Пустое место

На следующий день после похорон никто не сел на место Стаса.

Его кресло оставалось немного отодвинутым от стола, словно он вышел за кофе и собирался вернуться через несколько минут. На спинке висела серая толстовка. В нижнем ящике лежала почти целая плитка шоколада, а возле монитора стояла кружка с выцветшей надписью:

«Я не спорю. Я объясняю, почему вы неправы».

Компьютер был выключен.

Рогов лично выдернул кабель из розетки.

— Пока ничего не трогаем, — сказал он утром.

Никто не спросил, до какого момента.

В отделе вообще старались говорить как можно меньше.

Маша сидела за своим столом и механически перекладывала маркеры. Красный к синему. Синий к чёрному. Потом обратно. Высокий хвост сегодня был собран небрежно, несколько прядей выбились и падали на лицо, но она их не замечала.

Тимур работал без второго монитора.

Обычно на одном экране у него находились журналы, на другом — переписки и отчёты. Теперь он открывал всё по очереди, словно боялся смотреть сразу в два места и пропустить момент, когда кто-то снова исчезнет.

Кира разговаривала со службой безопасности.

Спокойно.

Чётко.

Она уточняла новые маршруты сотрудников, фамилии сопровождающих и номера машин. Только пальцы, сжимающие ручку, дрожали.

Сергей Олегович проверял камеры.

Третий раз за утро.

Рогов ходил между кабинетами, приносил воду, звонил родственникам сотрудников и требовал, чтобы каждый сообщил близким новое место проживания на ближайшие несколько дней.

Он почти не садился.

— Маша, сегодня едете к Кире, — сказал он.

— Я и так у неё.

— Остаётесь ещё на неделю.

— Алексей Михайлович, у неё одна комната.

— Значит, поставим вторую кровать.

— Там негде.

— Найдём место.

— Вы собираетесь переселить весь отдел в одну квартиру?

Рогов посмотрел на неё.

— Если понадобится.

Маша перестала крутить маркер.

— Не понадобится.

— После Стаса я больше не принимаю это слово без доказательств.

Она опустила глаза.

— Простите.

— Не за что.

Алексей Михайлович смягчил голос:

— Просто сообщайте мне обо всём. Даже если покажется глупым. Любое письмо, уведомление, странный звонок.

— Даже если принтер посмотрит подозрительно?

Раньше на такую шутку Стас обязательно ответил бы.

Сказал бы, что принтеры всегда смотрят подозрительно, просто у них нет глаз, поэтому никто не замечает.

Но его кресло осталось пустым.

Маша быстро отвернулась.

— Даже тогда, — ответил Рогов.

Он не улыбнулся.

Маша кивнула.

Ева стояла возле стеклянной перегородки и смотрела на место Стаса.

Она всё ещё не верила в его смерть до конца.

Документы подтверждали.

ДНК подтверждала.

Ларин лично присутствовал при опознании.

Гроб опустили в землю.

Мать Стаса держала его детские наушники.

Но последние слова Андрея продолжали звучать в памяти:

Не верь следующей смерти сразу.

Почему следующей?

Почему не смерти Стаса?

Он знал что-то, чего не мог сказать.

Илья тоже.

Они признались, что три года работали вместе, но о Стасе во время ночной встречи говорили так, словно почти не знали его.

Илья объяснил механизм резервного свидетеля.

Андрей предупредил о публичном подтверждении утраты.

Оба исчезли сразу после вокзала.

Вернулись только на похороны.

А теперь снова молчали.

— Ева.

Она обернулась.

Рогов стоял рядом.

— Вы меня слышали?

— Нет.

— Не удивлён.

— Простите.

— Как вы?

— Нормально.

Он посмотрел на неё поверх очков.

— Я уже запретил это слово Маше.

— Тогда стабильно.

— Ещё хуже.

Алексей Михайлович показал на свой кабинет.

— Зайдите.

На столе Рогова лежали три папки.

Первая — материалы по исчезновению Крылова.

Вторая — события нулевого профиля.

Третья была новой.

На корешке:

Нестеров С.О.

Ева почувствовала тяжесть в груди.

— Полиция вернула часть копий, — сказал Рогов. — Не оригиналы. Только документы, которые не повредят расследованию.

— Что там?

— Отчёт о маршруте, сведения из служебной квартиры, журналы камер и результаты первичной экспертизы.

— ДНК?

— Краткое заключение.

— Можно посмотреть?

Рогов задержал руку на папке.

— Ева, вы не обязаны.

— Обязана.

— Нет.

— Стас стал резервным свидетелем вместо меня.

— Это не делает вас ответственной.

— Если бы я выбрала владельца раньше...

— Тогда сценарий мог закончиться другим преступлением.

— Или Стас остался бы жив.

Алексей Михайлович снял очки.

— Мы не знаем.

— Именно.

— Поэтому не превращайте неизвестность в собственную вину.

Он говорил спокойно.

Без наставлений.

Будто не руководитель отдела, а человек, который сам повторял себе то же самое со дня исчезновения Крылова.

— Я обещал Стасу, что он вернётся утром, — сказал Рогов. — Если искать момент, который можно изменить, я найду десятки. Не нужно было перевозить его. Нужно было оставить здесь. Нужно было отправить больше охраны. Не нужно было доверять человеку с удостоверением.

— Вы не могли знать.

— Мог потребовать проверку каждого сотрудника по отдельному каналу.

— Ларин тоже не знал.

— Да.

— Значит, виноват тот, кто подделал удостоверение.

Рогов посмотрел на неё.

— Именно так.

