Глава 3. Там, где кончается тишина

Юнги не помнил, как добрался до дома.

Он помнил только холодную стену в подъезде, на которую опирался лбом, и звук захлопнувшейся двери. Потом — ступеньки, одна за другой, медленно, будто он нёс на плечах невыносимую тяжесть. Потом — улицу, пустую в этот час, фонари, размытые в слёзной пелене, которую он так и не позволил себе пролить. Потом — автобус, пустой и гулкий, и долгую дорогу домой, где его ждали только тишина и стены, слишком знакомые, чтобы приносить утешение.

Ключ повернулся в замке с механическим щелчком. Внутри было темно. Он не включал свет — зачем? Он знал эту квартиру наизусть: три шага до прихожей, пять до кухни, семь до спальни. Каждый угол, каждая трещина на потолке, каждая вещь, напоминавшая о ней.

На кухонном столе до сих пор стояли две кружки — он мыл их сегодня утром, готовясь к вечеру, который должен был стать особенным. На диване в гостиной лежал плед, который она оставила в прошлый раз, когда они смотрели фильм. На полке — DVD с их любимым хоррором, который он купил специально, надеясь, что сегодня они наконец его посмотрят.

Всё напоминало о ней. Всё дышало ею. И от этого дышать становилось невозможно.

Юнги опустился на пол посреди комнаты, прислонившись спиной к дивану. Голова была пустой и тяжёлой одновременно. Мысли метались, как звери в клетке, не находя выхода.

Он снова проиграл. Не в первый раз, но почему-то именно сегодня проигрыш чувствовался особенно остро. Может быть, потому что он почти поверил, что сегодня всё будет иначе. Что она пригласила его не просто так. Что в её глазах, когда она звонила ему вчера, было что-то большее, чем просто желание вспомнить детство.

«Юнги, приходи завтра. Как раньше. Помнишь, мы смотрели ужастики? Давай как в старые добрые времена».

Как в старые добрые времена.

Он тогда улыбнулся, услышав это. Сердце пропустило удар, и он разрешил себе поверить, что она тоже скучает. Не просто по фильмам, а по ним. По тому, какими они были раньше — близкими, своими, единственными друг для друга.

Но он снова ошибся.

Она просто хотела посмотреть ужастик. А он пришёл с надеждой, которую не имел права иметь. С надеждой, которая душила его годами, не находя выхода.

Телефон завибрировал в кармане. Юнги вытащил его, ожидая увидеть сообщение от Т/и. Но это был кто-то другой, неважно кто, потому что Юнги уже смотрел на диалог с ней — пустой сегодня вечером, хотя обычно они переписывались постоянно. Она не написала ни слова с тех пор, как он ушёл. Не спросила, доехал ли. Не сказала «спокойной ночи».

Может быть, потому что Тэхён был рядом. Может быть, потому что она забыла. Может быть, потому что он был для неё просто другом, которому не нужно писать каждый вечер.

Он закрыл телефон и откинул голову назад, глядя в потолок. В темноте ему казалось, что он слышит её смех. Видит, как она поправляет волосы. Чувствует запах яблока и корицы.

Он любил её. Любил так долго, что уже не помнил, каково это — не любить. Это чувство въелось в него, стало частью его, как цвет глаз или форма ушей. Он не выбирал его. Оно просто было — всегда.

В детстве он думал, что это просто дружба. В подростковом возрасте понял, что это нечто большее, но боялся признаться даже себе. В юности он почти решился сказать, но каждый раз что-то останавливало. Её улыбка, когда она рассказывала о ком-то другом. Её слёзы, когда у неё что-то не получалось. Её доверие, которое он боялся разрушить.

А потом появился Тэхён.

И всё стало ещё сложнее.

Юнги не помнил, когда именно начал ненавидеть Тэхёна. Может быть, в тот день, когда увидел, как тот грубо схватил её за руку на улице. Может быть, когда услышал, как она плачет в трубку после их первой ссоры. Может быть, когда понял, что она перестала смеяться так, как раньше — громко, заразительно, запрокидывая голову.

