Бумажный след

Утром записка Андрея всё ещё лежала на столе.

Ева проснулась раньше будильника и несколько секунд смотрела на кривой синий самолёт, не понимая, почему вчера не убрала лист обратно в кошелёк.

Потом вспомнила.

Ты мне нравишься, Ева.

Она резко перевернулась на другой бок.

Не помогло.

Слова никуда не исчезли.

Рядом спала Лера, натянув одеяло почти до носа. На её кровати лежал раскрытый конспект, на полу — один носок, а на столе мигала лампа-утка, которую она снова забыла выключить.

Обычная комната.

Обычное утро.

Только вчера человек, которого Ева всё ещё подозревала в незаконном доступе, цифровом мошенничестве и сокрытии информации по делу пропавшего руководителя лаборатории, признался ей в чувствах.

Очень удобное время.

Ева села и осторожно сложила записку.

Она не знала, можно ли верить истории Андрея полностью.

Почерк действительно был её.

Рисунок тоже напоминал то, что она рисовала в детстве: кривые самолёты, слишком большие окна, облака, похожие на комки ваты.

Но Андрей умел находить старые документы.

Знал, как получить доступ к закрытым архивам.

Мог восстановить фотографию с олимпиады, школьные списки и, вероятно, образцы её детского почерка.

Эта мысль появилась автоматически.

И сразу вызвала стыд.

Он рассказал о самом уязвимом воспоминании.

А она уже искала способ, которым это воспоминание можно было подделать.

— Ты опять думаешь о нём, — пробормотала Лера.

Ева вздрогнула.

— Ты спишь.

— Пытаюсь. Но у тебя очень громкое романтическое напряжение.

— Никакого напряжения нет.

Лера приоткрыла один глаз.

— Записка всё ещё у тебя.

— Я забыла вернуть.

— Конечно.

— И вообще, он подозреваемый.

— Это ты уже говорила.

— Его устройство участвовало в создании нулевого профиля.

— Тоже слышала.

— Он скрывает фамилию.

— Да.

— У него есть неофициальный доступ к университетской системе.

— Всё?

— Этого мало?

Лера перевернулась на спину.

— Ты перечисляешь обвинения так, будто убеждаешь не меня, а себя.

Ева убрала записку в блокнот.

— Он сказал, что ничего не ждёт.

— Умный.

— Почему?

— Потому что если бы ждал ответ сразу, ты бы начала искать в его признании уязвимость нулевого дня.

— Нет такого понятия в отношениях.

— Теперь есть.

Лера посмотрела на часы.

— Тебе в отдел.

— Знаю.

— Андрей будет?

— Возможно.

Лера закрыла лицо подушкой.

— Они все победили.

Илью отстранили в девять двадцать утра.

Не полностью.

Рогов несколько раз подчеркнул это перед всем отделом.

— Речь идёт о временном ограничении технических полномочий, — сказал Алексей Михайлович. — До завершения проверки старых журналов Илья не работает с действующими серверами, финансовыми системами и оборудованием, связанным с NAK-01.

Все собрались возле доски.

Маша держала блокнот.

Тимур сидел за компьютером, куда переносил новые уровни доступа.

Кира принесла чай, но никто пока не притронулся к стаканам.

Илья стоял у окна.

Сегодня на нём была чёрная рубашка и тёмно-серые брюки. Одежда выглядела аккуратно, но сам он казался уставшим. Под глазами лежали тени, а на правой руке оставалось небольшое повреждение после панели служебной двери.

— Я остаюсь в расследовании? — спросил он.

— Как консультант по старой архитектуре и бумажным материалам, — ответил Рогов. — Любая работа проводится вместе с Тимуром, Машей или Сергеем Олеговичем.

— Доступ к архиву?

— Только в присутствии другого сотрудника.

— Личные устройства?

Ларин, стоявший возле двери, поднял прозрачный пакет с телефоном Ильи.

— Пока у нас.

Илья посмотрел на него.

— Копирование уже закончено.

— Проверка нет.

— Вы нашли что-нибудь?

— Когда найдём, сообщу.

— Значит, ничего.

Ларин слегка усмехнулся.