Он открыл папку.

— Поэтому изучаем факты. Не чувство вины.

Ева села.

Первым документом был план служебной квартиры.

Пятый этаж.

Одна дверь.

Два окна.

Видеокамера в коридоре.

Стас находился в комнате вместе с Тимуром. Сотрудники охраны дежурили возле лифта и пожарной лестницы.

В 08:36 к квартире подошёл мужчина в форме полиции.

Показал удостоверение.

Охрана связалась с дежурным, получила подтверждение и пропустила его.

— Кто подтвердил? — спросила Ева.

— Голос Ларина.

— Поддельный?

— Да. Звонок перенаправили через промежуточный номер. Дежурный разговаривал с синтезированной копией.

— Как с Крыловым.

— Более качественной.

Мужчина вошёл.

Через три минуты Стас вышел вместе с ним.

На камере он не сопротивлялся.

Не пытался привлечь внимание.

Просто надел куртку и пошёл следом.

— Почему? — спросила Ева.

— Вероятно, поверил документам.

— Он уже знал, что всё можно подделать.

— Мужчина мог сообщить, что изменилось место защиты. Или что опасность угрожает Тимуру.

— Стас оставил чай.

— Да.

— Телефон.

— Да.

— И шоколад.

— Ева.

— Он не взял ничего личного.

Рогов нахмурился.

— Вы считаете, что он знал, куда идёт?

— Не знаю.

Она посмотрела на кадр.

Стас стоял возле двери. Одна рука находилась в кармане. Вторая была опущена.

Его лицо камера видела плохо.

Но поза не выглядела испуганной.

Скорее сосредоточенной.

— Можно покадрово?

Рогов включил запись на отдельном ноутбуке.

Тимур заранее сделал копию.

Ева попросила остановить момент перед выходом.

Стас повернул голову к камере.

Всего на секунду.

И поднял два пальца возле кармана.

Не знак победы.

Слишком низко.

Почти незаметно.

— Он что-то показывает, — сказала Ева.

— Возможно, поправляет одежду.

Она увеличила.

Два пальца.

Пауза.

Затем один.

— Два и один.

— Или обычное движение.

— Двадцать один?

— Номер этажа другой.

— Дата?

Сегодня было двадцать первое.

Но запись сделана раньше.

— Номер документа? Ячейка? Время?

Рогов задумался.

— Мы проверим.

— Почему полиция не заметила?

— У них десятки часов материала.

— А у нас один Стас.

Алексей Михайлович отвёл взгляд.

Ева пожалела о формулировке.

— Простите.

— Вы правы.

Он записал движение в блокнот.

— Что дальше?

На следующей камере мужчина и Стас входили в лифт.

Внутри изображения не было.

На первом этаже вышел только человек в форме.

Один.

— Стас исчез между пятым и первым этажом, — сказала Ева.

— Лифт останавливался на третьем.

— Камера?

— Была отключена за минуту до прибытия.

— Лестница?

— Дверь открывалась.

— Значит, он вышел на третьем.

— Возможно.

— А тело нашли в двух километрах.

— Да.

— Как тогда личные вещи оказались при нём?

— Тот, кто его вывел, мог передать.

Ева перевернула страницу.

Предварительное описание тела было коротким.

Мужчина.

Примерно соответствующий возраст.

Совпадающий рост.

Одежда Стаса.

Служебный идентификатор.

Сильные повреждения лица и кистей.

Опознание по медицинским сведениям и ДНК.

— Какие медицинские сведения?

— Старый перелом руки, — сказал Рогов. — И операция в детстве.

— Это было в личном деле?

— В медицинской базе университета.

— К которой уже получали доступ через профиль.

— Да.

— Значит, можно было подобрать другого человека с похожими признаками.

Рогов посмотрел на неё.

— Ева.

— Теоретически.

— Да.

— А ДНК?

— Образец сравнивали с материалом из личной медицинской карты.

— Которая хранилась в системе.

— И была подтверждена дополнительным образцом родственника.

— Матери?

— Да.

— При ней брали?

— Ларин утверждает, что да.

Ева замолчала.

Подменить цифровой образец можно.

Но образец матери, взятый под контролем полиции, делал версию почти невозможной.

Почти.

— Вы сомневаетесь? — спросил Рогов.

— Андрей сказал не верить следующей смерти.

— Следующей, не Стаса.

— Может, говорил обо всех.

— Вы хотите, чтобы он оказался жив.

— Вы тоже.

— Да.

Ответ прозвучал сразу.

— Но желание не является уликой.

— Я знаю.

Рогов закрыл папку.

— Поэтому покажу вам ещё кое-что.

Он достал прозрачный пакет.

Внутри находилась узкая полоска бумаги.

Похожая на часть кассового чека.

— Нашли под столом Стаса, когда полиция осматривала его рабочее место.

На полоске был напечатан код:

S-4A-19 / 21 / ВХОД БЕЗ ВЛАДЕЛЬЦА.

— Двадцать один, — сказала Ева.

— Именно так.

— Когда напечатали?

— В день появления первого уведомления. Но точное время отсутствует.

— Почему раньше не нашли?

— Полоска застряла между креплением стола и стеной.

Ева надела перчатки.

— Можно?

Рогов передал пакет.

На обратной стороне оставалось несколько серых точек.

Следы принтерной ленты.

И тонкая синяя линия.

Словно бумагу оторвали от большего листа.

— «Вход без владельца», — прочитала Ева. — Что это?

— Не знаю.

— Стас оставил?

— Возможно.

— Или ему подложили.

— Да.

— Код S-4A-19 был в первом документе.

