Те, кто играли врагов

Ева вышла через боковую дверь общежития через тридцать семь минут.

Не через сорок.

Она специально пришла раньше.

Если Андрей и незнакомец готовили ловушку, несколько минут могли разрушить план или хотя бы заставить их нервничать.

Лере Ева отправила геолокацию, адрес старого вокзала и короткое сообщение:

Если через час не отвечу — звони Рогову.

Лера перезвонила сразу.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Вернись в комнату.

— Не могу.

— Можешь. Нужно развернуться, открыть дверь и подняться по лестнице. Я даже встречу.

— Человек знает что-то про Стаса.

— Андрей сказал?

— Да.

— Подозрительный программист, который скрывал фамилию, брата, доступы и десять лет воспоминаний о тебе?

— Именно поэтому я отправила адрес.

— Рогов знает?

— Нет.

На другом конце стало тихо.

— Ева.

— Если расскажу, третий человек не придёт.

— Ты даже не знаешь, кто это.

— Скоро узнаю.

— Это самая плохая фраза из всех возможных.

Ева крепче сжала металлический фонарь отца.

Он лежал в правом кармане куртки. Тяжёлый, холодный и настоящий. В отличие от цифровых маршрутов, поддельных голосов и людей, появлявшихся на камерах без теней.

— Я буду на связи, — сказала она.

— Ты каждый раз так говоришь перед тем, как связь исчезает.

— Поставь таймер.

— Уже.

— Через час.

— Через сорок пять минут.

— Лера.

— Ты вышла раньше. Я тоже умею считать.

Ева невольно улыбнулась.

— Хорошо.

— И не садись ни в какую машину.

— Не собираюсь.

— Не заходи в тёмные помещения.

— Вокзал работает круглосуточно.

— Андрей знает, что я его убью, если с тобой что-нибудь случится?

— Думаю, догадывается.

— Передай точнее.

Связь оборвалась.

До вокзала Ева шла пешком.

Улицы были почти пустыми. Ночной город выглядел декорацией, из которой убрали людей, но забыли выключить свет. Светофоры продолжали переключаться. На остановках мигали электронные расписания. В круглосуточной аптеке женщина в белом халате переставляла коробки на полке.

Всё работало.

И всё казалось неправильным.

Старый вокзал находился между современными платформами и закрытым депо. Основной зал давно отремонтировали, но второй оставался почти без изменений: высокие потолки, тяжёлые деревянные скамьи, большие круглые часы и табло, на котором иногда появлялись отменённые электрички.

Вход был открыт.

Камер Ева насчитала четыре.

Одну над дверью.

Две по углам.

Четвёртую возле закрытого перехода на старую платформу.

Андрей ждал у окна.

Тёмная куртка.

Чёрный рюкзак.

Стакан кофе в руке.

Он увидел Еву сразу, но не подошёл. Только коротко посмотрел на часы.

— Ты раньше.

— Ты тоже.

— Я назначил встречу.

— И решил, что имеешь преимущество?

— Надеялся.

Ева остановилась в двух шагах.

— Где третий человек?

— Рядом.

— Не вижу.

— Он проверяет выход.

— Или прячется.

— Скорее не хочет, чтобы ты ушла до разговора.

Ева достала фонарь.

Не включила.

Просто показала.

— Лера просила передать, что убьёт тебя, если со мной что-нибудь случится.

— Справедливо.

— Ты даже не спросил, почему у меня фонарь.

— Твой отец подарил.

— Ты помнишь.

— Да.

После признания каждое его «да» звучало иначе.

Но сейчас Ева не позволила себе отвлечься.

— Кто знает, почему выбрали Стаса?

Андрей поставил кофе на подоконник.

— Человек, который первым увидел печатный канал три года назад.

— Крылов?

— Нет.

— Ты?

— Нет.

Из-за колонны раздался голос:

— Она перечислит весь университет, прежде чем согласится посмотреть направо?

Ева замерла.

Голос был знакомым.

Низким.

Уставшим.

Постоянно раздражённым.

Она медленно повернулась.

Илья стоял возле закрытого перехода.

На нём была тёмная куртка, спортивная шапка и серый шарф. Без привычной рубашки, часов и служебного бейджа он выглядел моложе.

И опаснее.

— Ты, — сказала Ева.

— Я.

— Андрей сказал, что будет незнакомец.

— Он сказал, что будет третий человек.

Она посмотрела на Андрея.

— Ты специально выбирал слова.

— Иначе не пришла бы.

— Я ухожу.

Ева развернулась.

Андрей не преградил дорогу.

Илья тоже.

Никто не попытался остановить её физически.

— Стас может не дожить до утра, — сказал Илья.

Ева остановилась.

— Рогов отправил его в безопасное место.

— Которое безопасно только до тех пор, пока никто не понимает, зачем профиль сделал его резервным свидетелем.

— Ты сказал отделу, что он временный хранитель события.

— Это часть.

— Какая остальная?

Илья посмотрел на камеры.

— Не здесь.

— Андрей утверждал, что камеры автономные.

— Автономные от университетской сети. Не от вокзальной.

— Вы оба проверяли?

— Да, — ответили одновременно.

Ева коротко рассмеялась.

— Даже не стараетесь.

Илья подошёл к старой двери служебного зала.

— Есть комната ожидания закрытой платформы. Две камеры снаружи. Внутри нет электроники.

— Очень удобно для убийства.

— Можешь оставить дверь открытой.

— И фонарь, — добавил Андрей.

Она посмотрела на него.

— Ты сейчас шутишь?

— Пытаюсь снизить вероятность того, что ты ударишь им Илью.

— Почему только Илью?

— Я быстрее.

— Самоуверенный идиот, — сказал Илья.

— Началось, — ответил Андрей.

Ева увидела привычное раздражение между ними.

Но сейчас оно выглядело иначе.

Слишком лёгким.

Слишком естественным.

Без тяжёлых пауз и холодных взглядов, которые они демонстрировали в отделе.

Будто двое людей вернулись к разговору, который вели тысячи раз.

— Открывай, — сказала она.

Комната ожидания была маленькой.

Две деревянные скамьи.

Старый стол.

Не работающий автомат с напитками.

Окно, выходившее на закрытую платформу.

Дверь Ева оставила открытой.

Илья проверил помещение первым.

Андрей остался возле входа, пока она не села.

Ни один не расположился напротив другого.

Они сели рядом.

На одну скамью.

Плечи почти соприкасались.

Ева осталась на противоположной.

Несколько секунд смотрела на них.

Андрей — выше, мягче в движениях, с растрёпанными волосами и привычкой касаться края ноутбука или кармана, когда нервничал.

Илья — собранный, резкий, почти неподвижный.

Внешне они не были похожи.

Но сейчас сходство стало очевидным.

Оба немного наклонили голову.

Оба сложили руки одинаково.

Оба ждали, что она заговорит первой.

— Вы не просто общаетесь, — сказала Ева.

Андрей посмотрел на Илью.

Тот едва заметно кивнул.

— Нет, — ответил Андрей.

— Не «нет» в вашем семейном смысле?

— В обычном.

— Вы работаете вместе.

— Да.

Прямой ответ прозвучал почти громче любого признания.

Ева сжала фонарь.

— Давно?

— Три года, — сказал Илья.

— С момента исчезновения Крылова?

— Немного раньше.

— И всё это время врали всем.

— Да.

— Рогову.

— Да.

— Полиции.

Илья помолчал.

— Не обо всём.

— Мне.

— Да, — ответил Андрей.

Ева посмотрела на него.

Он не пытался смягчить.

Не говорил, что защищал или не имел выбора.

Просто признал.

— Даже после того, как сказал, что я тебе нравлюсь.