— Вы быстро вернулись к привычному характеру.

— Вчера Рогов попросил перестать соглашаться.

— Я не просил начинать спорить с полицией, — сказал Алексей Михайлович.

Илья пожал плечами.

— Настоящий я вам тоже не нравится.

— Настоящий хотя бы понятнее.

Рогов говорил спокойно, но Ева заметила, что теперь он держался от Ильи чуть дальше.

Раньше Алексей Михайлович вставал рядом с ним, заглядывал в монитор через плечо, передавал документы прямо в руки.

Сегодня между ними оставался стол.

Небольшое расстояние.

Почти незаметное.

Но оно появилось.

— Это отстранение из-за записи Крылова? — спросила Ева.

— Из-за совокупности обстоятельств, — ответил Ларин. — Последняя подтверждённая встреча. Сокрытие информации. Доступ к резервному устройству. Работа с NAK-01 после исчезновения.

— И команды 214-3, — добавила она.

Илья посмотрел на неё.

— Не забудь про служебный лифт.

— Не забуду.

— Я не сомневался.

Рогов поднял руку.

— Мы не проводим публичный допрос.

— Уже поздно, — сказал Илья.

— Тогда не превращай его в представление.

Алексей Михайлович повернулся к остальным.

— Илья остаётся сотрудником отдела. Никто не обращается с ним как с виновным до появления доказательств.

— Даже если он главный подозреваемый? — спросила Маша.

Ларин ответил:

— Официально у нас нет статуса «главный подозреваемый». Есть человек, чьи действия требуют наиболее подробной проверки.

Стас поднял голову от кружки.

— Это гораздо длиннее.

— Зато точнее.

— На табличке не поместится.

— Стас, — предупредил Рогов.

— Молчу.

Ева посмотрела на Илью.

Он казался спокойным.

Но теперь это было другое спокойствие.

Не отрепетированная покорность последних дней.

Скорее холод человека, который понял, что убедить остальных больше не получится, и решил перестать стараться.

И это снова выглядело естественнее.

— Что мне делать сегодня? — спросил он.

Рогов указал на три коробки у стены.

— Бумажный архив лаборатории Крылова. Все документы, связанные с передачей оборудования после его исчезновения. Акты, накладные, распоряжения, заявления на изменение доступа.

— С Евой?

— Нет.

Ответ прозвучал быстро.

Илья перевёл взгляд на неё.

— Боишься, что она найдёт ещё одну формулировку?

— Я разделяю направления проверки, — сказал Рогов. — Ты работаешь с Машей. Ева — с Андреем и Кирой.

Теперь уже Илья посмотрел на Алексея Михайловича.

— Андрей допущен к архиву?

— К копиям финансовых и технических документов. Только в читальной комнате. Без подключения личных устройств.

— У него нет официального статуса.

— Есть временное соглашение о внешней консультации.

Ева удивилась.

— Когда вы успели?

— Утром.

— Он подписал?

— Электронно.

— Фамилию указал?

Рогов слегка улыбнулся.

— В документах — да.

— И вы не скажете?

— Это его персональные данные.

— Он сам скрывает.

— Значит, сам и расскажет.

Ева почувствовала раздражение.

И одновременно облегчение.

Теперь Андрей хотя бы существовал в официальных документах.

Рогов не пустил в отдел неизвестного человека только потому, что тот оказался полезен.

Проверил.

Оформил.

Взял ответственность.

— Почему именно Ева работает с ним? — спросил Илья.

— Она знает последовательность событий и уже разбирала документы с «Контуром».

— Можно назначить Тимура.

— Тимур занимается журналами станции.

— Машу.

— Маша работает с тобой.

— Киру.

— Я тоже буду, — сказала Кира. — Формально.

— Формально?

Она показала на свою стопку документов.

— У меня ещё отчёт за прошлую неделю. Буду сидеть рядом и следить, чтобы они не подключали неизвестные устройства и не обсуждали чувства вместо мошенничества.

В отделе стало тихо.

Ева медленно повернулась.

— Кира.

— Что?

— Зачем?

— Чтобы всем было понятно, что контроль серьёзный.

Стас закашлялся в кружку.

