Яд сомнения

Подозрение росло, как плесень. Каждая новая авария — взорвавшееся зеркало, самовоспламенившиеся шторы в библиотеке, фонтан в саду, извергавший слизь — тыкало пальцем в одну и ту же точку в мозгу Гарри.

Кто в этом замке имеет доступ к сложной, почти неуловимой тёмной магии, которая не оставляет следов? Кто знает о древних артефактах и защитах Хогвартса? Кто настолько зол на весь мир, что может хотеть его разрушить, по кусочку?

Он пытался заглушить этот голос. Вспоминал пальцы Драко на своей коже, его сломанный шёпот в темноте, уязвимость, которую тот показывал только ему. Но голос был настойчив. Игра, Поттер. Всё — игра. А ты идеальный дурак, который поверил, что может перевоспитать змею.

Напряжение выплеснулось на уроке Зельеварения. Они работали над противоядием от новых, изощрённых ядов. Партнёров меняли, и сегодня Гарри оказался за одним котлом с Теодором Ноттом. Драко — с парочкой слизеринцев через стол.

— Слушай, Поттер, — тихо пробурчал Нотт, добавляя в котёл порошок рога единорога. — Будь осторожен с Малфоем.

Гарри едва не уронил склянку с кровью летучей мыши.— О чём ты?— Он не тот, кем кажется. Видел, как он шныряет возлюбленной комнаты в странные часы. И не с тобой. И... он получает посылки. Старые книги. С печатями, которые я видел только в библиотеке у отца.

Лёд пробежал по спине Гарри. Старые книги. Печати. Как в тех, что они использовали для своего проекта.— Может, он просто учится, — выдавил он.Нотт усмехнулся — неприятно, понимающе.— Учится. Конечно. Просто будь осторожен. Ты же не хочешь, чтобы твоё... увлечение... ударило по репутации Гриффиндора. Или по чему-то более ценному.

Взгляд Нотта скользнул по шраму на лбу Гарри. Это была не забота. Это был укол. И он попал точно в цель.

Всё остальное время урока Гарри чувствовал на себе взгляд Драко. Тяжёлый, изучающий. Как будто тот чувствовал его смятение. Когда Слизнерт объявил, что закончили, и потребовал сдать образцы, Гарри не выдержал.

Он пересёк комнату и встал перед Драко, блокируя ему путь.— Нам нужно поговорить.— Сейчас не время, Поттер, — отрезал Драко, пытаясь обойти его. Его товарищи замерли, заинтересовавшись.— А когда время? Когда очередной портрет начнёт плеваться кислотой? Или когда обрушится потолок в Большом зале? — голос Гарри нарастал, он уже не мог себя сдерживать. Правило «никаких намёков в реальной жизни» разлетелось в клочья.

На лице Драко промелькнуло искреннее изумление, а затем — ледяная ярость.— Ты о чём, блять, говоришь?— Ты знаешь! — крикнул Гарри. Он не планировал этого, но слова вырывались наружу, отравленные страхом и предательством, которое он чувствовал сам. — Посылки! Книги! Ты что, собираешь свою коллекцию тёмных артефактов, Малфой? Не насытился? Хочешь закончить дело своего папочки?

Тишина в классе стала абсолютной. Даже Слизнерт замер у своего стола, его лицо стало непроницаемой маской.

Драко побледнел так, что казалось, вот-вот рухнет. Но он держался. Его глаза стали узкими щелями.— Ты... ты конченный идиот, Поттер, — прошептал он с такой свирепой, сконцентрированной ненавистью, что Гарри отшатнулся. — После всего... ты веришь в эту хуйню? Ты думаешь, я рискую всем ради... ради чего? Нелепого вандализма?

— А ради чего ещё? — парировал Гарри, но уже без уверенности. Он видел боль в этих глазах. Настоящую, дикую боль.— Забирай своё дерьмо, — Драко резким движением руки сгрёб свои пергаменты и склянку с идеально сваренным зельем. Он подошёл к котлу Гарри, который едва дымился — их зелье с Ноттом было испорчено. — И вот своё. На, герой. Разбирайся со своими проблемами сам.

Он вылил содержимое своей склянки в котёл Гарри. Идеальное зелье смешалось с неудачной попыткой, и смесь с шипением вспенилась ярко-алым цветом — признак полной нейтрализации, бесполезности. Символичный жест, понятный любому в комнате.

— Мы закончили, — чётко, громко сказал Драко, глядя прямо на Гарри, но видя его насквозь. — По всем статьям.

Он развернулся и вышел из класса, не оглядываясь. Дверь захлопнулась с таким звуком, что звенели склянки на полках.

Гарри остался стоять у своего испорченного котла, под взглядами всего класса. В ушах гудело. В груди была огромная, холодная пустота. Он проиграл. Не просто ссору. Он проиграл всё. И хуже всего было то, что он, возможно, только что разрушил что-то хрупкое и настоящее из-за своего собственного, трусливого недоверия.

Рон и Гермиона, подбежав к нему, говорили что-то, но он не слышал. Он видел только спину Драко, уходящую в темноту коридора. И понимал, что ему теперь придётся либо доказать свою правоту, либо совершить самое трудное в жизни извинение. И первое казалось, ужасно, куда проще.

«Мы закончили. По всем статьям.»

Эти слова жгли сильнее, чем любое заклятие.