— Именно.

— А число двадцать один появилось отдельно.

— Да.

Ева вспомнила два пальца.

Потом один.

Стас смотрел в камеру.

Показывал код?

Предупреждал о чём-то, что должно произойти двадцать первого?

Сегодня.

— Нужно проверить все входы без владельца, — сказала она.

— Уже проверяем.

— Что считается таким входом?

— Служебные команды без закреплённой учётной записи. Временные пропуска. Резервные устройства.

— Профиль ноль.

— В том числе.

— И старый вокзальный принтер.

Рогов посмотрел на неё.

— Откуда знаете?

Ева поняла, что сказала лишнее.

— Андрей упоминал внешний печатный канал.

— Когда?

— На встрече.

— Вы не рассказали всё, что происходило ночью.

Это не было вопросом.

Ева положила пакет на стол.

— Они показали устройство на старом вокзале. Оттуда пришёл документ о смерти Стаса.

— Оригинал у вас?

— Передала вам после похорон.

— Вы сказали, что нашли в сумке.

— Соврала.

Рогов закрыл глаза.

— Почему?

— Андрей попросил не раскрывать канал.

— И вы снова выбрали его тайну вместо общего расследования.

— Он говорил, что источник исчезнет.

— Стас исчез.

Второй раз эта фраза ударила так же сильно.

— Знаю.

Алексей Михайлович встал и подошёл к окну.

Несколько секунд смотрел в коридор.

На Машу.

Тимура.

Киру.

Сергея Олеговича.

На пустое кресло.

— Я не собираюсь вас наказывать, — сказал он.

— Я понимаю.

— Нет. Не потому что поступок незначительный. Потому что сейчас важнее сохранить остальных.

Он повернулся.

— Но больше никаких тайных встреч и скрытых каналов.

Ева промолчала.

— Обещайте.

— Не могу.

Рогов устало посмотрел на неё.

— Почему?

— Потому что Андрей и Илья нашли то, чего нет в официальной системе.

— И потеряли Стаса.

— Возможно, пытались спасти.

— Тогда почему не пришли сразу?

— Боятся, что третье лицо исчезнет.

— Кто?

— Не знают.

— Значит, защищают расследование от человека без имени, подвергая опасности людей с именами.

Ева не нашла ответа.

Рогов подошёл ближе.

— Я не запрещаю вам работать с Андреем. Я требую сообщать, куда идёте и что получаете.

— Он не придёт, если узнает полиция.

— Тогда его выбор.

— Мы потеряем данные.

— Лучше данные, чем ещё одного сотрудника.

Он посмотрел на пакет с бумажной полоской.

— Копию сделаем вне сети. Оригинал передадим Ларину.

— Можно я сначала сфотографирую на автономную камеру?

Рогов кивнул.

— Да.

Ева сделала снимок.

Но перед тем как вернуть пакет, заметила ещё одну деталь.

Внутри нижнего шва лежало что-то чёрное.

Тонкое.

Почти незаметное.

— Здесь волокно.

Рогов вызвал Ларина по внутреннему телефону.

— Не открывать самостоятельно, — сказал он. — Передадим экспертам.

— Может быть от одежды Стаса.

— Или человека, который оставил полоску.

— Я хочу проверить сама.

— Нет.

— Почему?

— Потому что вы не эксперт по волокнам.

— Я учусь на криминалиста.

— Именно. Учитесь соблюдать границы компетенции.

Ева вздохнула.

— Вы всё чаще говорите как Виктор Сергеевич.

— Это заразно.

Андрей пришёл после обеда.

Официально ему запретили входить в отдел.

Поэтому он ждал в учебной аудитории на первом этаже. Дверь была открыта. За стеклом дежурил охранник, а Кира сидела в последнем ряду и делала вид, что читает документ.

Ева вошла и сразу положила перед Андреем фотографию бумажной полоски.

— Нашли под столом Стаса.

Он посмотрел.

Лицо почти не изменилось.

Только пальцы остановились на крышке ноутбука.

— Ты видел раньше.

— Нет.

— Врёшь.

— Видел код S-4A-19.

— Число двадцать один?

— Нет.

— «Вход без владельца»?

— Формулировка знакомая.

— Откуда?

Андрей открыл ноутбук.

— В ранних документах Крылова так называли событие, которое приходит из доверенной системы, но не имеет учётной записи отправителя.

— Как команда служебного лифта.

— Да.

— И восстановление профиля.

— Да.

— Стас нашёл такой вход.

— Похоже.

— Или создал.

Андрей посмотрел на неё.

— Почему думаешь?

— Он показал в камеру два пальца и один перед исчезновением.

— Ты уверена?

— Есть запись.

— Покажи.

Ева открыла копию на отдельном планшете.

Андрей просмотрел момент трижды.

Потом попросил замедлить.

— Это код, — сказал он.

— Значит, Стас знал о полоске.

— Возможно.

— Не начинай.

— Хорошо. Скорее всего.

— Почему не отдал Рогову?

— Не доверял цифровому каналу.

— Бумагу мог передать лично.

— Мог не успеть.

— Она лежала под столом до его смерти.

Андрей опустил взгляд.

— Или должна была быть найдена после.

— Кем?

— Тобой.

Ева замерла.

— Почему мной?

— Ты проверяешь физические несоответствия. Остальные сосредоточены на журналах.

— Но полоску нашла полиция.

— И передала Рогову, который показал тебе.

— Значит, путь всё равно привёл ко мне.

— Да.

— Стас мог заранее понимать, что исчезнет.

— Мог.

