Глава 4. Там, гле кончается терпение

Три дня.

Три дня Юнги не отвечал на сообщения. Три дня Т/и отправляла ему короткие фразы — «Привет», «Как дела?», «Может, увидимся?» — и каждый раз видела только одну галочку, которая так и не превращалась в две.

Сначала она думала, что он просто занят. У Юнги была работа над новым треком, он часто уходил в студию и пропадал там на сутки, забывая про еду, сон и социальную жизнь. Это случалось и раньше, и Т/и привыкла, что иногда он исчезает на несколько дней, а потом появляется с опухшими от недосыпа глазами и готовым материалом, который заставляет её плакать или смеяться, в зависимости от настроения.

Но потом она заметила, что он не появляется в их общих чатах. Не лайкает её фото в соцсетях — а он всегда лайкал, даже когда был занят, ставил сердечки под каждым её постом, иногда комментировал что-то смешное или подкалывал. Друзья спрашивали, где он, но никто не знал.

К концу второго дня Т/и начала волноваться. Она позвонила ему — первый раз за всё время. Гудки шли, но никто не брал трубку. Она позвонила ещё раз, потом ещё. После пятого звонка сбросила и уставилась в экран, чувствуя, как внутри поднимается паника.

Она написала его соседу, но тот сказал, что Юнги дома, просто не выходит и никого не впускает.

— Он в порядке? — спросила Т/и, сжимая телефон так, что побелели пальцы.

— Не знаю, — ответил сосед. — Не шумит, музыку не включает. Просто сидит тихо. Я стучался — не открыл.

Т/и набрала номер снова. И снова. И снова.

На десятый звонок трубку наконец сняли.

— Что? — голос Юнги был хриплым, безжизненным, будто он не говорил несколько дней.

— Юнги! — выдохнула Т/и, чувствуя, как напряжение отпускает, сменяясь облегчением. — Ты жив? Я волновалась! Ты не отвечал три дня, я...

— Я в порядке, — перебил он. Коротко. Сухо.

— Ты не выглядишь как «в порядке», — она слышала его голос, и в нём было что-то такое, отчего сердце сжалось. Что-то знакомое и пугающее одновременно. — Можно я приеду?

— Не надо.

— Юнги...

— Я сказал, не надо, — его голос стал твёрже, но в этой твёрдости было что-то хрупкое, как лёд, который вот-вот треснет. — Со мной всё нормально. Просто... нужно побыть одному.

— Ты обиделся на меня? — спросила она тихо. — Из-за того вечера?

Тишина. Такая долгая, что Т/и уже хотела повторить вопрос.

— Нет, — наконец сказал Юнги. — Не обиделся.

— Тогда что случилось? Ты ведёшь себя странно.

— Ничего не случилось, — в его голосе появилась нотка раздражения. Или усталости. Она не могла разобрать. — Просто... я устал.

— От чего?

Снова тишина. Т/и слышала его дыхание — неровное, прерывистое, будто он бежал марафон, хотя просто сидел на месте.

— От всего, — наконец сказал он. — Мне нужно время. Пожалуйста. Не звони пока.

И он повесил трубку.

Т/и смотрела на экран, где горело «Вызов завершён», и не могла пошевелиться. В груди пульсировала боль, смешанная с недоумением. Юнги никогда так с ней не разговаривал. Никогда не отключался первым. Никогда не просил её не звонить.

Что-то было не так. Что-то сломалось в ту ночь, и она не знала, что именно.

Она хотела набрать его снова, но вспомнила его голос — «Пожалуйста. Не звони пока» — и убрала телефон. Может быть, ему действительно нужно время. Может быть, он просто переработал. Может быть, всё наладится.

Но внутри, в том месте, где она всегда чувствовала его присутствие, было пусто и холодно. Будто он ушёл оттуда. Будто закрыл дверь и не собирался возвращаться.

---

Юнги смотрел на телефон, лежащий на полу, и чувствовал, как внутри всё дрожит.

Он соврал ей. Сказал, что не обиделся. Но это было неправдой. Он обиделся. Не на неё — на себя. На то, что не смог справиться с собой. На то, что позволил себе надеяться. На то, что снова оказался в той же точке, откуда начинал каждый раз: разбитый, опустошённый, одинокий.