Маша уронила ручку.

Даже Рогов слегка поднял брови.

Илья посмотрел на Еву.

Потом на дверь.

— Понятно.

— Что тебе понятно? — спросила она.

— Ничего, что относится к работе.

Ева увидела короткую усмешку.

— Сосредоточься на своей коробке.

— С удовольствием.

Рогов постучал маркером по доске.

— Заканчиваем. К обеду мне нужен перечень всех документов, которые не имеют электронных копий. Особое внимание — датам после исчезновения Крылова.

— Почему? — спросила Ева.

— Кто-то менял цифровые журналы. Бумага может сохранить то, что исчезло из системы.

Алексей Михайлович посмотрел на неё.

— И ничего не уносите из отдела без регистрации.

Ева кивнула.

Пока не зная, что через несколько часов нарушит именно это правило.

Андрей пришёл в десять семнадцать.

Не опоздал.

Просто явился позже остальных и сразу сказал:

— Временное соглашение начинает действовать с десяти.

— Сейчас десять семнадцать, — заметила Ева.

— Искал чай.

Он поставил перед ней стакан.

— Без сахара?

— Ты всё ещё спрашиваешь?

— После вчерашнего всё стало немного сложнее.

— Чай не изменился.

— Хорошо.

Ева взяла стакан.

И только после этого поняла, что сделала это слишком естественно.

Будто Андрей приносил ей чай каждое утро уже несколько лет.

Он заметил.

Ничего не сказал.

Только уголок губ слегка поднялся.

— Кира будет сидеть с нами, — предупредила Ева.

— Знаю.

— Откуда?

— Она написала в общий чат.

Кира подняла телефон.

— Я ответственный наблюдатель.

— Ты написала: «Слежу, чтобы они не начали встречаться вместо работы», — сказала Ева.

— Краткое содержание обязанностей.

Андрей снял куртку.

На нём была тёмно-синяя рубашка с закатанными рукавами. Ева впервые видела его не в толстовке или чёрной футболке.

Он выглядел почти официально.

Почти безопасно.

— Тебе идёт, — вырвалось у неё.

Андрей замер.

— Что?

Ева почувствовала, что Кира уже смотрит.

— Временное соглашение.

— Мне идёт соглашение?

— Официальный статус.

— Понятно.

Он сел рядом.

Не напротив, как обычно.

Рядом, потому что документы лежали в одной большой коробке и их нужно было сортировать вместе.

Расстояние между стульями оказалось слишком маленьким.

Ева немного отодвинулась.

Андрей тоже.

Кира громко открыла отчёт.

— Я ничего не заметила.

— Ты даже не смотрела в документы, — сказала Ева.

— Поэтому и предупреждаю.

Коробка относилась к передаче оборудования лаборатории Крылова в отдел Рогова.

После исчезновения Николая Аркадьевича работу лаборатории временно остановили. Серверы, накопители, пропуска, печати и документы должны были пересчитать, упаковать и отправить на хранение.

— Ищем что? — спросила Ева.

Андрей надел тонкие перчатки.

— Несовпадения.

— Очень конкретно.

— Даты. Подписи. Повторяющиеся номера. Документы, которых не должно быть.

— Как понять, что документа не должно быть?

— Он будет слишком удобным.

Ева посмотрела на него.

— Ты заразился от Ильи?

— Не упоминай его первые десять минут.

— Почему?

— Хочу спокойно поработать.

— Он уже главный подозреваемый.

— Для тебя — давно.

— Теперь не только для меня.

— Это не делает версию правильной.

Ева открыла первую папку.

— Ты опять его защищаешь.

— Я защищаю порядок проверки.

— Фраза Рогова.

— Хорошая фраза.

— Алексей Михайлович всё делает правильно.

— Да.

Ответ прозвучал уверенно.

Андрей не пытался посеять сомнение в Рогове.

Наоборот.

Каждый раз, когда Ева упоминала руководителя, признавал его действия разумными.

Это успокаивало.

— Что он сказал про временное соглашение? — спросила она.

— Что без фамилии в официальных документах я больше не войду.

— И ты назвал.

— Пришлось.

— Мне тоже скажешь?