— Почему ты не выглядишь удивлённым?

Андрей закрыл ноутбук.

— После похорон трудно удивляться.

— Ты знаешь больше.

— Знаю, что Стас интересовался печатным каналом раньше, чем сказал отделу.

— Откуда?

— Илья видел запросы к старой очереди.

— Они разговаривали?

— Не напрямую.

— Андрей.

Он посмотрел на Киру.

Она находилась слишком далеко, но могла услышать повышенный голос.

— Стас однажды попросил проверить внешний принтер, — сказал он тише.

— Кого?

— Илью.

— Когда?

— За несколько недель до появления карточки.

У Евы похолодели руки.

— Значит, Илья знал Стаса лучше, чем говорил.

— Они работали в одном отделе.

— Стас знал о вашем расследовании?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

— Точно?

— Да.

— Ты даже не подумал.

— Потому что знаю.

— Но он попросил Илью проверить канал Крылова.

— Не зная, с чем связан.

— Илья рассказал тебе.

— Да.

— Вы проверили.

— Частично.

— Что нашли?

— Пустую очередь, которая раз в несколько месяцев просыпалась в 02:14.

— Почему не сообщили Рогову?

— Потому что на тот момент не было событий.

— Вы опять решили всё сами.

— Да.

Андрей не оправдывался.

Это раздражало и одновременно обезоруживало.

— Если бы рассказали, Стас мог быть жив.

Его лицо изменилось.

— Знаю.

— Илья тоже знает?

— Да.

— Где он?

— Не могу сказать.

— Вы продолжаете работать вместе.

— Да.

— После полного отстранения?

— Да.

— Рогов пытается защитить всех. А вы скрываетесь.

— Потому что человек, подделавший смерть Стаса, всё ещё наблюдает.

Ева замерла.

— Подделавший?

Андрей понял, что сказал.

— Подготовивший.

— Нет. Ты сказал «подделавший смерть».

— Оговорился.

— Ты думаешь, Стас жив.

— Я хочу.

— Это не одно и то же.

— Ева.

Она придвинулась ближе.

— Ты был на похоронах и сказал не верить следующей смерти. Сейчас говоришь «подделавший». Илья не подошёл к гробу. Вы оба исчезли после вокзала.

— Потому что проверяли канал.

— Вы нашли доказательство, что тело не его?

— Нет.

— Тогда что нашли?

Андрей молчал.

— Ты обещал рассказать больше, если я останусь.

— Ты ещё не решила.

— Я здесь.

— Это не ответ.

— Не используй чувства как условие.

— Не использую.

— Тогда скажи.

Он провёл рукой по лицу.

Усталость стала заметнее. Под глазами лежали тёмные круги, на подбородке появилась свежая царапина.

— В документах о смерти Стаса есть несоответствие, — сказал Андрей.

— Какое?

— Время забора биологического материала.

— Что с ним?

— Образец зарегистрировали за двадцать минут до обнаружения тела.

Ева перестала дышать.

— Откуда данные?

— Илья нашёл временный журнал медицинской системы.

— Покажите Рогову.

— Журнал уже изменён.

— У вас есть копия.

— Есть изображение без проверяемого источника.

— Всё равно.

— Оно только заставит полицию проверить процедуру. Не докажет подмену.

— И что?

— Пока человек, который менял данные, не знает, что мы видели время.

— Вы снова ждёте ошибки.

— Да.

— После смерти Стаса.

— Если он действительно умер, ждать нельзя.

— А если нет?

Андрей посмотрел на неё.

— Тогда раскрытие может убить его по-настоящему.

Тишина стала тяжёлой.

Кира подняла голову от документов, но не подошла.

— Ты считаешь, что он жив, — прошептала Ева.

— Я считаю, что доказательства смерти собраны слишком идеально.

— ДНК.

— Получена из системы, которая уже меняла медицинские данные.

— Образец матери.

— Подтверждает родство с материалом, который исследовали. Но не доказывает, откуда материал взяли.

— Ларин контролировал.

— Не каждый этап лично.

— Гроб.

— Закрытый.

— Тело.

— Не видели.

— Медицинские признаки.

— Были в базе.

Ева почувствовала надежду.

Опасную.

Почти болезненную.

— Почему не сказал раньше?

— Потому что если ошибаюсь, только заставлю всех пережить смерть второй раз.

— А Илья?

— Думает так же.

— Вы ищете Стаса.

— Да.

Прямой ответ.

— Где?

— Проверяем старую типографскую сеть, вокзальные камеры и входы без владельца.

— Полоска поможет.

— Да.

— Я сделала фотографию.

— Передай.

— Нет.

Андрей удивился.

— Почему?

— Ты скрываешь от меня часть данных. Теперь я тоже.

— Ева.

— У меня есть и другие улики.

— Какие?

Она не собиралась говорить.

Не сейчас.

Кроме полоски, у неё оставалась бумажная копия акта с подписью Рогова и продавленной записью.

Детская записка Андрея.

Фотография жеста Стаса.

А ещё кое-что, найденное утром в собственной сумке.

Ева заметила предмет только в аудитории, когда доставала блокнот.

Небольшая пластиковая пластина.

Прозрачная.

Без цифры ноль.

На ней было выгравировано:

ВХОД-21.

На обратной стороне:

Не регистрировать.

Она не показывала пластину ни Рогову, ни Андрею.

Не знала, кто положил.

Андрей, когда провожал после похорон?

Илья во время ночной встречи?

Стас до исчезновения?

Кто-то, получивший доступ в общежитие?

Предмет мог быть ключом.

Ловушкой.