Лицо Андрея изменилось.

— Чувства не были ложью.

— А всё остальное?

— Не всё.

— Очень убедительно.

— Я знал, что ты так скажешь.

— Тогда зачем признался?

— Потому что не хотел использовать чувства как часть прикрытия.

Илья тихо произнёс:

— Он хотел рассказать раньше.

Андрей резко повернулся.

— Не помогай.

— Ты просил объяснить.

— Не это.

— Прекрасно, — сказала Ева. — Теперь вы ссоритесь даже без зрителей?

Они замолчали.

Ева посмотрела на Илью.

— Ты действительно каждый раз провожал меня по его просьбе?

— Первый раз — да.

— Остальные?

— Сам.

— Почему?

— Потому что ты находила опасность даже там, где её ещё не успели создать.

— Это забота?

— Это управление рисками.

Андрей закатил глаза.

— Нормально сказать не можешь?

— В отличие от тебя, я не назначал ночную встречу после признания.

— Она бы не пришла днём.

— Потому что ты снова всё решил за неё.

— Вы закончили? — спросила Ева.

— Нет, — одновременно ответили они.

Она направила фонарь на Андрея.

— Ещё одно слово вместе — и получит тот, кто ближе.

Илья отодвинулся на несколько сантиметров.

Андрей едва заметно улыбнулся.

Ева включила фонарь.

Улыбка исчезла.

— Хорошо, — сказал он. — По порядку.

— Начните с главного. Какие у вас отношения?

Илья ответил:

— Мы братья.

— Это уже знаю.

— И лучшие друзья.

Ева не сразу поняла, что он сказал.

Илья не выглядел человеком, который вообще использует выражение «лучший друг».

Тем более об Андрее.

— Повтори.

— Не буду.

— Он сказал, что мы лучшие друзья, — произнёс Андрей. — С детства.

— Но родители развелись.

— Это не отменяет родство, — ответил Илья.

— Вы жили отдельно.

— Да.

— И всё равно общались.

— Постоянно, — сказал Андрей.

— Контакт «А».

Илья посмотрел на неё.

— Иногда Андрей.

— Иногда?

— У меня действительно есть Анна Сергеевна.

— Юрист?

— Да.

— Вы показали настоящий контакт, чтобы скрыть другой.

— Телефон проверяли. Андрей связывался через отдельный канал.

— Значит, всё это время, когда вы делали вид, что едва знакомы...

— Мы разговаривали почти каждый день, — закончил Андрей.

Ева вспомнила.

Илья провожал её.

Останавливался за стеклянной дверью.

Доставал телефон.

Через несколько секунд писал Андрей.

Их синхронные реакции.

Одинаковые формулировки.

Взгляды на разъёмы, документы и сумку.

Ссоры, которые всегда останавливались перед настоящей болью.

— Вы смеялись надо мной? — спросила она.

Андрей резко ответил:

— Нет.

— Обсуждали, как легко я верю вашему спектаклю?

— Никогда.

— Но обсуждали меня.

Илья посмотрел на брата.

— Он обсуждал.

— Илья.

— Что? Она спрашивает.

— Что именно он говорил? — потребовала Ева.

— Что ты не ешь. Не спишь. Игнорируешь инструкции. Идёшь за подозрительными людьми в тёмные коридоры.

— Это были рабочие наблюдения, — сказал Андрей.

— Ещё говорил, что ты слишком быстро начинаешь злиться, когда волнуешься.

— Илья.

— И что у тебя...

Андрей толкнул его плечом.

Не сильно.

Почти по-дружески.

Илья впервые улыбнулся открыто.

Коротко, но без привычной холодности.

Ева смотрела на них в шоке.

Так выглядели не враги.

Даже не просто братья.

Так выглядели люди, которые знали друг друга всю жизнь.

Знали, когда остановить.

Когда спровоцировать.

Когда можно задеть.

И где начинается настоящая граница.

— Вы отвратительные, — сказала она.

— Согласен, — ответил Илья.

— Ты особенно.

— Тоже согласен.

— Теперь согласие не подозрительно?

— Сейчас не играю.

Ева повернулась к Андрею.

— А в отделе?

— Играем оба.

— Драка?

— Частично настоящая, — сказал Илья.

— Ты сам схватил.

— Ты заслужил, — ответил он брату.

— За что?

— Подключил её телефон.

— Иначе не увидели бы событие.

— Ты вернул подпись свидетеля.

— Потому что ты не рассказал про остаточную связь.

— Я не знал.

— Ты всегда не знаешь ровно до момента...

— Хватит! — сказала Ева.

Они замолчали.

Сразу.

Слишком синхронно.

— Зачем спектакль?

Андрей стал серьёзнее.

— Потому что человек, которого мы ищем, должен считать нас разделёнными.

— Какой человек?

— Третье лицо, — ответил Илья. — Тот, кто использует наши идентификаторы, старые модули Крылова и нулевой профиль.

— Имя.

— Не знаем.

— Врёте.

— В этот раз нет, — сказал Андрей.

— У вас есть подозрения.

— Есть несколько вариантов.

— Рогов?

Илья посмотрел на неё почти с раздражением.

— Нет.

— Почему сразу?

— Потому что Алексей Михайлович не знал о нашей встрече с Крыловым, внешнем архиве и настоящей функции ключа.

— У него были полномочия, доступ к резервной станции и архиву.

— Как у десятков руководителей и администраторов, — сказал Андрей. — Этого недостаточно.

— Он подписал передачу ключа.

— Потому что руководил переносом.

— Его подпись изменилась.

— И он сам предложил проверить.

Ева почувствовала привычное облегчение.

Даже сейчас братья не пытались направить её против Рогова.

— Значит, вы тоже считаете его хорошим?

— Да, — ответил Андрей.

Илья сказал:

— Он ошибается, когда слишком доверяет системе и людям. Но это не преступление.

— Он теперь подозревает тебя.

— Именно это нам нужно.

Ева замерла.

— Вы специально сделали Илью главным подозреваемым.

— Не сделали, — ответил Андрей. — Поддержали уже созданную версию.

— Какая разница?

— Мы не создавали доказательства против него, — сказал Илья. — Они появились сами.

— Но ты намеренно молчал, плохо объяснял и играл невиновного так, чтобы выглядеть ещё хуже.

— Да.

— Зачем?

Илья положил руки на колени.

— Третье лицо уверено, что нулевой профиль работает. Что реальные следы можно собрать вокруг одного владельца. Я должен был стать таким владельцем.

— Добровольно?

— Не сначала.

— А потом?

— Мы решили не ломать сценарий слишком рано.

Ева почувствовала злость.

— Вы позволили системе обвинять тебя в исчезновении Крылова.

— Чтобы она продолжала создавать улики.

— Которые могут отправить тебя в тюрьму.

— Пока не могут.

— Откуда уверенность?

— Потому что большая часть существует только внутри «Грани» и связанных журналов. У полиции есть вопросы, но нет прямого доказательства преступления.

— А запись встречи?

— Настоящая.

— То есть ты действительно был последним с Крыловым.

— Нет.

— На камере...

— Камера показывает последний вход и мой выход. Не всё, что произошло после.

— Ты сказал, что Крылов остался внутри.

Илья посмотрел на Андрея.

Тот коротко кивнул.

— Он не остался, — признался Илья.

Ева перестала двигаться.

— Что?

— После изменения NAK-01 Крылов ушёл через технический переход.

— Почему ты солгал?

— Потому что переход не должен был появиться в официальном расследовании.

— Почему?

— Через него проходил внешний кабель к резервному архиву. Если бы администрация узнала, хранилище отключили бы или изъяли.

— Крылов ушёл живым?

— Да.

— Ты видел?