— Когда перестанешь спрашивать.

— Значит, никогда.

— Возможно.

Ева толкнула его локтем.

Андрей улыбнулся.

— Вчера признался в чувствах, а сегодня опять загадки.

— Одно не отменяет другое.

— Очень удобно.

— Ты тоже продолжаешь подозревать меня после признания.

— Одно не отменяет другое.

— Вот.

Кира подняла голову.

— Вы уже обсуждаете чувства.

— Мы обсуждаем логику, — сказала Ева.

— Логика очень красная в районе ушей.

Андрей опустил голову к документам.

Ева бросила в Киру скрепку.

Первые два часа не принесли ничего полезного.

Накладные.

Списки оборудования.

Акты передачи.

Подтверждения отключения серверов.

На каждом документе стояло несколько подписей: представитель лаборатории, сотрудник безопасности, технический специалист и руководитель принимающего отдела.

Чаще всего — Рогов.

— У него очень узнаваемая подпись, — сказала Ева.

Алексей Михайлович подписывался крупно. Первая буква напоминала высокий острый угол, после которого линия уходила вниз и заканчивалась длинной петлёй.

— Подписи меняются, — ответил Андрей.

— Не настолько.

Она положила рядом два акта.

Один был подписан три года назад.

Второй — неделю назад.

Разница почти отсутствовала.

— Он аккуратный, — сказала Ева. — Как Илья.

— Не сравнивай их.

— Почему?

— Илья сейчас и так главный кандидат.

— Ты же сам усиливаешь подозрения при всех.

— Здесь не все.

Кира подняла руку.

— Я всё ещё существую.

— Почти не все, — исправился Андрей.

Ева смотрела на его профиль.

— Почему ты вчера сказал, что Илья мог вернуться на служебном лифте?

— Потому что мог.

— Но ты уверен, что не возвращался.

— Уверен.

— Значит, сознательно дал Ларину ложное направление.

— Дал версию, которую он всё равно обязан проверить.

— Ты хочешь, чтобы подозревали Илью.

Андрей осторожно перевернул страницу.

— Я хочу, чтобы проверили всё, что можно проверить.

— А потом оправдали?

— Если он невиновен.

— Ты знаешь, что невиновен.

— В исчезновении Крылова?

— Да.

Он помолчал.

— Знаю не всё.

— Ты вчера сказал, что уверен.

— Уверен, что Илья не убивал Крылова.

— Тогда почему продолжаешь делать его главным подозреваемым?

— Потому что убийство — не единственное преступление в этой истории.

Ева замерла.

— В чём он виноват?

— Спроси его.

— Спрашивала.

— Значит, пока не готов ответить.

— А ты готов?

— Не за него.

Снова.

Андрей постоянно останавливался ровно там, где начиналась правда о брате.

Не отрицал близость.

Не признавал совместную работу.

Выставлял Илью виноватым в чём-то другом, но отказывался сказать в чём.

— Вы действительно в плохих отношениях? — спросила Ева.

— Сейчас — да.

— Из-за раскрытого родства?

— Не только.

— Из-за меня?

Он посмотрел на неё.

— Частично.

Ева не ожидала.

— Почему?

— Он считает, что я мешаю тебе видеть риски.

— А ты?

— Считаю, что он мешает тебе принимать решения самостоятельно.

— Вы оба пытаетесь решать за меня.

— Знаю.

— Семейное.

— К сожалению.

Андрей взял следующую папку.

На корешке было написано:

Временное хранение. Особые материалы.

— Вот это уже интереснее, — сказал он.

Внутри находились документы о переносе закрытых накопителей из лаборатории Крылова в резервное помещение.

Первый акт составили утром после исчезновения.

Второй — через три дня.

Третий — почти через два месяца.

— Почему материалы перемещали несколько раз? — спросила Ева.

— В первом помещении не было подходящей защиты.

— Откуда знаешь?

— Здесь написано.

Он указал на строку:

Причина перемещения: несоответствие требованиям изолированного хранения.

— Кто обнаружил несоответствие?

Подпись отсутствовала.

Вместо имени стоял служебный номер:

Техническое заключение 214-3.

— Опять станция Ильи, — сказала Ева.