Или очередным способом заставить её подтвердить событие.

— Какие улики? — повторил Андрей.

— Сначала расскажи, где Илья.

— Не могу.

— Тогда я тоже не могу.

Он посмотрел на неё долго.

Без раздражения.

Скорее с тревогой.

— Не подключай ничего.

— Я знаю.

— Не прикладывай к считывателям.

— Знаю.

— И не носи рядом с телефоном.

Ева насторожилась.

— Откуда ты понял, что это пластина?

Андрей замер.

— Не понял.

— Ты сказал «не прикладывай».

— Любую неизвестную улику не нужно прикладывать.

— Не «открывай». Не «сканируй». Именно «прикладывай».

Он понял, что выдал себя.

— Ты знаешь про ВХОД-21.

— Формулировка была на полоске.

— Но не формат носителя.

Андрей встал.

— Покажи.

— Нет.

— Ева, это может быть новый ключ.

— Или вы с Ильёй подложили, чтобы направить меня.

— Мы не подкладывали.

— Точно?

— Да.

— Тогда кто?

— Не знаю.

— Удобно.

Он обошёл стол и остановился рядом.

Не пытался взять сумку.

Но Ева увидела настоящий страх.

— Где нашла?

— У себя.

— В комнате?

— В сумке.

— Когда?

— Сегодня утром.

— Почему не сказала Рогову?

— Потому что он сразу передаст Ларину, предмет зарегистрируют в системе, и человек поймёт, что я нашла.

Андрей смотрел на неё.

— Ты начинаешь действовать как мы.

— Не звучит как комплимент.

— И не является.

— Тогда зачем сами так делаете?

— Потому что уже зашли слишком далеко.

— А я нет?

— Ты можешь остановиться.

— После Стаса?

Он закрыл глаза.

— Именно после него.

— Я сохраню пластину у себя.

— Нет.

— Ты не решаешь.

— Она может передавать твоё местоположение.

— Я завернула в металлическую фольгу.

— Где научилась?

— У Леры.

— Теперь боюсь вас обеих.

— Полезно.

Андрей наклонился ближе.

— Хотя бы оставь не в общежитии.

— У Виктора Сергеевича.

— Да.

— Рогову скажу после того, как сделаю независимую копию маркировки.

— Хорошо.

— Ты согласился?

— Потому что это разумно.

— Или потому что именно этого ожидал человек, который положил?

Андрей не ответил.

Ева почувствовала: он тоже не понимал, кому принадлежит пластина.

И это пугало сильнее.

После обеда Рогов собрал отдел в аудитории без компьютеров.

На столе лежали только бумага, ручки и автономная рация.

— До конца недели все цифровые системы отдела отключаются, — объявил он.

Сергей Олегович поднял голову.

— Полностью?

— Оставляем только независимую линию связи с охраной и полицией.

— Работа остановится.

— Она уже остановилась.

Рогов посмотрел на пустое место, где обычно сидел Стас.

— Сейчас главная задача — безопасность сотрудников.

— И расследование? — спросила Ева.

— Ведёт полиция.

— Но профиль работает внутри университета.

— Мы передали внешним специалистам копии.

— Они не видят то, что видит «Контур».

— Андрей больше не является официальным консультантом.

Ева повернулась к нему.

Он стоял возле двери, под наблюдением охраны.

— Почему?

— Он скрыл совместную работу с Ильёй и вмешивался в системы после прямого запрета, — ответил Рогов. — До выяснения доступа в отдел не будет.

— Но вы разрешили прийти сегодня.

— Для передачи материалов. После встречи он уходит.

Андрей не спорил.

Рогов продолжил:

— Илья полностью отстранён. Его пропуск заблокирован. Местонахождение пока не установлено.

— Он не опасен, — сказала Ева.

Все посмотрели на неё.

— Откуда уверенность? — спросил Ларин.

Он стоял возле окна с блокнотом.

— Они с Андреем пытались предупредить о Стасе.

— И не сообщили, что работают вместе.

— Потому что искали третье лицо.

— Без полномочий, — ответил Рогов. — И результатом стала смерть сотрудника.

Андрей опустил глаза.

Алексей Михайлович сразу смягчил голос:

— Я не говорю, что они убили Стаса.

— Но думаете?

— Не знаю.

Это было честно.

— Пока они скрываются и отказываются передать полные данные, я не могу допустить их к остальным.

Он повернулся к Маше.

— Вы с Кирой сегодня переезжаете в служебное общежитие. Отдельный этаж, охрана на входе.

— Я хочу остаться дома, — сказала Маша.

— Нет.

— Там родители.

— Родителям тоже предложим временное место.

— Они не согласятся.

— Тогда охрану к квартире.

— Алексей Михайлович, это слишком.

Рогов посмотрел на неё.

— Вчера мы похоронили человека, который тоже считал часть мер лишними.

Маша замолчала.

— Тимур остаётся в гостинице при университете, — продолжил Рогов. — Кира — с Машей. Сергей Олегович — в служебной квартире рядом со мной. Ева...

— Общежитие.

— Нет.

— Почему?

— Доступ к вашей комнате уже запрашивали.

— Тогда куда?

— К Виктору Сергеевичу.

Ева удивилась.

— Домой?

— У него отдельная гостевая комната и сейф с бумажными материалами. Он согласился.

— Вы уже решили?

— Да.

— Без меня.

— Да.

— Вы становитесь похожи на Андрея.

Алексей Михайлович посмотрел на него.

— Это не комплимент.

— Не является, — одновременно сказали Ева и Рогов.

Андрей почти улыбнулся.