— Да.

— Куда?

— Не знаю.

— Как можно видеть, что человек ушёл, и не знать куда?

— Он дошёл до старого грузового лифта. Дальше мы разделились.

— Кто «мы»?

Пауза.

— Я и Крылов.

— Андрей уже ушёл.

— Да.

— Почему камера показывает только тебя?

— Потому что переход не попадал в её угол.

— Значит, Крылов не был внутри в 02:14.

— Нет.

Ева почувствовала, как одна из главных конструкций расследования рушится.

Илья не был последним человеком, оставшимся с Крыловым в закрытой лаборатории.

Но он всё ещё мог быть последним, кто видел его живым.

— Где ты расстался с ним?

— На техническом этаже.

— Время?

— Около двух десяти.

— Потом вернулся в основной коридор и вышел в 02:14.

— Да.

— Что Крылов взял с собой?

— Папку. Один накопитель. Личный пропуск.

— Карточку?

— Нет.

— Где она осталась?

— В лаборатории.

— И через три дня Рогов передал контейнер тебе.

— Да.

— Почему Крылов не забрал ключ?

— Сказал, что карта уже скомпрометирована.

— Каким образом?

Андрей ответил:

— Нулевой профиль уже связал её с чужими действиями.

— Чьими?

— Этого мы не знаем.

— Врёте.

— Крылов не успел объяснить, — сказал Илья. — Только сказал, что ключ нельзя уничтожать, пока не найдём исходного владельца.

— А потом в записи просил не возвращать его в лабораторию.

— Да.

— Почему ты вернул?

— Не возвращал. Ключ уже лежал там после его ухода.

— Ты мог забрать.

— Мог.

— Почему не забрал?

Илья посмотрел на неё.

— Потому что испугался.

Это был первый ответ, которого Ева не ожидала.

— Ты?

— Мне было двадцать. Я находился ночью в закрытой лаборатории исчезнувшего руководителя с незаконной копией архива. Крылов сказал, что внутри системы есть человек, который может подменить любое действие. А затем ушёл через технический переход и попросил никому не рассказывать.

— И ты послушался.

— Да.

— Потом позвонил Рогову, когда узел снова включился.

— Потому что понял, что не справлюсь один.

— Но не рассказал про Крылова.

— Потому что он просил не раскрывать переход и архив.

— Андрей знал?

— Всё, что знал Илья, — сказал Андрей.

Ева повернулась.

— Значит, он сразу позвонил тебе после встречи.

— Да.

— Ты не был в другом городе?

— Уехал утром.

— Но вы разговаривали.

— Да.

— Потом начали расследование вместе.

— Да.

— Почему ты ушёл из города?

Андрей помолчал.

— Копия архива не должна была оставаться рядом с университетом.

— Ты увёз.

— Да.

— Поэтому Илья молчал, чтобы защитить тебя.

— Частично.

— А публично вы обвиняете друг друга.

— Чтобы третье лицо не поняло, что архив сохранился у нас двоих, — сказал Илья.

Ева чувствовала, как злость смешивается с пониманием.

Каждая ложь получала объяснение.

Но объяснение не делало её менее ложью.

— Кто ещё знает, что вы работаете вместе?

Андрей ответил:

— Никто.

Илья сказал почти одновременно:

— Почти никто.

Братья посмотрели друг на друга.

— Что значит «почти»? — спросила Ева.

— Несколько человек могли догадаться, — произнёс Андрей.

— Кто?

— Неважно.

— Для вас всё неважно, пока не появляется новый труп.

Илья резко сказал:

— Стас ещё жив.

— Пока.

— Поэтому мы здесь.

— Объясняйте.

Илья достал из кармана сложенную схему.

Не телефон.

Бумагу.

Развернул на столе.

В центре был обозначен нулевой профиль.

От него отходили три роли:

Владелец.

Свидетель.

Резервный свидетель.

— Крылов обнаружил, что профиль не просто собирает события вокруг одного человека, — сказал Илья. — Он умеет переносить незавершённый сценарий.

— Я знаю. Андрей прислал запись.

— Только часть.

— Разумеется.

Илья указал на первую роль.

— Владелец — человек, которому система собирается приписать действия.

— Сейчас ты.

— Основной кандидат — да.

— Андрей второй.

— Он нужен для совместного сценария.

Андрей продолжил:

— Свидетель подтверждает связи. Не обязательно нажатием. Достаточно, чтобы он увидел событие и принял предложенную последовательность.

— Я.

— Да.

— Резервный свидетель?

— Появляется, когда основной начинает сопротивляться, — сказал Илья. — Сохраняет копию, которую система пыталась удалить. Получает альтернативный канал. Может завершить выбор вместо тебя.

— Стас сохранил файл из принтера.

— И профиль назначил его.

— Поэтому уведомление говорит о его смерти?

Андрей кивнул.

— Резервный свидетель опасен для сценария. Он хранит версию события вне основного канала.

— Тогда зачем профиль сам его создаёт?

— Это аварийная функция, — ответил Илья. — Если основной свидетель исчезает, отказывается выбирать или оказывается недоступен, кто-то должен закончить атрибуцию.

— То есть система сначала назначает Стаса, а потом пытается убрать.

— Не обязательно система, — сказал Андрей. — Человек, который использует её.

— Третье лицо.

— Да.

— Он понимает, что Стас может сохранить настоящую версию печатного документа.

— И поэтому должен либо получить его копию, либо сделать так, чтобы Стас больше не мог подтвердить данные.

Ева посмотрела на схему.

— Почему вы не рассказали это Рогову?

— Потому что тогда он немедленно усилил бы охрану, — сказал Илья.

— Он уже усилил.

— И этим сделал Стаса предсказуемым.

— Где он находится, знает только Ларин.

— Но маршрут выбирался через служебную систему.

— Рогов сказал, что нет.

— Он уверен, — ответил Андрей. — Но мы не можем проверить полицейскую сеть.

— Вы подозреваете Ларина?

— Нет.

— Тогда кого?

— Никого конкретного.

— Вы снова ищете невидимого человека.

— Потому что он использует чужие имена, — сказал Илья.

Ева посмотрела на них.

— Почему сами не остановите?

Андрей отвёл взгляд.

Илья ответил:

— У нас нет полномочий.

— Вы взламываете университетскую систему по ночам.

— Это даёт доступ к данным, но не право остановить финансовый перевод, закрыть корпус, изъять сервер или допросить человека.

— Можно передать доказательства полиции.

— Какие? — спросил Андрей. — Изменённые журналы? Поддельные записи? Архив, полученный незаконно? Ложные идентификаторы наших устройств?

— Запись Крылова.

— Часть подлинная, часть смонтирована.

— Бумажные документы.

— Противоречат друг другу.

— Карточка.

— Создаёт новые события при каждом подключении.

Илья сложил руки.

— Если мы выйдем официально и скажем всё, что знаем, нас отстранят, архив изымут, K-17 и 214-3 отключат. Третье лицо поймёт, что мы работаем вместе, и исчезнет.

— Или ударит по другим сотрудникам.

— Да.

— Именно поэтому вы выставили Илью виновным.

Андрей сказал:

— Мы позволили ему оставаться главным кандидатом.

— Разница только для вас.

— Для расследования тоже. Пока сценарий уверен, что владелец определён, он продолжает раскрывать структуру.

— А Илья рискует свободой.

— Я согласился, — сказал тот.

— Ты вообще когда-нибудь принимаешь нормальные решения?

— Редко.

— Семейное, — заметил Андрей.

Илья толкнул его плечом.

Андрей не отстранился.

Ева увидела то, чего не замечала в отделе.

Как легко они касались друг друга.

Как Илья автоматически поправил край схемы возле руки Андрея.