Три дня он не выходил из дома. Не ел, не спал, не работал. Просто сидел на полу, смотрел в стену и пытался понять, как жить дальше. Как перестать любить ту, кто никогда не будет его. Как научиться дышать полной грудью, когда всё, что у тебя есть, это воспоминания.

Он не находил ответов.

Его мысли возвращались к ней снова и снова. К её голосу, когда она звонила. К её сообщениям, которые он читал, но не отвечал на них. К её тревоге, которую он слышал в трубке.

Она волновалась. Она звонила десять раз. Она хотела приехать.

И это было хуже всего. Потому что если бы она не волновалась, если бы ей было всё равно, было бы легче. Легче убедить себя, что она не нуждается в нём, что он для неё никто, что он может исчезнуть, и она даже не заметит.

Но она замечала. Она звонила. Она хотела приехать.

И это убивало его медленнее, чем любое равнодушие.

Он взял телефон, открыл их диалог. Три дня сообщений — от коротких «Привет» до длинных «Юнги, пожалуйста, ответь, я волнуюсь». Он прочитал их все, каждое слово, каждый смайлик, каждую букву. Потом прочитал ещё раз.

В его душе боролись два чувства. Одно хотело ответить, всё объяснить, сказать ей правду, наконец, после всех этих лет. Другое — молчать, отступить, дать ей жить своей жизнью без него, потому что он был ей не нужен. Не так, как ему хотелось.

Он выбрал второе. Сказал, что всё нормально. Сказал, что не обиделся. Сказал, чтобы она не звонила.

Он повесил трубку и почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Как будто он перерезал последнюю нить, которая связывала его с ней. И теперь он был свободен — свободен падать в пустоту, где нет дна, нет света, нет надежды.

Он закрыл глаза и позволил себе упасть.

---

Т/и не могла сосредоточиться.

Она сидела на кухне с чашкой чая, который давно остыл, и смотрела в одну точку. В голове крутился разговор с Юнги, его голос, его слова. «Мне нужно время. Не звони пока».

Она не понимала, что произошло. В ту ночь всё было как обычно — Тэхён пришёл, они поссорились, Юнги ушёл. Так случалось уже много раз. Почему именно сейчас это стало проблемой? Почему именно сейчас он решил отстраниться?

Или это не «именно сейчас»? Или он копил это годами, а она просто не замечала?

Она вспомнила его лицо в прихожей. Вспомнила, как он долго возился со шнурками, как не смотрел на неё, когда прощался. Вспомнила его глаза — в них было что-то, что она видела и раньше, но всегда отводила взгляд, потому что боялась признать.

Может быть, сейчас она уже не могла отводить взгляд.

Может быть, пришло время признать то, что она так долго отрицала.

Юнги любил её.

Не как друг. Не как брат. Не как родственную душу, с которой выросли вместе. Любил по-настоящему, глубоко, мучительно — так, как любят только раз в жизни, если вообще любят.

Она знала это. Знала всегда. Просто не позволяла себе думать об этом.

Потому что если признать, что Юнги её любит, придётся признать и то, что она чувствует к нему. А это было страшнее всего.

Она всегда думала, что любит Тэхёна. Что он — тот самый, единственный, с кем она хочет прожить жизнь. Что его страсть, его напор, его собственничество — это проявления любви. Что он просто заботится о ней, хочет защитить, хочет быть рядом.

Но сейчас, когда Юнги исчез, когда его голос в трубке звучал так, будто он прощается, она вдруг поняла: Тэхён никогда не смотрел на неё так, как смотрел Юнги. Никогда не слушал так, как слушал Юнги. Никогда не ставил её желания выше своих.

Тэхён любил её по-своему — громко, ярко, требовательно. Он хотел владеть ею, обладать, контролировать. Он хотел, чтобы она принадлежала ему.

А Юнги... Юнги просто хотел, чтобы она была счастлива. Даже если это счастье — не с ним.

И она, дура, принимала это как должное. Пользовалась его любовью, его поддержкой, его присутствием — и никогда не задумывалась, чего это стоит ему.

А стоило это многого. Она видела это в его глазах каждый раз, когда она рассказывала о Тэхёне. Каждый раз, когда он смотрел, как Тэхён обнимает её. Каждый раз, когда он уходил, оставляя их вдвоём.