Маша подняла руку.

— А Стас?

В комнате стало тихо.

— Что будет с его вещами? — спросила она. — С компьютером, столом.

Рогов помолчал.

— Пока ничего.

— Его мать хочет забрать кружку.

— Передадим после разрешения полиции.

— А шоколад?

— Маша...

— Он купил её в день исчезновения.

Голос дрогнул.

— Сказал, что съест вечером. Потом забыл.

Кира взяла её за руку.

— Оставим.

— А если всё уберут...

— Не уберут, — твёрдо сказал Рогов.

Он подошёл к Маше.

— Стол останется как есть, пока вы сами не будете готовы.

— Никто не будет готов.

— Тогда останется.

Она кивнула.

Рогов задержал руку над её плечом, словно хотел коснуться, но не был уверен, можно ли.

Маша сама сделала шаг вперёд и обняла его.

Алексей Михайлович замер.

Потом осторожно обнял в ответ.

— Я должен был защитить его, — тихо сказал он.

— Вы пытались.

— Недостаточно.

— Мы все...

Маша не договорила.

Рогов отпустил её.

— Именно поэтому теперь никаких самостоятельных действий.

Он посмотрел на Еву.

Потом на Андрея.

— Это относится ко всем.

Ближе к вечеру вещи Стаса всё-таки пришлось частично осмотреть.

Полиция разрешила забрать бумажные материалы, не относящиеся к уголовному делу. Рогов попросил Машу, Тимура и Еву составить опись.

— Почему я? — спросила Ева.

— Вы заметили бумажную полоску.

— А Маша и Тимур?

— Лучше остальных знают, что принадлежало Стасу.

Андрей уже ушёл.

Илья не отвечал.

Кира занималась переездом.

В отделе остались только они трое, Рогов и Ларин.

Маша открыла верхний ящик.

Внутри лежали ручки, зарядные кабели, старые пропуска с мероприятий и несколько фантиков.

— Он никогда ничего не выбрасывал, — сказала она.

Тимур поднял один кабель.

— Мой.

— Почему у него?

— Забрал год назад.

— Зачем?

— Сказал, что мой работает лучше.

— И не вернул?

— Нет.

Это было настолько похоже на Стаса, что Маша улыбнулась.

Улыбка сразу превратилась в всхлип.

Тимур молча положил кабель обратно.

Во втором ящике находились блокноты.

Большинство страниц было заполнено короткими техническими заметками и рисунками.

Стас рисовал компьютеры с сердитыми лицами.

Возле одного принтера написал:

«Знает слишком много. Устранить до пятницы».

Маша закрыла рот ладонью.

— Он всё превращал в шутку.

— Возможно, поэтому замечал больше, — сказал Тимур.

Ева перелистывала осторожно.

В последнем блокноте почти все листы были чистыми.

Только на одной странице находилась таблица:

| Канал  | Кто видит    | Кто не видит || ————| ——————- | ——————— || Камеры | отдел        | внешний узел || Доступ | безопасность | свидетель    || Печать | никто        | все          |

Ниже:

«Если файл нельзя спрятать, нужно сделать так, чтобы его приняли за мусор».

— Это про полоску, — сказала Ева.

— Возможно, — ответил Тимур.

Она бросила на него взгляд.

— Вы тоже?

— Слово точное.

Маша провела пальцем возле последней строчки.

— Здесь что-то вырвано.

Из блокнота отсутствовала страница.

Край был неровным.

На следующем листе оставались продавленные линии.

— Карандаш, — сказала Ева.

Она достала из сумки мягкий графитовый карандаш.

Почти приложила к бумаге, но остановилась.

— Нельзя тереть оригинал.

— Боковой свет, — предложил Тимур.

Они выключили верхнюю лампу и направили фонарь.

Стали видны отдельные слова:

21

вход

не один

М. знает

Маша резко убрала руку.

— «М» — это я?

— Может быть, — сказал Тимур.

— Что я знаю?

— Стас мог иметь в виду Машу, — сказала Ева. — Или место, модуль, маршрут.

— Или мать, — тихо произнесла Маша.

— Почему мать?

— Он несколько раз говорил с ней перед исчезновением. Уходил в коридор.

— О чём?

— Не знаю.

Ева сфотографировала продавленные линии автономной камерой.

Не стала загружать в систему.

— Здесь ещё символ.

Под последним словом находился маленький квадрат.

Внутри — две вертикальные линии и одна горизонтальная.

Похожий знак был выгравирован на прозрачной пластине ВХОД-21.

Ева почувствовала, как учащается пульс.

Но пластину не показала.

Пока.

— Знакомо? — спросил Тимур.

— Нет.

Она соврала.

Маша посмотрела на неё.

— Ты сделала паузу.

— Думала.

— Теперь я понимаю, почему Илья тебя раздражал.

— Не начинай.

— Не начинаю.

В нижнем ящике лежала толстовка Стаса.

Под ней — небольшой тканевый чехол.

Внутри находился один беспроводной наушник.

Не чёрный.

Белый.

На корпусе — царапина в форме буквы «А».

— Это его? — спросила Ева.

Маша покачала головой.

— Стас ненавидел беспроводные. Говорил, что провода хотя бы честно показывают, где потерялись.

— Андрея? — спросил Тимур.

— У него чёрные.

— Ильи?

Ева вспомнила.

Она ни разу не видела Илью в наушниках.

— Не знаю.

Наушник мог принадлежать неизвестному человеку, который подходил к столу.

Андрею.

Илье.

Сотруднику полиции.

Стасу, который специально соврал о своих привычках.