Как Андрей взял у него ручку без просьбы.

Как им не требовалось объяснять, какую строку смотреть.

Лучшие друзья.

Не просто формулировка.

Это чувствовалось в каждой мелочи.

— Значит, все ваши ссоры — спектакль.

— Не все, — сказал Илья.

— Он действительно считает меня безответственным, — добавил Андрей.

— Потому что ты безответственный.

— А он действительно скрывает информацию до момента, когда она становится катастрофой.

— Потому что ты рассказываешь всё человеку, который красиво смотрит.

Андрей резко повернулся.

— Замолчи.

Илья впервые посмотрел на Еву с почти весёлым выражением.

— Чувства настоящие. Могу подтвердить.

— Тебя никто не спрашивал.

— Она спрашивала, были ли мы лучшими друзьями. Это часть.

— Какая именно?

— Ты говорил о ней задолго до форума.

Ева замерла.

— Что?

Андрей закрыл глаза.

— Илья.

— Что? Мы решили говорить правду.

— Частично.

— Он искал тебя несколько лет, — продолжил Илья. — Потом перестал. Потом снова находил похожие фотографии. После форума позвонил мне среди ночи и сказал...

Андрей схватил его за плечо.

На этот раз без игры.

— Ещё одно слово — и домой пойдёшь без шарфа.

Илья посмотрел на его руку.

— Серьёзная угроза.

— Проверим?

— Вы оба ненормальные, — сказала Ева.

Андрей отпустил брата.

Его лицо заметно покраснело.

— Я говорил, что чувства не часть плана.

— Теперь верю чуть больше.

Он посмотрел на неё.

— Чуть?

— Ты всё ещё лгал почти обо всём.

— Справедливо.

— И не рассчитывай, что признание исправит.

— Не рассчитываю.

— Но надеешься.

— Да.

Илья тихо сказал:

— Наконец-то нормальный ответ.

— Я могу передумать насчёт шарфа.

— Продолжайте романтическую часть позже. У нас Стас.

Ева повернулась к нему.

— Что вы собираетесь делать?

Братья снова стали серьёзными.

— Проверить безопасное место, — сказал Андрей.

— Как?

— Через печатный канал.

— Профиль увидит.

— Уже видит Стаса.

Илья указал на код S-4A-19.

— Это не только его рабочий идентификатор и дата.

— Что ещё?

— Адрес ячейки старой очереди.

— Где?

— На сервере внешней типографии, которая печатала документы лаборатории Крылова.

— Почему вы не сказали в отделе?

— Потому что сервер давно считается уничтоженным.

— Но работает.

— Несколько секунд в сутки.

— В 02:14.

— Да.

Андрей положил рядом ещё один лист.

— Сегодня очередь сформирует публичное подтверждение утраты.

— Похороны, — сказала Ева.

— Возможно.

— Уведомление писало о передаче личных вещей семье.

— Профиль готовит официальную версию смерти.

Ева почувствовала холод.

— Как можно подготовить смерть человека заранее?

— Создать медицинскую запись. Протокол обнаружения тела. Заявление о прекращении доступа. Уведомления родственникам.

— Но нужен человек.

— Или тело, которое идентифицируют как Стаса.

— Что?

Андрей сжал ручку.

— Мы не знаем, насколько далеко готово зайти третье лицо.

— Нужно позвонить Рогову.

Илья сразу ответил:

— Нет.

— Вы только что сказали про тело.

— Если Алексей Михайлович начнёт менять маршрут, профиль увидит новую защиту.

— Пусть видит.

— Тогда событие адаптируется.

— Вы предлагаете ничего не делать?

— Нет, — сказал Андрей. — Мы дадим Рогову защищать Стаса официально. Сами проверим печатный канал.

— А я зачем?

Братья посмотрели на неё.

— Ты должна увидеть исходную версию, — ответил Илья.

— Чтобы подтвердить?

— Чтобы отличить её от той, которую покажут утром.

— Значит, вы снова используете меня как свидетеля.

— Просим помочь, — сказал Андрей.

— После того как уже втянули.

— Да.

Ева поднялась.

— Я не согласна.

Андрей тоже встал.

— Хорошо.

— Просто?

— Ты не обязана.

— Но Стас...

— Мы продолжим без тебя.

— Вы сказали, нужен свидетель.

Илья ответил:

— Найдём другой способ.

— Какой?

— Не знаем.

— Тогда вы рассчитывали, что я соглашусь.

— Да, — сказал Андрей. — Но не будем заставлять.

Ева смотрела на него.

Он не подходил ближе.

Не напоминал о чувствах.

Не говорил, что доверяет только ей.

Просто ждал.

Это раздражало сильнее давления.

— Что нужно делать?

— Остаться здесь двадцать минут, — сказал Илья. — Посмотреть на один документ до того, как система его изменит.

— Не подключаться?

— Только бумага.

— Откуда появится?

Андрей посмотрел на старый неработающий автомат.

— Он не автомат.

— Что?

Илья подошёл к стене и открыл узкую металлическую панель сбоку.

Внутри находился старый принтер.

Маленький.

Почти плоский.

— Это пункт выдачи билетов закрытой платформы, — объяснил он. — Раньше был связан с той же типографской очередью.

— Вы знали заранее.

— Поэтому выбрали вокзал.

— И устроили признание про дружбу прямо рядом с устройством?

— Нужно было чем-то занять время, — сказал Илья.

Ева подняла фонарь.

— Понял, — ответил он. — Не шучу.

Часы показывали 01:58.

До 02:14 оставалось шестнадцать минут.

Они ждали молча.

Ева сидела напротив принтера.

Андрей — рядом с ней.

Илья стоял возле окна и смотрел на закрытую платформу.

В два часа ночи по соседнему пути прошёл грузовой поезд. Стёкла задрожали, старые часы под потолком коротко звякнули.

— Вы всё это время встречались ночью? — спросила Ева.

— Иногда, — ответили братья.

Она посмотрела на фонарь.

— По-разному, — быстро добавил Андрей.

— И где работали?

— Вокзал. Библиотеки. Старые серверные, — перечислил Илья.

— Моя лаборатория тоже была удобной, пока Рогов не начал проверять доступы.

— Поэтому ты постоянно не спал.

— Да.

— Царапины Андрея?

— Оборудование, — сказал он.

— Вы действительно вместе взламывали «Грань»?

— Не саму программу, — ответил Илья. — Её журналы, внешние модули и старые ключи.

— Маша, Тимур и Кира ничего не знали?

— Нет, — сказал Андрей.

Ева снова услышала слишком быстрый ответ.

Но не успела спросить.

В 02:13 принтер ожил.

Сначала раздался щелчок.

Потом тихо загудел механизм.

Внутри панели загорелся зелёный индикатор.

Ева почувствовала, как Андрей придвинулся ближе.

Не коснулся.

Но его плечо оказалось рядом.

Илья развернулся от окна.

В 02:14 принтер начал выдавать лист.

Медленно.

По несколько сантиметров.

Бумага была тёплой.

Никто не касался, пока она полностью не вышла.

На верхней части страницы стояло:

ПУБЛИЧНОЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ УТРАТЫ.

Ниже:

Объект: Нестеров Станислав Олегович.

Статус: тело обнаружено.

Ева перестала дышать.

— Но он жив, — сказала она.

— Сейчас — да, — ответил Илья.

— Место обнаружения, — сказал Андрей.

На листе:

Старая железнодорожная ветка, участок 14-Б.

Время: 06:40.

— Через четыре с половиной часа.

— Дальше, — произнёс Илья.

Предварительная причина смерти: травма, несовместимая с жизнью.

Опознание: по личным вещам и служебному идентификатору.