Она видела, но делала вид, что не видит.

Потому что если бы она увидела, ей пришлось бы выбирать.

А она не умела выбирать.

В дверь позвонили. Т/и вздрогнула, выныривая из мыслей. На часах было уже за полдень. Она пошла открывать, надеясь увидеть Юнги.

На пороге стоял Тэхён.

— Привет, — он улыбнулся и вошёл без приглашения, как всегда. — Ты не отвечала на сообщения.

— Извини, задумалась, — ответила она, закрывая дверь.

Тэхён прошёл на кухню, заметил остывший чай, поморщился.

— Опять сидишь и думаешь? — он обнял её сзади, уткнувшись носом в её волосы. — О чём?

— Так, ни о чём, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

— О Юнги? — его голос стал жёстче. — Он тебе звонил?

Т/и промолчала, и этого молчания оказалось достаточно.

— Я же говорил тебе, — Тэхён развернул её к себе, заглядывая в глаза. — Он тебя использует. Вечно ноет, вечно лезет в наши отношения, вечно делает из себя героя. Он просто хочет тебя отбить.

— Он не такой, — тихо сказала Т/и.

— А какой? — Тэхён усмехнулся. — Ты думаешь, он просто так всегда рядом? Просто так появляется, когда мы ссоримся? Просто так смотрит на тебя своими щенячьими глазами?

— Прекрати, — голос Т/и дрогнул.

— Нет, это ты прекрати, — он сжал её плечи сильнее, чем нужно. — Открой глаза. Он тебя любит. Давно любит. И ждёт, когда ты это заметишь. Но ты — моя. Поняла? Моя.

— Отпусти, — Т/и попыталась освободиться, но он держал крепко. — Тэхён, мне больно.

Он посмотрел на свои руки, будто только сейчас понял, что делает. Разжал пальцы, отступил на шаг.

— Прости, — сказал он, и в его голосе появилось раскаяние. — Я просто... я не хочу тебя потерять.

— Ты не потеряешь, — ответила она, потирая плечи. — Но пожалуйста, не дави на меня.

Тэхён вздохнул, провёл рукой по волосам.

— Хорошо. Извини. Просто я волнуюсь. Ты стала какая-то отстранённая в последнее время. Думаешь о нём больше, чем обо мне.

Т/и не ответила. Потому что это было правдой.

Она думала о Юнги. О его голосе в трубке. О его словах. О том, как он сказал «не звони», и в этом было столько боли, что её собственное сердце сжалось.

Она думала о том, что, возможно, теряет его. Теряет навсегда.

— Т/и, — Тэхён подошёл ближе, осторожно взял её за руку. — Давай уедем куда-нибудь. На выходные. Отдохнём, отвлечёмся. Только ты и я.

Она хотела отказаться. Хотела сказать, что не может уехать, пока Юнги не в порядке. Но посмотрела в глаза Тэхёна и увидела в них страх — настоящий, живой страх потерять её. И это заставило её замереть.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Давай уедем.

Тэхён улыбнулся, притянул её к себе, поцеловал в макушку.

— Вот и отлично. Собери вещи, я забронирую что-нибудь за городом.

Он ушёл в гостиную, доставая телефон. А Т/и осталась стоять на кухне, чувствуя, как внутри разрывается противоречиями.

Она едет с Тэхёном. Это правильно. Это то, что должна делать девушка, которая любит своего парня. Это шанс наладить отношения, отвлечься, забыть о проблемах.

Но она не хотела забывать. Не хотела отвлекаться. Она хотела быть рядом с Юнги. Хотела понять, что с ним происходит. Хотела сказать ему что-то важное, что давно должна была сказать.

Она взяла телефон, открыла диалог с Юнги. Пальцы замерли над экраном.

«Я уезжаю на выходные с Тэхёном», — напечатала она. Потом стёрла.

«Юнги, пожалуйста, ответь», — снова стёрла.

«Я волнуюсь за тебя», — стёрла.

В конце концов она написала только одно слово:

«Пожалуйста»

И отправила.

Ответа не было.

Она убрала телефон, прошла в спальню и начала собирать вещи. Джинсы, свитер, нижнее бельё. Всё механически, на автомате, потому что думать она не могла.