Она изменилась. Стала тише. Стала чаще смотреть в одну точку. Стала извиняться за то, за что не должна была извиняться. И каждый раз, когда Юнги видел эти изменения, внутри него поднималась волна ярости, которую он с трудом сдерживал.

Но она любила Тэхёна. И это было единственным, что имело значение.

Она любила его, и Юнги ничего не мог с этим сделать. Не мог сказать: «Он тебе не подходит», потому что она бы не поверила. Не мог сказать: «Я люблю тебя», потому что это разрушило бы их дружбу. Не мог просто уйти, потому что она была ему нужна больше, чем воздух.

Оставалось только одно — молчать. И ждать. Ждать, когда она сама всё поймёт. Или когда его сердце наконец перестанет болеть.

Ни того, ни другого не происходило.

---

В квартире Т/и всё ещё горел свет в гостиной, хотя на часах было уже за полночь.

Тэхён уснул на диване, раскинувшись так, будто это была его квартира, его диван, его жизнь. Его рука всё ещё лежала на её плече, даже во сне не отпуская. Т/и сидела рядом, глядя на экран телевизора, где давно уже шла реклама, и чувствовала, как внутри неё что-то медленно, но верно остывает.

Она пыталась не думать о том, как ушёл Юнги. Не думать о его лице в прихожей, о том, как он долго возился со шнурками, хотя обычно завязывал их за секунду. Не думать о том, что он не оглянулся, когда дверь закрылась.

Но она не могла не думать. Мысли возвращались к нему снова и снова, как будто что-то внутри неё было настроено на его волну и не желало переключаться.

Она вспомнила, как они были детьми. Как он защищал её от мальчишек во дворе, хотя сам был ниже их всех. Как учил её кататься на велосипеде и держал за руль, пока она не переставала бояться. Как сидел с ней в больнице, когда она сломала руку, и читал вслух комиксы, потому что она не могла держать книгу.

Она вспомнила, как они выросли. Как он всегда был рядом, даже когда она отталкивала его. Как слушал часами её глупые истории о мальчиках, которые ей нравились, хотя она подозревала, что ему это было неприятно. Как появлялся с мороженым после каждой её неудачи, даже не спрашивая, что случилось.

Она вспомнила, как появился Тэхён.

Юнги тогда молчал. Не сказал ни слова против, хотя она видела, как он сжал челюсть, когда она впервые привела Тэхёна знакомиться. Не сказал ни слова, когда она начала пропускать их встречи. Не сказал ни слова, когда она плакала ему в плечо после первой ссоры с Тэхёном, а потом снова вернулась к нему.

Он просто был рядом. Всегда.

И сейчас она сидела на диване, рядом со спящим парнем, и думала о другом. О том, кто ушёл в ночь, так ничего и не сказав. О том, кто стоял у окна весь вечер, потому что не мог сесть рядом. О том, кто смотрел на неё так, как не смотрел никто и никогда.

«Он просто друг», — сказала она себе в сотый раз. Но слова не работали.

Потому что если он просто друг — почему её сердце болит, когда он уходит? Почему она чувствует себя виноватой, даже когда не сделала ничего плохого? Почему она смотрит на Тэхёна и думает о том, что Юнги никогда не стал бы переключать канал без её спроса? Никогда не сказал бы, что её вкусы — это детство, из которого надо вырасти. Никогда не сжал бы её плечо так сильно, чтобы было больно.

Юнги всегда спрашивал. Всегда уступал. Всегда ставил её желания выше своих.

И она принимала это как должное. Всегда принимала. Потому что он был Юнги, её Юнги, который всегда будет рядом, всегда поймёт, всегда простит.

Но сегодня, глядя на закрытую дверь, она впервые подумала: а что, если однажды он не вернётся? Что, если однажды он устанет ждать? Что, если однажды его терпение кончится, и он просто исчезнет из её жизни, как исчезают все хорошие вещи, которые перестают ценить?