Визуальное подтверждение невозможно.

— Закрытый гроб, — прошептала Ева.

Ниже находился готовый текст внутреннего уведомления.

Соболезнования.

Время прощания.

Название кладбища.

Даже список сотрудников, которым система автоматически отправит письмо.

Рогов.

Кира.

Маша.

Тимур.

Илья.

Ева.

Имя Андрея отсутствовало.

Потому что официально он не являлся сотрудником.

— Это готовые похороны, — сказала она.

— Да, — ответил Андрей.

— Нужно немедленно позвонить.

— Уже, — сказал Илья.

Он достал небольшой кнопочный телефон.

Не тот, который изъял Ларин.

Набрал номер.

— Кому?

— Рогову.

Ева удивлённо посмотрела.

— Вы говорили не менять маршрут.

— Теперь у нас есть место и время.

— Он увидит звонок?

— Этот аппарат не связан с университетом.

Рогов ответил после нескольких гудков.

Илья включил громкую связь, но не назвал себя.

Изменил голос коротким фильтром.

— Проверьте участок старой железнодорожной ветки 14-Б. В шесть сорок там готовится событие, связанное со Стасом Нестеровым.

— Кто это? — спросил Алексей Михайлович.

— У вас четыре часа.

— Где Стас?

— Пока в безопасном месте.

— Откуда информация?

— Из печатной очереди Крылова.

Рогов замолчал.

— Илья?

Фильтр не помог.

Брат закрыл глаза.

— Неважно.

— Очень важно. Ты покинул отдел без разрешения?

— Стас может погибнуть.

— Где ты?

— Проверьте ветку.

— Илья, ответь.

Он отключил вызов.

Ева смотрела на него.

— Он узнал.

— Да.

— Теперь отстранит полностью.

— Возможно.

— Ты специально пожертвовал прикрытием?

— Стас важнее.

Ответ прозвучал просто.

Без расчёта.

Андрей забрал лист, сделал фотографию на автономную камеру и передал Еве.

— Держи оригинал.

— Почему мне?

— Профиль уже считает тебя свидетелем.

— Очень успокаивает.

— Мы должны проверить ветку раньше полиции.

— Вы двое?

— Да.

— Я иду.

— Нет, — одновременно сказали они.

Ева включила фонарь.

— Один удар. Кому?

Илья поднял руки.

— Она твоя проблема.

— Наша, — ответил Андрей.

Ева посмотрела на него.

— Что?

— Общая проблема расследования.

— Поздно исправлять.

Илья усмехнулся.

Андрей толкнул его.

На этот раз Ева не увидела врагов.

Только братьев.

Лучших друзей.

И двух людей, которые снова собирались сделать всё сами.

— Вы сказали, что у вас нет полномочий, — произнесла она. — Значит, едет Рогов и полиция. Мы не вмешиваемся.

— Третье лицо может отменить событие, когда увидит проверку, — сказал Илья.

— Прекрасно.

— И перенести на другое место.

— Тогда Стас останется под охраной.

— Если он действительно там, где думает Рогов, — ответил Андрей.

Ева почувствовала холод.

— Вы сомневаетесь?

— Мы не можем проверить.

— Позвоните Тимуру.

— Телефон у него новый, но может прослушиваться.

— Тогда Кира.

— Не нужно втягивать других.

— Они уже втянуты.

Андрей посмотрел на часы.

— У нас мало времени.

— И что собираетесь делать?

— Проверить участок 14-Б до появления официальной группы.

— Это ловушка.

— Вероятно.

— Вас обвиняют в совместном действии, и вы вдвоём едете в место будущего обнаружения тела.

Илья выдохнул.

— Когда ты произносишь, звучит хуже.

— Потому что это ужасный план.

— Есть другой?

Ева посмотрела на лист.

Готовое уведомление.

Готовая смерть.

Готовые похороны человека, который пока был жив.

— Едем к Рогову.

— Он задержит Илью, — сказал Андрей.

— Правильно.

— Тогда не успеем проверить канал.

— Вам не нужно проверять всё самим!

Голос отразился от пустых стен.

Андрей замолчал.

Илья смотрел на пол.

— Почему вы не можете позволить кому-то помочь? — спросила Ева тише.

— Потому что Крылов позволил, — ответил Илья.

Она замерла.

— Кому?

— Не знаем.

— Опять.

— Он сказал, что нашёл человека внутри системы, которому можно доверять. Передал часть документов. Через несколько часов исчез.

— Вы думаете, его предал тот человек.

— Возможно.

Ева даже не отреагировала.

— Поэтому доверяете только друг другу.

— Да, — сказал Андрей.

— А мне?

Он посмотрел на неё.

— Я доверяю.

— И всё равно лжёшь.

— Потому что доверие не даёт мне права раскрывать секреты Ильи.

— А ему твои?

— Нет.

Илья спокойно произнёс:

— Но я всё равно иногда раскрываю.

Андрей повернулся.

— Серьёзно?

— Нужно было подтвердить чувства.

— Она и без тебя понимала.

— Не уверен.

Ева подняла фонарь.

— Стас.

Они снова стали серьёзными.

— Едем к Рогову, — повторила она. — Отдаём документ. Полиция проверяет ветку. Вы не исчезаете.

Андрей покачал головой.

— Я не могу появиться вместе с Ильёй сразу после тайного звонка.

— Почему?

— Тогда третье лицо поймёт, что вражда была ложью.

— Оно уже может знать.

— Не должно.

— Вам важнее спектакль, чем Стас?

— Спектакль защищает не только нас, — сказал Илья.

— Кого ещё?

Он замолчал.

Ева почувствовала, что рядом находится ещё одна закрытая дверь.

Другие люди.

Другие участники.

Но братья её не открыли.

— Хорошо, — сказала она. — Я еду к Рогову с документом. Вы делаете что хотите.

Андрей шагнул ближе.

— Ева.

— Что?

— Не показывай, где получила.

— Почему?

— Старый вокзальный принтер — единственный канал, который третье лицо пока не контролирует полностью.

— Но документ пришёл от него.

— Именно поэтому можно увидеть исходную версию.

— Что сказать Рогову?

— Нашла лист в сумке.

— Ложь.

— Да.

— Вы прекрасно на меня влияете.

— Знаю.

— Не используй это слово.

Ева сложила документ.

— И если со Стасом что-то случится...

— Не случится, — сказал Андрей.

Илья не поддержал.

Только посмотрел на часы.

Рогов не ответил на звонок Евы.

Ларин тоже.

Через десять минут в университетском приложении появилось уведомление:

Временное ограничение движения на старой железнодорожной ветке.

Значит, они проверяли.

Андрей и Илья ушли через служебный выход вокзала.

По отдельности.

Первым — Илья.

Через пять минут — Андрей.

Даже сейчас сохраняли спектакль.

Ева вернулась в общежитие около четырёх.

Лера встретила её у боковой двери в куртке поверх пижамы.

— Сорок пять минут прошло два часа назад.

— Прости.

— Кто был третьим?

Ева посмотрела на неё.

— Илья.

— Конечно.

— Они с Андреем лучшие друзья.

Лера моргнула.

— Что?

— Работают вместе три года. Вражда — спектакль.

— Что?

— Крылов ушёл из лаборатории живым. Через технический переход.

— Что?

— Профиль уже подготовил документ о смерти Стаса.

Лера медленно подняла руку.

— Остановись. Я могу воспринимать только одну сенсацию в минуту.

— У нас нет минуты.

Ева показала лист.

Лера прочитала.

— Шесть сорок.

— Да.

— Сейчас четыре ноль девять.

— Рогов уже отправил полицию.

— А Стас?

— Под охраной.

— Тогда всё будет хорошо.