— Тогда она не была его.

— Но позже стала.

— Это важно.

— Почему именно ему передали устройство, участвовавшее в деле Крылова?

— Возможно, потому что он уже знал его архитектуру.

— Или потому что через него хотели продолжить сценарий.

Андрей ничего не ответил.

Ева перевернула страницу.

Акт передачи подписали четыре человека.

Представитель службы безопасности.

Сергей Олегович.

Администратор Зорин.

И Алексей Михайлович Рогов.

Подпись выглядела привычно.

Большая первая буква.

Длинная петля.

Ниже стояла дата.

Следующий документ относился к окончательному переносу материалов в архив отдела.

Те же фамилии.

Но подпись Рогова была другой.

Меньше.

Без петли.

Почти ровная линия с двумя короткими штрихами.

Ева положила лист рядом с первым.

— Странно.

Андрей не ответил.

Продолжал просматривать документы, словно ничего не заметил.

— Посмотри.

— Что?

— Подписи.

Он наклонился ближе.

Его плечо коснулось её плеча.

Ева почувствовала тепло даже через ткань рубашки.

Андрей сразу отодвинулся.

— Извини.

— Ничего.

Кира перевернула страницу отчёта, не поднимая глаз.

Слишком медленно.

Ева проигнорировала.

— Здесь Рогов подписался иначе, — сказала она.

— Люди иногда меняют подпись.

— За три дня?

— Усталость. Другая ручка. Неудобная поверхность.

— Ты специально ищешь обычное объяснение.

— Сначала всегда ищу обычное.

— Ты же хотел, чтобы я заметила несовпадения.

— Заметила.

— И что дальше?

— Сравни место подписи.

На первом акте Рогов подписался в строке:

Согласовано руководителем принимающего подразделения.

На втором его подпись находилась ниже.

В строке:

Материалы получены лично.

Ева перечитала.

— Алексей Михайлович сам забрал закрытые материалы?

— По документу — да.

— Это нормально. Он руководил группой и хотел сохранить архив Крылова.

— Возможно.

— Не начинай.

— Я ничего не сказал.

— Но специально показал.

Андрей взял первый лист.

— Смотри на даты.

Первый акт:

08:40.

Утро после исчезновения Крылова.

Второй:

02:18.

Ночь через три дня.

— В два часа ночи? — спросила Ева.

— Да.

— Почему архив переносили ночью?

— В примечании.

Она нашла строку мелким шрифтом:

Экстренное перемещение в связи с повторной активацией резервного узла.

— NAK-01 снова включился.

— Похоже.

— Рогов приехал ночью, чтобы защитить материалы.

— Возможно.

— Андрей.

— Что?

— Ты явно ведёшь к чему-то, но не говоришь.

— Я веду к документу.

— Мы уже нашли.

— Не весь.

Он перелистнул акт.

На обратной стороне находился список переданных материалов.

Пять накопителей.

Два диктофона.

Папка финансовых документов.

Защищённый контейнер без номера.

И последняя строка:

Ключ предварительной атрибуции — 1 шт.

Ева почувствовала холод.

— Чёрная карточка.

— Возможно.

— Хватит.

— Да. Скорее всего, она.

— Значит, карта находилась у Рогова после исчезновения Крылова.

— По документу — он лично получил контейнер с ключом.

Ева посмотрела на подпись.

— Но потом карточки должны были уничтожить.

— Да.

— Рогов говорил, что не сохранял.

— Говорил.

— Значит, он передал её дальше или документ составлен неправильно.

Андрей молчал.

— Ты думаешь, он солгал? — спросила Ева.

— Я думаю, нужно проверить движение ключа после этой даты.

— Не подозреваешь Рогова?

— Нет.

Ответ прозвучал ровно.

— Тогда почему подпись важна?

— Потому что она подтверждает, что ключ существовал после исчезновения Крылова.

— И находился в отделе.

— Да.

— Алексей Михайлович мог не знать, что внутри контейнера.

— В списке указано отдельно.

— Мог доверять сотруднику, который составлял документ.

— Мог.

— Значит, подпись ничего не доказывает.

— Пока.

Ева посмотрела на него.