От этой мысли стало страшно. Не так, как страшно от фильмов ужасов, где монстры выпрыгивают из темноты. А так, как страшно от мысли потерять что-то, без чего ты не представляешь своей жизни. Что-то, что всегда было, и ты даже не задумывался, что оно может исчезнуть.

Она осторожно сняла руку Тэхёна со своего плеча. Он заворчал во сне, перевернулся на другой бок, и его лицо стало беззащитным, почти детским. Таким она его любила — не собственником, не холодным красавцем, а просто парнем, который умел быть нежным, когда хотел.

Но почему-то сегодня даже эта нежность не согревала.

Т/и встала и тихо прошла на кухню. Взяла телефон, который оставила там ещё вечером, чтобы не отвлекаться. На экране не было ни одного уведомления.

Она открыла диалог с Юнги. Последнее сообщение было отправлено вчера: «Во сколько приходить?» И её ответ: «В семь. Не опаздывай».

Всё. Ничего больше.

Она смотрела на этот пустой диалог и чувствовала, как внутри поднимается что-то тяжёлое, похожее на панику. Она хотела написать ему. Спросить, доехал ли. Извиниться за сегодня. Сказать, что она рада, что он пришёл. Сказать, что она не хотела, чтобы он уходил.

Но что-то мешало. Страх? Гордость? Или понимание, что если она напишет сейчас, то уже не сможет остановиться? Что она скажет ему что-то, что нельзя будет забрать обратно? Что она наконец признается в том, что боялась признавать годами?

Она не знала. И это незнание было хуже любого ответа.

Она закрыла телефон и уставилась в окно. За стеклом была ночь — такая же чёрная, как в тот вечер, когда она впервые поняла, что Юнги для неё не просто друг. Это было давно, они ещё учились в школе. Он сидел на подоконнике, играл на гитаре какую-то грустную мелодию, и свет от уличного фонаря падал на его лицо, делая его незнакомым и прекрасным.

Она тогда смотрела на него и вдруг почувствовала, как сердце забилось быстрее. Испугалась, списала всё на усталость и гормоны, и больше никогда не возвращалась к этой мысли. Потому что Юнги был её другом, её братом, её частью, и она не имела права чувствовать к нему что-то большее.

А потом появился Тэхён. Красивый, уверенный, настойчивый. Он закружил её, заставил забыть обо всём. Она думала, что это любовь. Думала, что именно такого мужчину она искала.

Но почему же тогда сегодня, сидя в его объятиях, она думала о другом?

Тэхён заворочался в гостиной. Т/и услышала его сонный голос:

— Т/и? Ты где?

— На кухне, — ответила она, пряча телефон в карман.

— Иди спать, — он зевнул. — Уже поздно.

— Сейчас.

Она взяла стакан воды, сделала глоток. Вода была холодной, обжигающей, но не смогла прогнать тоску, которая поселилась в груди.

Она вернулась в гостиную. Тэхён уже снова уснул, уткнувшись лицом в подушку. Т/и накрыла его пледом — тем самым, который Юнги когда-то подарил ей на день рождения. Смешной, с принтом из её любимого хоррора. Она тогда смеялась, а Юнги смущённо оправдывался: «Ну, тебе же нравится».

Ей нравилось. Всё, что он делал, ей нравилось.

Она выключила телевизор. В комнате стало тихо, только дыхание Тэхёна нарушало тишину. Т/и стояла посреди комнаты, не зная, куда себя деть. Рядом с Тэхёном на диване было тесно — он разлёгся, заняв всё пространство. В спальню идти не хотелось — там было пусто и холодно.

Она села в кресло, поджав под себя ноги, и уставилась в темноту за окном.

В голове снова всплыло лицо Юнги. Его взгляд в прихожей, когда он наконец справился со шнурками и выпрямился. В его глазах была боль. Настоящая, глубокая, которую он пытался спрятать, но не смог.