Ева посмотрела на готовый текст соболезнования.

— Очень надеюсь.

В шесть двадцать Рогов написал:

Участок проверен. Ничего не обнаружено. Стас в безопасном месте. Не выходите из общежития.

Ева прочитала сообщение трижды.

Стас жив.

Событие не произошло.

В шесть сорок телефон молчал.

В шесть сорок одну — тоже.

В шесть сорок три Андрей написал:

Всё чисто.

Следом Илья:

Не отвечай Андрею. Он ошибся с северным выходом.

Ева почти улыбнулась.

Они снова были собой.

В шесть пятьдесят позвонил Рогов.

— Вы где?

— В общежитии.

— Хорошо. Документ у вас?

Ева замерла.

— Какой?

— Не начинайте. Илья позвонил с анонимного номера, но забыл, что я слышал его голос несколько лет каждый день.

— Он изменил.

— Плохо.

— Лист у меня.

— Откуда?

— Нашла в сумке.

Пауза.

— Андрей научил?

— Почему сразу он?

— Потому что вы делаете паузу перед ложью одинаковой длины.

— Это случайность.

— Утром принесёте.

— Хорошо.

— И Ева...

— Да?

— Больше никаких ночных встреч.

— Постараюсь.

— Не постараетесь.

— Сделаю.

Рогов устало выдохнул.

— Стас в порядке. Тимур подтвердил. Полицейские рядом. Ветка пустая.

— Значит, событие сорвано.

— Похоже.

— Вы уверены?

— Настолько, насколько сейчас возможно.

Ева закрыла глаза.

— Спасибо.

— За что?

— Что поверили звонку.

— Если речь о жизни сотрудника, проверяется даже анонимная угроза.

— Илью полностью отстраните?

— Поговорим утром.

— Он пытался помочь.

— Нарушил распоряжение и снова скрыл информацию.

— Но помог.

— Одно не отменяет другое.

Фраза Андрея.

— Спите, — сказал Рогов.

Связь оборвалась.

Ева легла, не раздеваясь.

Лера уснула рядом почти сразу.

В семь десять телефон завибрировал.

Сообщение от Тимура:

Стас спит. Всё нормально.

Ева наконец позволила себе закрыть глаза.

В девять двадцать три её разбудил звонок Киры.

Не сообщение.

Не уведомление.

Обычный вызов.

Ева ответила, ещё не до конца проснувшись.

— Да?

На другом конце слышалось дыхание.

— Кира?

— Ева...

Голос дрожал.

— Что случилось?

— Стас пропал.

Ева села.

— Как?

— Тимур вышел на минуту поговорить с охраной. Когда вернулся, Стаса не было.

— Дверь?

— Закрыта.

— Окна?

— Пятый этаж.

— Камеры?

— На записи он вышел вместе с сотрудником полиции.

— Каким?

— Ларин говорит, что такого человека не было в группе.

Ева почувствовала ледяной холод.

— Когда?

— В восемь сорок.

— Почему сообщили сейчас?

— Искали в здании. Рогов поехал туда.

— Телефон Стаса?

— Остался в квартире.

— Тимур?

— Здесь. Он...

Кира заплакала.

Тихо.

Почти беззвучно.

— Он винит себя.

— Не нужно. Это поддельный сотрудник.

— Рогов поднял всех.

— Андрей знает?

— Не знаю.

Ева уже набирала его номер.

Не отвечал.

Илья — тоже.

— Я еду в отдел, — сказала она.

— Рогов приказал оставаться в общежитии.

— Не могу.

— Ева...

— Я напишу.

Она завершила звонок.

Телефон завибрировал раньше, чем Ева успела встать.

Неизвестный номер.

Фотография.

Старая железнодорожная ветка 14-Б.

Между рельсами лежали наушники Стаса.

Чёрные.

С серой трещиной на правой чашке.

Под изображением:

Событие перенесено.

Обнаружение ожидается.

Тело нашли в одиннадцать сорок.

Не на участке 14-Б.

В двух километрах от него, возле закрытого ремонтного ангара.

Рогов сообщил отделу сам.

Собрал всех в комнате, закрыл дверь и несколько секунд не мог начать.

Ева никогда не видела его таким.

Алексей Михайлович стоял возле доски, но не опирался на неё. Руки были опущены. Очки лежали на столе. Без них лицо казалось старше.

— Полиция обнаружила мужчину, — сказал он. — При нём находились документы и служебный идентификатор Стаса.

Маша закрыла рот ладонью.

Кира уже плакала.

Тимур сидел неподвижно.

— Это не значит, что он, — сказала Ева.

Рогов посмотрел на неё.

— Предварительное опознание проведено.

— Кем?

— Лариным.

— По лицу?

Алексей Михайлович помолчал.

— Повреждения не позволяют провести обычное визуальное опознание.

В голове Евы всплыла строка из напечатанного документа:

Визуальное подтверждение невозможно.

— Значит, это может быть другой человек.

— Может.

— Тогда почему вы говорите как...

— Потому что одежда, документы, личные вещи и медицинские признаки совпадают.

— Какие признаки?

— Ева.

— Нужно знать.

— Полиция проводит дополнительную проверку.

— ДНК?

— Да.

— Результата ещё нет.

— Нет.

— Значит, Стас не умер.

Рогов закрыл глаза.

— Я хочу, чтобы вы были правы.

— Я права.

— Надеюсь.

— Где Тимур был всё время?

Тот поднял голову.

Глаза были красными.

— В квартире.

— Ты видел, как Стас выходил?

— Нет.

— Камера?

— Показывает. Он надел куртку и пошёл за человеком с удостоверением.

— Лицо?

— Засвечено.

— Стас ничего не сказал?

— Оставил чай на столе. Я думал, вернётся через минуту.

Ева подошла.

— Это не твоя вина.

Тимур посмотрел на неё.

— Я должен был не разделяться ни на минуту.

— Человек представился полицейским.

— Рогов сказал не разделяться.

— Тимур.

Он отвернулся.

Маша села рядом и взяла его за руку.

Стас бы пошутил.

Обязательно.

Сказал бы, что все слишком драматизируют.

Попросил вернуть шоколад.

Но его место возле компьютера оставалось пустым.

Наушников не было.

Они лежали между рельсами.

— Где Илья? — спросила Ева.

Рогов стал жёстче.

— Не отвечает.

— Андрей?

— Тоже.

— Они искали ветку ночью.

— Я знаю.

— Могли увидеть что-то.

— Именно поэтому полиция их разыскивает.

Ева посмотрела на часы.

Братья исчезли одновременно.

После признания совместной работы.

В день предполагаемой смерти Стаса.

— Вы думаете, они причастны? — спросила она.

Рогов не ответил сразу.

— Я больше не знаю, что думать.

Эта фраза прозвучала страшнее обвинения.

— Илья позвонил и предупредил.

— А потом покинул вокзал неизвестным маршрутом.

— Чтобы проверить ветку.

— По его словам.

— Андрей был с ним.

— Именно.

— Они могли пытаться спасти Стаса.

— Тогда почему сейчас молчат?

Ева не знала.

Рогов поднял очки.

— С этого момента Илья полностью отстранён. Доступы заблокированы. Пропуск аннулирован. Андрей больше не допускается в университет.

— Пока нет результатов ДНК.

— Это не наказание за смерть Стаса. Они скрыли совместную работу и вмешивались в систему.

— Вы не знали, что они работают вместе?

Алексей Михайлович посмотрел на неё.

— Вы знали?

Ева поняла ошибку.

— С ночи.

— И не сообщили.

— Они объяснили...

— Где встреча?

— Старый вокзал.

— Что рассказали?

Она помолчала.

Рогов побледнел.

