Точка кипения

Правила оказались хрупкими, как первый лёд на Чёрном озере. И они оба знали это, но продолжали игру, потому что альтернатива — вернуться к холодной, пустой вражде — была теперь немыслима.

Их встречи стали ритуалом. Каждую среду и субботу, поздно вечером, Гарри пробирался в подземелья. Иногда они занимались — действительно занимались, потому что интеллектуальное сражение было такой же частью их динамики. Гарри приносил грубую, интуитивную мощь в защитную магию, Драко — изощрённую, почти извращённую логику в наступательную. Они спорили до хрипоты, сидя на полу среди груды книг, и часто спор заканчивался не победой одного, а тем, что они валили друг друга на пергаменты, губы находили губы, а руки — пряжки ремней.

Сегодня было именно так. Спор о применении ядовитых метаморфоз в оборонительных целях перерос в физическое противостояние. Гарри, выведенный из себя ледяной аргументацией Драко, толкнул его на широкий дубовый стол, с грохотом смахнув склянки в сторону.

— Признай, ты не прав! — прошипел он, оказавшись сверху, сжимая запястья Драко.

— Никогда, — выдохнул Драко, и в его глазах вспыхнул знакомый опасный огонь. Он резко вывернулся, используя прием, которому научился, вероятно, не в Хогвартсе, и теперь уже Гарри был прижат к краю стола, острый край впивался ему в поясницу.

Борьба за доминирование была очевидной метафорой, и они оба это обожали. Одежда становилась помехой. Гарри рванул на себе свитер, слыша, как лопнула пара швов. Драко, не отставая, расстёгал свои мантии одним точным движением, и они упали на каменный пол бесшумным тёмным облаком.

Вот тогда началось настоящее. Без намёков, без недоговоренностей. Гарри захватил его губы в поцелуе, грубом и требовательном, а его руки скользнули вниз, сдирая с Драко тонкую шёлковую рубашку. Тот ответил тем же, длинные пальцы впились в бока Гарри, оставляя на коже следы, которые завтра придётся скрывать.

Они не добрались до кровати. Стол, холодный и твёрдый под спиной Гарри, стал их ареной. Драко был безжалостен в своей методичности, каждое прикосновение, каждый укус, каждый шёпот продуман, чтобы свести с ума. Гарри отвечал яростью, грубой силой, заставляя того терять контроль, ломать собственные правила. Он впился пальцами в идеально уложенные светлые волосы, сминая их в беспорядке, которое так контрастировало с обычной выверенностью Малфоя.

— Вот так, — хрипло прошептал Драко у него в ухо, его голос был непривычно срывающимся, пока его тело двигалось с отлаженной, неумолимой ритмичностью. — Вот где ты настоящий, Поттер. Не герой. Не икона. Просто... мой.

Гарри не стал спорить. Он не мог. Волна нарастающего наслаждения смыла все мысли. Он выгнулся, вскрикнув, и в этот момент увидел на лице Драко не торжество, а чистое, незащищённое потрясение, прежде чем и его накрыло.

Они рухнули на пол, на груду ткани, дыша насколько это было возможно. В комнате пахло кожей, потом, сексом и пылью старых книг.

— Нарушаем правило про кровать, — хрипло выдохнул Гарри, глядя в тёмный сводчатый потолок.

— Правила для слабаков, — отозвался Драко, его голос был приглушённым, лицо скрыто в сгибе локтя.

Гарри повернул голову, изучая его профиль. В расслаблении Драко выглядел моложе, но не мягче. Линии его тела были резкими, почти хрупкими, но Гарри знал, какая стальная сила в них скрыта. На его левом предплечье, там, где когда-то была Тёмная метка, теперь остался лишь бледный, размытый шрам, похожий на старое пятно от ожога. Гарри потянулся и провёл по нему пальцами. Драко вздрогнул, но не отстранился.

— Больно? — тихо спросил Гарри.— Нет. Просто... чувствительно.Это был самый личный разговор из всех, что у них были.

В ту ночь Гарри остался. Проснулся он от крика.

Не своего. Драко метался рядом, сквозь сон, его лицо исказила гримаса ужаса. Он что-то бормотал: «Нет... не в подвале... отец, остановите...»

Инстинкт сработал быстрее мысли. Гарри обхватил его, прижал к себе, не пытаясь разбудить, просто держал, повторяя на ухо что-то бессвязное и успокаивающее: «Тихо... всё кончено... ты в безопасности...»

Драко резко пришёл в себя, тело напряглось до каменной твёрдости. Он отшатнулся, как от удара, глаза расширились от паники и стыда.

— Не смотри на меня, — выдохнул он, голос сорванный.— Я видел и хуже, — тихо сказал Гарри, не отпуская его взгляда. — У меня самого они бывают. Крики. Сны.

Мгновение Драко просто смотрел на него, словно видя впервые. Затем, без единого слова, он резко наклонился и прижался губами к его плечу, не в поцелуе, а в жесте отчаянной, жадной благодарности. А потом снова повёл его вниз, в пучину физического, где не было места кошмарам, только жаркая, влажная реальность двух тел, пытающихся забыть всё на свете.

Утром Гарри ушёл до рассвета. На прощание Драко, уже собранный и холодный, как всегда, сказал:— В восточном крыле третьего этажа сегодня утром взорвался говорящий глобус. Просто так, к сведению.

Гарри кивнул. Странные аварии в школе участились. И где-то на дне души, в самом тёмном уголке, который он не хотел признавать, начало зреть подозрение.