— Ты хотел, чтобы я нашла именно этот лист.

— Хотел, чтобы ты внимательно проверяла подписи.

— Не ври.

Андрей взял другой документ.

— Здесь есть продолжение.

Через два дня после ночного переноса составили акт уничтожения тестовых носителей.

В списке значились:

три временных пропуска;

два резервных накопителя;

четыре бесконтактные метки;

один ключ предварительной атрибуции.

— Карточку уничтожили, — сказала Ева.

— По документам.

— Тогда та, что оказалась у меня, либо копия, либо акт ложный.

— Да.

— Кто подписал уничтожение?

Сергей Олегович.

Сотрудник безопасности.

Администратор Зорин.

Подписи Рогова не было.

В строке руководителя стоял штамп:

Согласовано ранее.

— Почему он не присутствовал? — спросила Ева.

— Возможно, не обязан был.

— Уничтожением занимались технические сотрудники.

— Да.

— Значит, кто-то из них мог сохранить карту.

— Да.

— Зорин уехал из страны.

— Да.

— Сергей Олегович до сих пор работает здесь.

— Да.

— Илья получил станцию через два месяца.

— Да.

Ева сложила документы по порядку.

— Тогда логичнее подозревать не Рогова, а тех, кто проводил уничтожение.

— Логично.

Андрей говорил так спокойно, что Ева снова почувствовала раздражение.

— Тогда зачем подпись?

— Положи лист отдельно.

— Для чего?

— Чтобы потом сравнить с оригиналом распоряжения.

— Ты считаешь подпись поддельной?

— Не знаю.

— Можно спросить Рогова.

— Можно.

— Тогда спросим.

Андрей задержал руку над листом.

— Не сейчас.

— Почему?

— Сначала найдём распоряжение, на основании которого архив перенесли ночью.

— Ты думаешь, его нет?

— Думаю, оно должно быть рядом.

Они просмотрели всю папку.

Распоряжения не оказалось.

Только ссылка:

Основание: устное решение руководителя группы.

— Устное, — сказала Ева.

— Да.

— В экстренной ситуации это возможно.

— Возможно.

Она ударила его листом по руке.

— Прекрати.

Андрей улыбнулся.

— Ты сама начала использовать.

— Потому что ты заразил.

Ева ещё раз посмотрела на странную подпись.

Маленькую.

Без привычной петли.

Возможно, Рогов действительно подписывал акт ночью на стене или капоте машины.

Возможно, спешил.

Возможно, ручка плохо писала.

Сам Алексей Михайлович открыто признал, что имел доступ к резервной станции. Передал полиции данные. Не пытался скрыть своё имя.

Он продолжал защищать Илью даже после обнаружения встречи с Крыловым.

Остановил финансовый перевод.

Спас её от сценария в библиотеке.

Вызвал полицию.

Не мог человек, который делал всё это, быть связан с исчезновением Крылова.

Подпись была лишь подписью.

— Возьму копию, — сказала Ева.

— Зарегистрируй.

Она посмотрела на журнал копирования.

Кира отошла к принтеру и разговаривала с Машей.

— Потом.

— Рогов сказал ничего не уносить без регистрации.

— Я не уношу. Кладу в рабочую папку.

Ева сделала бумажную копию акта, сложила пополам и убрала в сумку между блокнотом и конспектом.

Андрей наблюдал.

— Что?

— Ничего.

— Ты хотел, чтобы лист оказался у меня.

— Хотел, чтобы сохранилась независимая копия.

— Почему?

— Цифровые документы меняются.

— Бумажный оригинал в отделе.

— Бумага тоже исчезает.

— Ты слишком подозрительный.

— Работа такая.

— У тебя нет работы. Есть временное соглашение.

— Теперь есть.

Он улыбнулся.

В обед Рогов пришёл проверить результаты.

Принёс пакет с едой и поставил на общий стол.

— Сначала перерыв.

— Мы нашли ключ в акте передачи, — сказала Ева.

— После еды.

— Это важно.

— Именно поэтому лучше обсуждать не на пустой желудок.

Стас появился из соседнего кабинета.

— Полностью поддерживаю руководителя.