Она видела эту боль. Но сделала вид, что не заметила. Потому что если бы она её заметила, ей пришлось бы спросить, откуда она. А если бы спросила — пришлось бы услышать ответ. А если бы услышала — уже не смогла бы притворяться, что ничего не происходит.

Она не была готова к этому ответу. Не сегодня. Не сейчас. Может быть, никогда.

Она закрыла глаза и попыталась представить свою жизнь без Юнги. Получилось плохо. Он был везде: в её детстве, в её привычках, в её вкусах, в её страхах и надеждах. Он был частью её, и вырезать эту часть было всё равно что вырезать сердце.

Но она никогда не говорила ему об этом. Никогда не признавалась, что он значит для неё больше, чем друг. Потому что боялась. Боялась разрушить то, что у них есть. Боялась, что он не чувствует того же. Боялась, что чувствует, и тогда всё станет ещё сложнее.

А теперь в её жизни был Тэхён. Который любил её. Который заботился о ней. Который был её парнем. И она не имела права думать о ком-то другом. Не имела права сомневаться.

Но она сомневалась. И от этого было ещё больнее.

Она открыла глаза и посмотрела на спящего Тэхёна. В темноте его лицо казалось чужим. Она вдруг поняла, что не знает, что он видит во сне. Не знает, о чём он думает, когда молчит. Не знает, почему он стал таким — собственническим, резким, иногда жестоким.

Она думала, что знает его. Но сегодня, глядя на то, как он разговаривал с Юнги, она увидела в нём что-то новое. Что-то пугающее. Что-то, что заставило её усомниться в том, правильно ли она сделала выбор.

Но она отогнала эти мысли. Потому что если начать сомневаться, можно усомниться во всём. А она не была готова терять то, что строила так долго.

Она взяла телефон и наконец написала Юнги.

«Ты доехал?»

Сообщение повисло в диалоге, не получив ответа. Она ждала минуту, другую, третью. Ничего.

Может быть, он уснул. Может быть, обиделся. Может быть, просто не захотел отвечать.

Она хотела написать ещё что-то, но не знала, что. Все слова казались пустыми, ненужными, фальшивыми.

Она закрыла телефон и уставилась в потолок.

В соседней комнате спал Тэхён. В кармане лежал телефон с непрочитанным сообщением. А в груди росла пустота, которую нельзя было заполнить ничем.

Она не знала, что делать. Не знала, что чувствовать. Не знала, кого из них двоих она на самом деле боится потерять.

Она знала только одно: этой ночью что-то изменилось. Что-то сломалось, и она понятия не имела, можно ли это починить.

За окном занимался серый, безрадостный рассвет. Ночь кончилась. Но вопросы остались.

И ответов на них не было.

---

Юнги так и не ответил на сообщение.

Он видел его, когда телефон зажужжал на полу рядом с ним. Видел, как высветилось её имя, как пришло короткое «Ты доехал?». Видел, как мигает курсор в поле ввода, ожидая его ответа.

Он хотел ответить. Хотел написать: «Да, всё нормально. Спокойной ночи». Хотел сделать вид, что ничего не случилось, что всё хорошо, что он не раздавлен, не уничтожен, не сломлен.

Но он не мог. Потому что это было бы ложью.

Вместо этого он закрыл телефон, положил его на пол и уставился в потолок. В голове было пусто. В груди — тяжело. В душе — темно, как в той квартире, где он оставил её в чужих объятиях.

Он лежал на холодном полу, смотрел в темноту и ждал, когда придет утро. Утро, которое ничего не изменит. Утро, которое принесёт новый день, в котором она снова будет с Тэхёном, а он — один.

Он закрыл глаза и представил, что было бы, если бы он сказал ей всё. Много лет назад. До того, как появился Тэхён. До того, как стало поздно.

Может быть, сейчас всё было бы иначе.

А может быть, он потерял бы её ещё раньше.

Он не знал. И никогда не узнает.

За окном светало. Где-то в городе спала девушка, которую он любил больше жизни. Спала в объятиях другого.

А он лежал на полу и учился дышать заново.

Без неё.