.

F - Вы нужны солдатам. Они смотрят на вас.

T - Пусть смотрят на кого-нибудь другого.

Фридрих замолчал. Он понимал. Он тоже потерял кого-то - не сестру, но друга. Маленькую девочку, которая называла его «Фридрих» и кидала в него снежки. Он понимал боль. Но он не знал, как её вылечить.

На седьмой день Том попытался встать. Ноги подкосились - он не ел трое суток. Упал на колени. Фридрих подхватил его, помог сесть обратно.

F - Вы умираете, господин полковник, - сказал Фридрих. - Не от пули. От собственной воли.

T - Может быть, - сказал Том. - Это моё дело.

F - Нет, - сказал Фридрих твёрдо. - Это не ваше дело. Вы солдат. Вы нужны живым.

Том посмотрел на него. В его глазах не было огня. Только пепел.

T - Зачем? - спросил он. - Для чего мне быть живым? Ради кого?

Фридрих не нашёл ответа.

Шли дни. Том не становился лучше.

Он перестал бриться. Щетина превратилась в бороду - седую, жёсткую, нечесаную. У него провалились щёки - не ел, не пил, только пил воду, когда Фридрих буквально вливал её ему в рот. Глаза ввалились. Кожа стала серой.

Солдаты перешёптывались. Они видели своего командира того, кто вёл их в бой, того, кто никогда не сдавался, - и не узнавали его. Перед ними сидел старик. Пустой. Сломанный.

L - Он долго не протянет, - сказал старший лейтенант Фридриху.

F - Я знаю, - ответил Фридрих.

L - Нам нужно уходить. Русские ищут нас.

F - Знаю.

L - А он?

F - Я его не брошу.

Старший лейтенант вздохнул. Отошёл.Фридрих подошёл к Тому, сел рядом.

F - Господин полковник, - сказал он тихо. - Я понимаю, вам больно. Мне тоже. Мы все её любили. Но если мы не будем двигаться, русские найдут нас. И тогда... тогда мы не сможем вернуться к её могиле. Не сможем посадить черешню. Не сможете вы, как обещали.

Том поднял глаза. В них что-то мелькнуло - искра жизни, последняя.

T - Вернуться к её могиле, - повторил он.

F - Да. Мы должны выжить. Ради неё.Том помолчал. Потом кивнул.

T - Хорошо. Мы идём.

Он встал. Пошатнулся - сказалось голодание и бессонница. Фридрих поддержал его за локоть.

F - Вы справитесь, господин полковник.

T - Я должен, - сказал Том. - Я обещал.

Они шли ещё четыре дня.

Медленно, тяжело, волоча ноги. Раненые отставали, здоровые помогали. Том шёл впереди - молча, глядя под ноги. Он почти не разговаривал, только иногда, когда останавливались на привал, садился в стороне, смотрел на небо и шептал что-то. Фридрих не подслушивал. Он догадывался.

На одиннадцатый день они вышли к старой лесной дороге.

P - Тут мы можем встретить русских, - сказал подполковник. - Нужно обойти.

F - У нас нет сил, - ответил Фридрих. - Раненые не пройдут по лесу. Дорога - единственный шанс.

P - А если русские?

F - Тогда будем стрелять.

Они вышли на дорогу. Узкую, разбитую, с глубокими колеями. По обе стороны - лес, густой, чёрный. Небо над головой было серым, низким. Казалось, оно давило на плечи.

Том шёл первым. Автомат висел на ремне - он не держал его наготове. Он вообще не держал оружия с того дня. Фридрих шёл рядом, не отставал. За ними, остальные. Двенадцать человек. Последние из ста двадцати.

Они прошли километра два. Тихо. Только шаги по грязи и редкое карканье ворон.

А потом лес взорвался выстрелами.

F - В укрытие! - закричал Фридрих.

Но поздно.

Русские были везде - за деревьями, в кустах, на дороге. Они ждали в засаде. Увидели немецкую форму, открыли огонь.

Первым упал подполковник. Пуля попала в грудь, он рухнул на землю, даже не вскрикнув. За ним - старший лейтенант, двое солдат, ещё один. Фридрих схватил автомат, начал стрелять в ответ. Кричал: «Ложись! Огонь!»

Том стоял посередине дороги. Не двигался. Не стрелял.

F - Господин полковник! - закричал Фридрих. - Ложитесь!

Том не слышал. Он смотрел в небо. В серое, низкое, бесконечное небо, за которым, может быть, сейчас рисовала маленькая девочка с карими глазами.

T - Maus, - прошептал он. - Я иду.

Пуля попала ему в плечо. Он пошатнулся. Не упал. Сделал шаг вперёд.

T - Maus, я иду к тебе.

Вторая пуля - в ногу. Он упал на колени. Опустил голову. Над ним свистели пули, кричали солдаты, плавился ад. Но он этого не замечал.Он видел её. Она стояла на белом поле, раскинув руки, и улыбалась.

S - Иди сюда, Тома, - говорила она. - Мы идём домой.

Третья пуля попала в грудь.

Том упал на спину. Глаза его были открыты - смотрели в небо. Губы шевелились.

T - Вместе... навсегда...

Он замер. Улыбка застыла на его лице.

Фридрих стрелял до последнего.

Он убил троих, четверых, пятерых - не считал. У него кончились патроны. Он выхватил нож. Крикнул что-то по-немецки - злое, отчаянное, материнское.

Пуля догнала его в спину.

Он упал рядом с Томом. Протянул руку, туда, где лежал его командир, его друг, его брат по оружию.

F - Господин полковник... - прошептал он. - Мы... мы хорошо... повоевали...

Он закрыл глаза.

Бой кончился через несколько минут.

Русские стояли над телами, курили. Один из них - молодой, с рыжими бровями, обошёл убитых. Остановился у Тома. Посмотрел на его лицо - спокойное, почти счастливое. На железный крест, которого не было, он остался на могиле Софьи. На пустые карманы.

? - Кто он? - спросил кто-то.

? - Офицер, - ответил другой.

? - Полковник, - сказал третий, разглядывая погоны.Рыжий нагнулся, закрыл Тому глаза.

?- У него было доброе лицо, - сказал он.

? - У всех они добрые, когда мёртвые, - ответил кто-то.

? - Нет, - сказал рыжий. - Я таких лиц не видел. Он улыбался. Когда умирал - улыбался.

Они обыскали карманы Тома, Фридриха, остальных. Нашли клочок бумаги - пожелтевший, сложенный вчетверо. На нём был рисунок. Дом, солнце, человек с длинными руками и маленькая фигурка внутри.

? - Что это? - спросил солдат.Рыжий взял рисунок. Посмотрел. Повертел в руках. И вдруг понял.

? - Это ребёнок рисовал.

? - И что?

? - Ничего, - сказал рыжий. - Просто ребёнок.Он положил рисунок обратно в карман Тома. Застегнул клапан.

? - Похоронить их? - спросил кто-то.

? - Некогда, - ответил командир. - Идём.

Русские ушли. Лес затих. Только вороны каркали над дорогой, кружили, ждали.

Том лежал на спине. Глаза закрыты. Губы сомкнуты.

Над ним качались сосны. Пахло весной, сырой землёй и кровью. Где-то далеко - за лесом, за рекой, за горизонтом - заканчивалась война.

Но для Тома она кончилась здесь.

Он шёл к ней - к Maus, к Софье, к сестре, которую нашёл и потерял. Шёл долго, через кровь и боль, через грязь и холод.

Теперь он пришёл.Вместе навсегда.

Что было хуже всего.Через два дня было 9 мая 1945 года.