Правила игры

Квиддич на следующий день был адом. И не потому, что погода была отвратительной (холодный осенний дождь сек по лицу как лезвия), и не потому, что команда Гриффиндора играла плохо. А потому, что каждую свободную секунду его взгляд самовольно находил в воздухе серебристо-белую форму капитана Слизерина.

Драко летел с убийственной, отточенной грацией. Он не смотрел на Гарри. Вообще. И это было хуже любых насмешек. Это было пренебрежение, на которое Гарри реагировал яростным, почти безрассудным пикированием, ловя снитч с такой скоростью, что у него потом звенело в ушах.

— Поттер, ты гений или самоубийца?! — кричал ему на ухо Джек Слапер, хватая его за плечи после матча, который они выиграли с разгромным счётом. — Ты видел своё лицо, когда нёсся к земле? Ты хотел врезаться?

Гарри, отплёвываясь от грязи и дождя, только мотал головой. Нет. Он хотел поймать этот проклятый золотой мяч. Поймать его первым. Чтобы он увидел.

В раздевалке, под шумные возгласы команды, его накрыла странная тишина. На кончиках пальцев всё ещё горело воспоминание о вчерашнем прикосновении. Вкус Драко, смесь мяты, дождя и чего-то неуловимо горького, будто въелся в губы. Это было безумие. Это была измена всему, за что он когда-либо боролся. Это было самое захватывающее, что случалось с ним со времён войны.

Но что, если это была ловушка? Изощрённая месть Малфоя за унижение его семьи, за тюрьму отца? Мысль была как удар ножом под рёбра. Гарри резко захлопнул шкафчик, заставив умолкнуть окружающих.

Он не пойдёт. Решительно. Абсолютно. Ни за что.

---

Ровно в восемь вечера Гарри стоял перед знакомой каменной стеной в подземельях Слизерина, мокрый от дождя и от собственной нерешительности.

«Жгучая рябина», — пробормотал он сквозь зубы, и стена отъехала.

Драко был один. Он сидел у камина, в котором плясали изумрудные огни (конечно же, слизеринских цветов), и читал. На нём были простые чёрные брюки и тёмно-зелёный свитер. Без мантий он выглядел моложе, уязвимее. Или это только казалось?

— Я начал думать, что ты передумал, — произнёс Драко, не отрываясь от книги. — Решил, что целоваться с бывшим Пожирателем Смерти — ниже достоинства героя.

— Я решаю, что ниже моего достоинства, — огрызнулся Гарри, сбрасывая мокрый плащ. — А ты решил, что одного раза достаточно?

Драко наконец поднял на него взгляд. В его глазах не было ни насмешки, ни злобы. Был холодный, выжидающий анализ.— Нет. Не достаточно. Но я не намерен играть в глупые игры, Поттер. Если это был порыв отвращения к самому себе, или эксперимент, или твой дурацкий спасательный комплекс — скажи сейчас. Мы забудем это. Вернёмся к тому, чтобы плеваться ядом на занятиях и стараться не убить друг друга на поле.

Гарри замер. Это была не та ловушка, которую он ожидал. Это была честность. Редкая и опасная валюта в их отношениях. Он подошёл ближе к камину, чувствуя, как тепло высушивает его джинсы.

— Это не было отвращением, — тихо сказал он. — И не спасательный комплекс. Хотя я до сих пор не понимаю, что это было.

— Соперничество, — коротко бросил Драко, откладывая книгу. — Чистое, концентрированное. Мы годами направляли его в русло ненависти. А теперь ненависть кончилась. Осталась только... энергия. И её нужно куда-то девать.

— В поцелуи? — Гарри не мог сдержать саркастическую ухмылку.

— В что угодно, — парировал Драко, и в его голосе снова зазвучал вызов. — Просто оказалось, что это... эффективный метод разрядки.

Они смотрели друг на друга через пространство комнаты, наполненное треском огня и напряжением невысказанного.

— Значит, правила, — сказал Гарри.— Какие ещё правила? — Драко приподнял бровь.— Если это продолжение нашей... дуэли. Значит, нужны правила. Чтобы никто не пострадал.— О, благородный Гриффиндорец, — усмехнулся Драко, но встал и медленно подошёл к нему. — Предлагаешь.— Первое: только на нашей территории. Никто не должен знать.— Очевидно.— Второе: никаких намёков, подколов или использования этого против другого в «реальной жизни». В коридорах и на поле мы — враги. Как и раньше.— Принимается. Сложно будет удержаться, но я постараюсь, — язвительно заметил Драко, остановившись в шаге от него.— И третье, — Гарри глубоко вдохнул, глядя на бледное, отражённое в огне лицо перед собой. — Если одному из нас это надоест, или станет... неправильным, мы заканчиваем. Без обид. Без вопросов.

Драко задумался на мгновение, его серебристые глаза изучали Гарри с ног до головы.— Без обид — вряд ли, — наконец сказал он. — Но без публичных разборок — согласен.

Он протянул руку. Не для рукопожатия. Он положил ладонь Гарри себе на талию, под свитер, касаясь голой кожи. Гарри вздрогнул от прикосновения и от того, как холодны были пальцы Драко.

— Моё правило, — тихо произнёс Драко, его дыхание коснулось губ Гарри. — Никакой жалости. Никаких воспоминаний о прошлом. Только здесь и сейчас. Только ты и я. Согласен?

Это было безумием. Но это было их безумие. Чёткое, честное, опасное.

— Согласен, — выдохнул Гарри и закрыл расстояние между ними.

На этот раз поцелуй был другим. Менее яростным, более исследовательским. Это была не битва, а разведка. Гарри почувствовал шрам на груди Драко через тонкую ткань свитера, а тот, в свою очередь, провёл пальцами по старой отметине на лбу Гарри, как бы стирая её.

Правила были установлены. Игра началась по-настоящему. И Гарри, откинувшись позже на диван, слушая ровное дыхание Драко, уснувшего у его плеча, с ужасом и восторгом понимал, что понятия не имеет, как в эту игру выиграть. И боится, что уже проигрывает самое главное — собственную осторожность.