Мысли путались. Она не понимала, что чувствует. Любовь к Тэхёну? Привычку? Страх остаться одной? Или всё это время она любила совсем другого человека, но боялась себе в этом признаться?

Она не знала. И от этого незнания хотелось кричать.

Через час они уже ехали в машине Тэхёна. За окном мелькали городские улицы, потом трасса, потом лес. Т/и смотрела на деревья, которые сменяли друг друга, и чувствовала, как внутри нарастает пустота.

Телефон молчал.

Юнги не отвечал.

А она уезжала всё дальше от него, и с каждым километром ей казалось, что она теряет что-то важное. Что-то, без чего её жизнь никогда не будет прежней.

Она хотела попросить Тэхёна развернуться. Хотела сказать, что передумала. Хотела поехать к Юнги, постучать в его дверь и не уходить, пока он не откроет.

Но она молчала.

Потому что не умела выбирать. Потому что боялась. Потому что если она выберет Юнги, придётся разрушить всё, что у неё есть с Тэхёном. А если выберет Тэхёна — потеряет Юнги навсегда.

И она не знала, что хуже.

Машина ехала вперёд, увозя её всё дальше. А в груди росла уверенность, что это путешествие — ошибка. Что она делает неправильный выбор. Что когда она вернётся, Юнги уже не будет ждать.

Но она продолжала ехать.

Потому что иногда легче делать неправильно, чем признать, что ты боялась всё это время.

---

Юнги видел её сообщение. «Пожалуйста».

Одно слово. Одно проклятое слово, которое разрывало его на части.

Он хотел ответить. Хотел сказать, что она не должна волноваться. Хотел сказать, что всё будет хорошо. Хотел сказать, что он справится.

Но он не мог.

Потому что это было неправдой.

Он не справлялся. Он разваливался на части, и каждый осколок нёс в себе её имя, её лицо, её голос. Он не знал, как собрать себя заново. Не знал, как жить дальше, когда единственный человек, ради которого он хотел жить, уезжала с другим.

Она уехала с Тэхёном.

Она выбрала его.

И это было больнее, чем он мог себе представить.

Он лежал на полу, смотрел в потолок и чувствовал, как внутри умирает что-то, что жило в нём столько лет. Любовь. Надежда. Вера в то, что когда-нибудь она посмотрит на него и поймёт.

Она не поняла. И уже не поймёт.

Он закрыл глаза и позволил себе то, что сдерживал годами — заплакать.

Слёзы текли по щекам, падали на пол, смешивались с пылью и временем. Он плакал о том, что никогда не скажет ей главного. О том, что она никогда не узнает, как сильно он её любил. О том, что теперь уже поздно.

Он плакал о себе, о ней, о них — о двух людях, которые должны были быть вместе, но никогда не будут.

Когда слёзы кончились, он открыл глаза. В комнате было темно. За окном шумел ветер. Где-то далеко, за городом, она была с другим.

Он сел, вытер лицо рукавом. Посмотрел на телефон, на её сообщение, на одно слово, которое могло всё изменить.

«Пожалуйста».

Он взял телефон, открыл клавиатуру. Пальцы дрожали.

Он написал одно слово.

«Прости»

И отправил.

Потом выключил телефон, положил на пол и уставился в пустоту.

Он не знал, что она подумает, прочитав это. Не знал, поймёт ли. Не знал, что будет дальше.

Он знал только одно: что-то кончилось.

И это «что-то» было самым важным в его жизни.

---

В машине, которая мчалась по трассе, зажужжал телефон. Т/и схватила его, сердце забилось быстрее.

Одно сообщение. От Юнги.

«Прости»

Она смотрела на это слово и не понимала. За что? За что он извиняется? За то, что не отвечал? За то, что отстранился? За что?

Она хотела перезвонить, спросить, объяснить, что она здесь, что она волнуется, что она...

Но она не сделала этого.

Потому что Тэхён сидел рядом. Потому что они ехали за город. Потому что она сделала свой выбор.

Или думала, что сделала.

Она убрала телефон и уставилась в окно. Лес кончился, начались поля. Где-то там, далеко позади, остался Юнги с его «прости», которое она не понимала.

А впереди были выходные с Тэхёном. Выходные, которые должны были всё наладить.

Но она уже знала — ничего не наладится.

Потому что Юнги сказал «прости».

И это было похоже на прощание.