— Вас никто не спрашивал.

— Я почувствовал важность момента.

Рогов раздал контейнеры.

Еве достался салат и сэндвич без лука.

Она посмотрела на Алексея Михайловича.

— Вы тоже запомнили?

— Илья сказал.

Она повернулась к нему.

Илья сидел за другим столом рядом с Машей. Не поднял головы.

Андрей открыл свой контейнер.

— У него удивительно полезная память.

— Ты тоже знаешь.

— Я наблюдаю.

— Он сказал то же самое.

— Семейное.

Рогов сел напротив них.

— Теперь рассказывайте.

Ева показала первый акт передачи и документ об уничтожении.

— Ключ нулевого профиля находился среди материалов лаборатории Крылова. Его перенесли в архив отдела через три дня после исчезновения.

Рогов взял лист.

Несколько секунд читал.

— Помню этот перенос.

— Вы лично получили контейнер.

— Да.

Ева удивилась прямому ответу.

— Знали, что внутри карточка?

— Не уверен. Контейнер был запечатан. Перечень составляли технические сотрудники.

— Но в списке ключ указан отдельно.

— Значит, вероятно, знал.

Алексей Михайлович нахмурился, пытаясь вспомнить.

— Прошло три года. В ту ночь активировался резервный узел, и служба безопасности решила срочно убрать материалы из старой лаборатории.

— Почему ночью?

— Потому что NAK-01 начал отвечать на внутренние запросы. Мы боялись, что данные снова удалят.

— Кто сообщил?

— Илья.

Все посмотрели на него.

Илья поднял глаза.

— Получил уведомление от старого адреса.

— Ты тогда уже контролировал архив? — спросила Ева.

— Нет. Следил за остаточными соединениями после встречи с Крыловым.

— И сразу позвонил Рогову.

— Да.

— Почему ему доверял, если говорил, что не знал, кому можно доверять?

Илья помолчал.

— Потому что к тому моменту Крылов пропал.

— Это не ответ.

— Я решил, что Алексей Михайлович поможет сохранить данные.

Рогов посмотрел на него.

В его взгляде появилась печаль.

— Но о встрече с Николаем ты мне всё равно не сказал.

— Нет.

— Почему?

— Уже объяснил.

— Плохо объяснил.

Илья отвернулся.

Ева снова почувствовала, как подозрения усиливаются.

Он сообщил Рогову о включении узла.

Помог перенести архив.

Затем получил 214-3.

Всё время находился рядом с материалами Крылова.

— Что произошло с ключом после переноса? — спросила она.

Рогов показал на акт уничтожения.

— Техническая комиссия должна была уничтожить все тестовые носители.

— Вы не присутствовали.

— Нет. Утром была встреча с полицией и руководством университета.

— Почему стоит «согласовано ранее»?

— Вероятно, я подписал общее распоряжение на утилизацию.

— Распоряжения нет в папке.

— Тогда найдём в моём архиве.

Алексей Михайлович встал.

Без раздражения.

Без попытки уйти от проверки.

— Сейчас?

— Да. Чем дольше документ ищут, тем подозрительнее становится его отсутствие.

Ева посмотрела на Андрея.

Тот едва заметно кивнул.

Рогов вернулся через несколько минут с толстой папкой.

— Здесь распоряжения за тот месяц.

Он положил её перед Евой.

— Ищите сами.

— Вы не против?

— Именно поэтому принёс.

Ева просмотрела список.

Документ нашёлся.

Распоряжение об уничтожении выведенных из эксплуатации тестовых носителей.

Подпись Рогова была обычной.

Большой.

С длинной петлёй.

— Значит, всё правильно, — сказала она.

— Похоже, — ответил Андрей.

Ева ударила его локтем.

Рогов посмотрел на акт ночной передачи.

— Эта подпись действительно выглядит странно.

— Вы помните, как подписывали?

— На техническом этаже. Документ держали на металлическом шкафу. Ручка почти не писала.

— Поэтому без петли, — сказала Ева.

— Вероятно.

— Значит, ничего подозрительного.

— Подпись всё равно нужно проверить, — ответил Алексей Михайлович. — Не потому что я сомневаюсь в себе, а потому что любой старый документ может быть изменён.