Ева положила предмет в прозрачный пакет.

— Передадим Ларину.

Но возле чехла лежал ещё один предмет.

Маленький бумажный талон.

Камера хранения старого вокзала.

Ячейка:

21.

Дата выдачи — день после предполагаемой смерти Стаса.

Ева быстро закрыла ладонью.

Маша в этот момент отвернулась к толстовке.

Тимур фотографировал блокнот.

Никто не заметил.

Ева прочитала ещё раз.

Дата: суббота.

На следующий день после обнаружения тела.

Время:

17:42.

Оплата наличными.

На обороте от руки:

Не открывать без М.

Сердце ударило сильнее.

«М» снова.

Маша?

Мать Стаса?

Неизвестный человек?

Ева сложила талон и убрала в рукав.

Она понимала, что должна немедленно показать Рогову.

Но если ячейка всё ещё существовала, официальная проверка попадёт в журналы. Человек, который оставил предмет, узнает.

А если Стас был жив...

Мысль оказалась слишком опасной.

Ева не могла доверить её даже самой себе.

— Что там? — спросила Маша.

Ева опустила рукав.

— Старый чек.

— В опись?

— Текст стёрт. Сначала посмотрю под светом.

Она снова соврала.

И почувствовала, что становится всё больше похожа на Андрея и Илью.

К восьми вечера опись была закончена.

Рогов лично проверил каждый пакет.

Наушник передали Ларину.

Блокнот запечатали.

Толстовку и кружку оставили на месте.

Шоколад тоже.

— Завтра продолжим, — сказал Алексей Михайлович.

— Что именно? — спросила Маша.

— Проверим продавленную запись.

— «М. знает».

— Да.

Маша нервно улыбнулась.

— Очень надеюсь, что не я.

— Вы ничего не скрываете?

— Нет.

Ответ прозвучал быстро.

Ева посмотрела на неё.

Маша заметила.

— Что?

— Ничего.

— Ты подумала, что я вру.

— Просто услышала паузу.

— Её не было.

— Была.

— Я не знаю, что Стас имел в виду.

— Хорошо.

Рогов встал между ними.

— Маша сегодня никуда не идёт без Киры и охраны.

— Я помню.

— Телефон отдаёте Сергею Олеговичу на проверку.

— Опять?

— Да.

— Там личное.

— Проверим только системные события.

— Алексей Михайлович...

— После Стаса я не буду извиняться за осторожность.

Маша отдала телефон.

Рогов попросил Ларина проверить машину сопровождения, затем лично позвонил охраннику у служебного общежития.

— Комната готова?

Он слушал.

— Камеры автономные?.. Сотрудники проверены по видеосвязи?.. Кодовое слово?.. Хорошо. Не меняйте состав до утра.

Закончив звонок, подошёл к Маше.

— Кодовое слово знаете только вы и Кира.

— И вы.

— Я не буду звонить с просьбой открыть дверь.

— А если действительно понадобится?

— Не откроете.

— Даже вам?

— Особенно мне. Голос можно подделать.

Он посмотрел на неё серьёзно.

— Ни один человек не входит без визуального подтверждения и проверки через Ларина.

— Поняла.

— Повторите.

Маша выдохнула.

— Не открывать никому, даже вам. Проверять лицо, удостоверение и кодовое слово через отдельный канал.

— Хорошо.

Рогов повернулся к Тимуру.

— Вы едете в другой машине. Маршруты не пересекаются.

— Почему?

— Если один транспорт подменят, второй сообщит.

— Вы всё продумали.

— В прошлый раз думал так же.

На секунду его голос дрогнул.

— В этот раз проверю дважды.

Маша взяла сумку.

Проходя мимо стола Стаса, остановилась и коснулась спинки кресла.

— Завтра, — тихо сказала она.

Никто не понял, к кому обращены слова.

К себе.

К Стасу.

Или к пустому месту.

Ева должна была ехать к Виктору Сергеевичу.

Но прежде чем выйти, закрылась в туалетной комнате и достала найденные предметы.

Прозрачную пластину ВХОД-21.

Талон камеры хранения.

Фотографию продавленной записи из блокнота Стаса.

Она разложила всё на крышке закрытого контейнера.

На пластине был тот же символ, что в блокноте.

Две вертикальные линии.

Одна горизонтальная.

Номер двадцать один.

На талоне — ячейка двадцать один.

На полоске под столом — S-4A-19 / 21 / ВХОД БЕЗ ВЛАДЕЛЬЦА.

Все улики соединялись.

Но Ева не понимала как.

Стас мог оставить их заранее.

Илья мог подбросить, чтобы направить её к вокзалу.

Андрей мог использовать детскую историю и доверие, чтобы она хранила документы вне отдела.

Третье лицо могло собирать новый сценарий.

«М. знает».

Маша знала о ячейке?

Мать Стаса?

Или буква обозначала не человека.

Ева сфотографировала талон.

Завернула пластину в фольгу.

Оба предмета спрятала в отдельный конверт.

На нём написала:

Не вскрывать без меня.

Потом зачеркнула.

Если что-то произойдёт, никто не узнает, что внутри.

Ниже добавила:

Проверить ячейку 21 старого вокзала.

Конверт она собиралась передать Виктору Сергеевичу.

Но сначала хотела увидеть ячейку сама.

Мысль была неправильной.

Опасной.

И слишком похожей на решения братьев.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Андрея:

Ты ещё в отделе?

Ева написала:

Да.

Не выходи через главный вход.

Она почувствовала раздражение.

Почему?

Ответа не было.