— Ева.

— Что Крылов вышел через технический переход живым. Что братья вместе расследуют его исчезновение три года. Что вражда была спектаклем.

В отделе стало тихо.

Кира перестала плакать.

Маша подняла голову.

Тимур смотрел на Еву.

— Они лучшие друзья, — добавила она. — Работают вместе.

Рогов медленно сел.

— И ты молчала.

— Я узнала несколько часов назад.

— Этого достаточно, чтобы позвонить.

— Они боялись, что третье лицо исчезнет.

— А теперь исчез Стас.

Слова ударили точно.

Ева замолчала.

Алексей Михайлович провёл ладонью по лицу.

— Простите.

— Вы правы.

— Нет. Я не должен обвинять вас.

— Но правы.

Рогов посмотрел на пустое место Стаса.

— Мы все слишком долго действовали по отдельности.

Он встал.

— Больше этого не будет.

— Что вы сделаете?

— Соберу все данные вне университетской системы. Потребую внешнюю проверку. Переведу сотрудников в безопасное помещение. Никто не возвращается домой один.

— Илья и Андрей?

— Их найдёт полиция.

— Они не убивали Стаса.

— Откуда уверенность?

Ева вспомнила ночную встречу.

Илью, который немедленно позвонил Рогову.

Андрея, державшего лист.

Их страх.

Их слишком слаженные действия.

— Не знаю, — честно сказала она.

Рогов кивнул.

— Именно.

ДНК подтвердила личность вечером.

Ларин сообщил кратко.

Без деталей.

Стас Нестеров был объявлен погибшим.

Причину смерти не раскрывали из-за продолжающегося расследования.

Тело передали родственникам через два дня.

Прощание назначили на пятницу.

До этого момента Ева продолжала верить, что произошла ошибка.

Каждое утро смотрела на пустой стол.

Ждала, что Стас войдёт с шоколадом и скажет:

— Вы серьёзно организовали похороны без меня?

Но он не приходил.

Андрей написал один раз.

Ты в порядке?

Ева ответила:

Где ты?

Сообщение осталось непрочитанным.

Илья не появлялся в сети.

Рогов почти не покидал отдел.

Он сам менял маршруты сотрудников, звонил родителям Маши, договорился, чтобы Кира несколько дней жила у неё, и настоял, чтобы Тимур не оставался один.

Стол Стаса никто не трогал.

Наушники полиция забрала как улику.

Но в ящике осталась плитка шоколада.

Почти полная.

Рогов увидел и сразу закрыл ящик.

— Потом, — сказал он.

Никто не спросил, когда наступит это «потом».

Гроб был закрытым.

Тёмное дерево.

Серебристые ручки.

Небольшая фотография Стаса стояла рядом с цветами. Он улыбался на ней слишком широко, будто фотограф специально сказал не выглядеть серьёзным.

Ева не знала, откуда взяли снимок.

Наверное, с выпускного.

В зале прощания собрались сотрудники отдела, преподаватели, студенты и родственники.

Мать Стаса сидела возле гроба.

Маленькая женщина с короткими светлыми волосами. Она держала в руках его старые наушники.

Не те, что нашли на рельсах.

Другие.

Детские, с ярко-синим проводом.

Рогов стоял рядом почти всё время.

Помогал семье.

Разговаривал с представителями университета.

Следил, чтобы никто не фотографировал закрытый гроб.

Он выглядел так, будто за последние дни постарел на несколько лет.

Когда пришло время говорить, Алексей Михайлович встал перед собравшимися.

Несколько секунд смотрел на фотографию.

— Стас умел создавать впечатление, что ничего не воспринимает серьёзно, — начал он. — Иногда это раздражало.

В зале прозвучал слабый, болезненный смех.

— Он сидел в наушниках, делал вид, что не слышит разговоры, и потом задавал единственный вопрос, который показывал: услышал всё.

Маша заплакала.

Кира держала её за руку.

Тимур стоял с другой стороны.

Бледный.

Неподвижный.

— В последние дни он нашёл след, который пропустили остальные, — продолжил Рогов. — Потому что смотрел туда, куда никто не хотел смотреть. На принтеры, старые очереди, временные файлы. На вещи, которые кажутся неважными.

Голос дрогнул.

Алексей Михайлович остановился.

— Я обещал, что он вернётся утром.

В зале стало тихо.

— Не вернулся.

Он снял очки.

— Я не знаю, можно ли простить руководителю такие обещания.

Мать Стаса поднялась и коснулась его руки.

Рогов посмотрел на неё.

Она что-то тихо сказала.

Ева не услышала.

Но Алексей Михайлович кивнул и продолжил:

— Мы найдём человека, который это сделал. Не ради мести. Ради того, чтобы никто из тех, кто сейчас здесь, больше не оказался фотографией возле закрытого гроба.

Он вернулся на место.

Ева чувствовала, как внутри растёт тяжёлая пустота.

Рогов не понимал, кто убил Стаса.

Не понимал, почему защита не сработала.

Но делал всё, чтобы сохранить остальных.

Как мог.

Как умел.

Илья появился в конце церемонии.

Один.

В чёрном пальто.

Без бейджа.

Остановился у дальней стены и не приближался.

Ларин сразу заметил.

Подошёл.

Несколько минут они разговаривали тихо.

Илья передал ему какой-то документ.

Полицейский не стал задерживать.

Только указал оставаться на месте.

Ева смотрела на Илью.

Он держался спокойно.

Слишком спокойно.

Но возле виска дёргалась тонкая мышца.

Он не смотрел на гроб.

Только на фотографию.

Когда собравшиеся начали подходить к семье, Илья оказался рядом с Евой.

— Где Андрей? — спросила она.

— Не знаю.

— Врёшь.

— Сейчас — нет.

— Вы работали вместе после вокзала.

— Недолго.

— Что произошло со Стасом?

Илья посмотрел на закрытый гроб.

— Не здесь.

— Ты всё ещё так говоришь.

— Потому что здесь его мать.

— Ты виноват?

Он повернулся.

В глазах не было ни страха, ни привычного раздражения.

Только усталость.

— Нет.

— Андрей?

— Нет.

— Тогда почему исчезли?

— Проверяли другую версию.

— Какую?

— Она не подтвердилась.

— Из-за вашей тайны Стас умер.

Илья закрыл глаза.

На секунду.

— Возможно.

— Ты даже не споришь.

— Не имею права.

Ева почувствовала, что сейчас ненавидит его.

Не как подозреваемого.

Как человека, который знал больше всех и всё равно позволил этому случиться.

— Уходи, — сказала она.

— Я пришёл попрощаться.

— Сделал.

Илья не ушёл.

Остался у стены.

Так и не приблизился к гробу.

На кладбище пошёл дождь.

Мелкий.

Почти невидимый.

Земля вокруг могилы быстро стала тёмной.

Гроб опускали медленно.

Мать Стаса отвернулась.

Маша плакала открыто.

Кира держалась до момента, когда первые комья земли ударили по крышке.

Потом тоже не выдержала.

Тимур стоял рядом с ними и смотрел вниз.

Ева не могла поверить, что внутри действительно лежит Стас.

Человек, который несколько дней назад шутил про раскладушку.

Который спрятал карту памяти в карман.

Который говорил, что понимает принтеры.

Закрытый гроб ничего не доказывал.

Но документы подтверждали.

ДНК подтверждала.

Полиция подтверждала.

Все подтверждали.

Нулевой профиль получил публичное признание смерти резервного свидетеля.

Ева заметила Андрея только после того, как могилу начали засыпать.

Он стоял за деревьями.

Далеко от остальных.

Без зонта.

Тёмные волосы намокли, вода стекала по лицу.

Он смотрел не на гроб.

На Илью.

Брат стоял с другой стороны толпы.

И несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Без ненависти.

Без спектакля.

В этом взгляде было столько общего, что Ева снова увидела правду ночной встречи.

Лучшие друзья.

Братья.

Люди, которые скрывали всё друг от друга только на публике.

Илья первым отвёл глаза.

Андрей исчез между деревьями.

Ева пошла следом.

Нашла его возле ограды.

— Ты не собирался подходить?

— Не могу.

— Почему?

— Ларин ищет меня для объяснения.

— Тогда зачем пришёл?

— Попрощаться.

— Илья сказал то же самое.

— Он был ближе к Стасу.

— А ты?

Андрей посмотрел на мокрую землю.

— Достаточно.

— Что произошло?

— Не знаю всей последовательности.

— Опять.

— Ева.

— Вы назначили тайную встречу, признались, что работаете вместе, потом исчезли. Стас умер. Что я должна думать?

— Что мы не успели.

— Это не ответ.

— Другого пока нет.

— Ты сказал, что защитишь.

— Знаю.

— Ему тоже обещали.

Андрей сжал челюсть.

— Знаю.

— Почему тело нельзя было опознать визуально?

— Повреждения.

— Откуда знаешь?

— Ларин сообщил Илье.

— ДНК?

— Подтвердила.

— Ты веришь?

Он помолчал.

— Я не могу не верить независимой экспертизе.

— Но?

— Никакого «но».

Ева увидела.

Он лгал.

Не в факте.

В уверенности.

— Ты что-то скрываешь даже сейчас.

— Да.

Прямой ответ разозлил сильнее.

— Почему?

— Потому что от этого зависит безопасность других людей.

— Каких?

— Не могу сказать.

— Маша? Кира? Тимур?

Андрей не изменился в лице.

— Ты перечисляешь.

— Стас был резервным свидетелем. После него профиль может выбрать другого.

— Да.

— Кого?

— Не знаем.

— И вы с Ильёй продолжите играть врагов.

— Да.

— После всего?

— Теперь особенно.

— Рогов в шоке. Он пытается спасти каждого. А вы всё равно не рассказываете ему правду.

— Если расскажем, третье лицо исчезнет.

— Может, пусть исчезнет, лишь бы никто больше не умер!

Голос сорвался.

Андрей шагнул ближе.

— Ева.

— Не трогай меня.

Он остановился.

— Стас умер из-за расследования.

— Да.

— Из-за нулевого профиля.

— Да.

— Из-за того, что вы позволили сценарию продолжаться.

— Возможно.

— Ненавижу это слово.

— Я тоже.

— Тогда скажи нормально!

Андрей посмотрел ей в глаза.

— Мы ошиблись.

Впервые.

Без объяснений.

Без сложной системы.

Просто признал.

— Мы думали, что контролируем скорость сценария, — продолжил он. — Что Илья может оставаться кандидатом, а я — внешним источником. Что профиль будет создавать цифровые доказательства, пока не покажет третье лицо.

— А он выбрал Стаса.

— Да.

— И вы не смогли защитить.

— Да.

Ева почувствовала слёзы.

Не хотела плакать перед ним.

Особенно сейчас.

Отвернулась.

Андрей не подошёл.

Не пытался обнять.

Просто остался рядом.

— Почему пришёл на похороны, если тебя ищет полиция? — спросила она.

— Потому что не мог не прийти.

— Ты почти не знал его.

— Знал достаточно.

— Илья знал лучше.

— Да.

— Он не плакал.

— Он никогда не плачет при людях.

Слишком уверенно.

Как человек, который видел брата в самые плохие моменты.

— А ты?

— Я тоже.

Ева посмотрела на него.

На мокрое лицо.

Невозможно было понять, где дождь.

— Что теперь?

— Рогов усилит защиту.

— Вы продолжите расследование.

— Да.

— Меня снова втянете.

— Нет.

Она удивилась.

— Нет?

— После Стаса ты можешь выйти.

— И профиль забудет?

— Нет. Но мы найдём способ закрыть твою роль без участия в дальнейших действиях.

— Ты решаешь за меня.

— Предлагаю.

— И если я останусь?

Андрей долго смотрел.

— Тогда должен рассказать больше.

— Всё?

— Не всё.

— Почему?

— Потому что часть правды принадлежит не мне.

— Илье?

— Не только.

Ева почувствовала, что за братьями действительно стояли другие люди.

Но кто — Андрей не сказал.

— Мне нужно подумать, — произнесла она.

— Знаю.

— Не про чувства.

— Понимаю.

— Хотя про них тоже.

Его взгляд стал мягче.

— Хорошо.

— Ты опять.

— Не знаю, что ещё сказать.

Ева посмотрела на свежую могилу.

Люди уже расходились.

Рогов оставался рядом с матерью Стаса.

Помогал ей дойти до машины.

Даже сейчас думал о других.

— Алексей Михайлович не виноват, — сказала Ева.

— Я знаю.

— Он правда пытался спасти.

— Да.

— Тогда тот, кого вы ищете, где-то рядом с системой, но не обязательно в отделе.

— Да.

— И вы не знаете имя.

— Нет.

— Но знаете, что он теперь сделает.

Андрей посмотрел на могилу.

— Назначит следующего свидетеля.

Ева почувствовала, как телефон завибрировал в кармане.

Она достала.

Уведомление из университетского приложения.

Публичное подтверждение утраты завершено.

Резервный свидетель: удалён.

Профиль освобождён для передачи.

Ниже загружалась строка:

Поиск следующего совместимого лица.

Шкала заполнялась.

Десять процентов.

Двадцать.

Тридцать пять.

— Андрей.

Он увидел экран.

Лицо изменилось.

— Отключи телефон.

— Сессия отделена.

— Отключи полностью.

Пятьдесят процентов.

Шестьдесят восемь.

Ева нажала кнопку питания.

Экран не погас.

Восемьдесят четыре.

Девяносто семь.

Шкала остановилась.

Появилось имя.

Следующий резервный свидетель: не определён.

Ниже:

Необходим новый физический след.

Ева выдохнула.

Но появилась ещё одна строка:

Рекомендуемый источник: сотрудники отдела Рогова.

Телефон наконец погас.

Андрей посмотрел в сторону кладбища.

Кира.

Маша.

Тимур.

Рогов.

Илья.

Все находились рядом.

— Оно не выбрало человека, — сказала Ева.

— Пока.

— Значит, следующий след создадут в отделе.

Андрей кивнул.

— Нам нужно вернуться.

— Вместе?

Он посмотрел на неё.

— Нет. Ты идёшь к Рогову. Я найду Илью.

— И снова будете работать из-под пола?

— Да.

— После того как это уже стоило жизни Стасу?

На лице Андрея появилась боль.

— Именно поэтому.

Он сделал шаг назад.

— Ева.

— Что?

— Не верь следующей смерти сразу.

Она замерла.

— Что это значит?

Но Андрей уже уходил.

— Андрей!

Он обернулся возле деревьев.

— Почему ты так сказал?

Несколько секунд он молчал.

Потом ответил:

— Потому что профиль не умеет убивать людей.

— А кто умеет?

— Тот, кто заставляет всех поверить, что человек уже мёртв.

Он исчез за оградой.

Ева осталась возле свежей могилы Стаса.

На мокрой земле лежали цветы.

Фотография улыбалась.

Закрытый гроб находился под несколькими слоями земли.

Все документы подтверждали смерть.

Но последние слова Андрея звучали слишком странно.

Не верь следующей смерти сразу.

Ева посмотрела на могилу.

И впервые подумала не о том, кто убил Стаса.

А о том, действительно ли в закрытом гробу находился он.