Вместо него на телефоне открылось университетское приложение.

Само.

Ева попыталась закрыть.

Экран не реагировал.

Появилась знакомая серая страница.

ПУБЛИЧНОЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ УТРАТЫ: ЗАВЕРШЕНО.

РЕЗЕРВНЫЙ СВИДЕТЕЛЬ S-4A: УДАЛЁН.

Ниже:

НОВЫЙ КАНДИДАТ НАЙДЕН.

Шкала заполнилась сразу.

Без процентов.

Без ожидания.

КРИТЕРИИ:

— доступ к бумажному архиву;

— эмоциональная связь с предыдущим свидетелем;

— сохранение независимой копии;

— готовность действовать без разрешения.

Ева почувствовала холод.

Эти критерии подходили нескольким людям.

Ей.

Тимуру.

Кире.

Маше.

На экране появилось изображение.

Фотография из отдела.

Маша сидела на столе Стаса, крутила в пальцах маркер и улыбалась чему-то за кадром.

Снимок был сделан давно.

До карточки.

До Крылова.

До похорон.

Под фотографией:

СЛЕДУЮЩИЙ РЕЗЕРВНЫЙ СВИДЕТЕЛЬ: МАРИЯ.

Ева выбежала в коридор.

— Алексей Михайлович!

Рогов находился возле выхода и проверял документы охраны.

Увидев её лицо, сразу подошёл.

— Что?

Она показала экран.

Маша стояла рядом с Кирой.

Увидела собственную фотографию.

Маркер выпал из её руки.

— Нет, — сказала она.

Тихо.

Почти беззвучно.

Рогов забрал телефон Евы.

Прочитал.

Лицо стало белым.

Но голос остался твёрдым.

— Все двери закрыть.

Охранник потянулся к рации.

— Машина уже ждёт.

— Отменить маршрут. Никто не выходит из здания.

— Но безопасное общежитие...

— Система могла видеть подготовку.

Рогов повернулся к Ларину:

— Проверить весь состав охраны заново. Лично. Не по телефону. Машу перевести в мой кабинет, окна закрыть, вентиляцию отключить от общей системы.

— Алексей Михайлович, — начала Маша.

— Сейчас не спорьте.

— Я не хочу одна.

— Не будете.

Он посмотрел на Киру.

— Останетесь с ней.

— Конечно.

— Тимур — возле двери. Сергей Олегович отключает все электронные замки. Только механические.

— А вы? — спросила Маша.

— Я здесь.

— Всю ночь?

— Сколько понадобится.

— Вы не можете снова...

— Могу.

Рогов подошёл ближе.

Маша дрожала.

Он взял её за плечи.

— Посмотрите на меня.

Она подняла глаза.

— Система уже один раз заставила нас поверить, что ничего нельзя изменить, — сказал Алексей Михайлович. — Второй раз не получится.

— Стас тоже был под охраной.

В кабинете стало тихо.

Рогов сжал губы.

Боль появилась в его лице открыто.

— Знаю.

— И всё равно...

— Поэтому теперь я не передам вас никому.

— Даже полиции?

Ларин стоял рядом.

Рогов посмотрел на него.

— Полиция останется здесь. Маша никуда не едет. Никаких маршрутов, лифтов и новых помещений.

— Это может превратить отдел в цель, — сказал Ларин.

— Пусть.

— Здесь другие сотрудники.

— Переведём их в соседний корпус.

— А Маша?

— Останется со мной.

— Алексей Михайлович...

— Я уже отправил одного сотрудника в безопасное место.

Голос Рогова дрогнул.

— Больше никого не отправлю.

Маша заплакала.

Рогов обнял её.

На этот раз сразу.

Не спрашивая.

Кира стояла рядом и вытирала слёзы.

Тимур закрыл дверь кабинета.

Сергей Олегович начал отключать электронные считыватели.

Ларин вызывал дополнительную группу.

Отдел снова ожил.

Но теперь каждый звук казался подготовкой к следующей смерти.

Телефон Евы продолжал показывать фотографию Маши.

Под именем появилась новая строка:

ПУБЛИЧНОЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ БУДЕТ ПОДГОТОВЛЕНО ПОСЛЕ ПОЛУЧЕНИЯ ФИЗИЧЕСКОГО СЛЕДА.

Следом:

РЕКОМЕНДУЕМЫЙ КАНАЛ: ВХОД-21.

Ева почувствовала, как конверт в её сумке будто стал тяжелее.

Пластина.

Талон.

Ячейка.

Всё, что она скрыла от остальных, теперь оказалось частью события.

Она медленно опустила руку на сумку.

Андрей знал, что у неё появилась пластина.

Илья мог знать про ячейку.

Стас оставил знак в блокноте.

М. знает.

Маша вытерла лицо и посмотрела на Еву.

В её взгляде был страх.

И ещё что-то.

Словно она тоже увидела слова ВХОД-21.

И узнала их.

— Маша, — тихо произнесла Ева. — Ты знаешь, что это?

Та замерла.

Всего на секунду.

Потом покачала головой.

— Нет.

Ответ появился слишком быстро.

Рогов этого не заметил.

Он уже закрывал жалюзи и проверял механический замок.

Но Ева услышала паузу.

Точнее — её отсутствие.

Маша соврала.

Телефон завибрировал в руке.

Сообщение от Андрея:

Не показывай пластину.

Следом:

Особенно Маше.

Ева подняла глаза.

Маша стояла возле пустого стола Стаса.

И смотрела не на фотографию на экране.

На сумку Евы.

Точно туда, где лежал ключ с надписью:

ВХОД-21.