Он достал телефон.

— Попрошу Ларина включить акт в проверку.

— Вы не боитесь, что подпись окажется не вашей? — спросила Кира.

— Тогда это будет важной уликой.

Рогов снова оказался открытым.

Спокойным.

Даже сам предложил проверить собственную подпись.

Ева почувствовала неловкость из-за того, что на секунду вообще допустила подозрение.

— Я сделала копию, — сказала она.

Андрей повернулся к ней.

Ева не уточнила, где находится лист.

Рогов кивнул.

— Хорошо. Зарегистрируйте в журнале.

— Сейчас.

Она открыла журнал и записала номер документа.

Теперь всё было официально.

Почти.

Только место хранения указала:

Рабочая папка Е. Соколовой.

Не сумка.

— Что ещё нашли? — спросил Рогов.

Андрей показал отсутствие отдельного ночного распоряжения.

— Перенос проводился по устному решению.

— Моему, — сказал Алексей Михайлович. — В экстренных ситуациях это допускается с последующим оформлением.

— Последующее оформление есть?

— Акт и запись службы безопасности.

— Запись сохранилась? — спросила Ева.

— Должна быть.

Тимур проверил.

Файл существовал.

Но не открывался.

Повреждённый источник.

— Конечно, — пробормотала Ева.

Рогов вздохнул.

— Добавляем в восстановление.

— Вы не помните, кто находился на переносе? — спросил Андрей.

— Сергей Олегович. Зорин. Двое сотрудников охраны. Илья приехал позже.

— Насколько позже? — спросила Ева.

Рогов посмотрел на него.

— Около трёх.

— В акте время 02:18.

— Я приехал в 02:47, — сказал Илья.

— Откуда?

— Из дома.

— Кто подтвердит?

— Никто.

— Снова.

Он холодно посмотрел на неё.

— Я жил один.

— Но Андрей мог знать.

— Андрей тогда находился в другом городе.

— Ты уверен?

— Да.

— Откуда?

— Мы разговаривали.

Ева перевела взгляд на Андрея.

Он спокойно ел.

— Подтверждаешь?

— Разговаривали.

— В хороших отношениях?

— Нет.

Ответили одновременно.

Кира закрыла глаза.

— Они даже не стараются менять сценарий.

Андрей поставил вилку.

— Мы могли разговаривать и не быть в хороших отношениях.

— О чём?

— Не относится к делу.

— Всё относится.

— Ева, — остановил Рогов. — Сегодня проверяем документы, не семейные разговоры.

Он повернулся к Илье.

— Но Ларину нужно передать сведения о звонке.

— Хорошо.

— И если у Андрея сохранились данные, он тоже предоставит.

Андрей кивнул.

— Предоставлю.

Илья посмотрел на него с холодным недоверием.

— Какие именно?

— Те, которые подтверждают время.

— Не редактированные?

— В отличие от твоих журналов.

— Мои журналы редактировал не я.

— Это ещё не доказано.

— Хватит, — сказал Рогов.

Братья отвернулись друг от друга.

Но Ева заметила: под столом Андрей коротко коснулся носком ботинка ножки стула Ильи.

Один раз.

Илья перестал спорить.

Возможно, случайность.

Возможно, сигнал.

После обеда они нашли ещё четыре упоминания ключа.

Во всех документах он назывался по-разному:

ключ предварительной атрибуции;

тестовый носитель 0;

корневой профиль;

карта временного субъекта.

— Поэтому поиск по одному названию ничего не показывал, — сказала Ева.

— Кто-то специально использовал разные формулировки, — ответил Андрей.

— Или документы составляли разные люди.

— Да.

— Не произноси.

— Я сказал «да».

— Но подумал.

Он улыбнулся.

Кира ушла помогать Маше, оставив дверь читальной комнаты открытой. Формально они всё ещё находились под наблюдением камеры.

Микрофон отключили.

По крайней мере, Рогов сказал, что отключили.

— Ты вчера говорил правду? — спросила Ева.

Андрей не поднял головы.

— О чём?

— О чувствах.

— Да.

— И сегодня ведёшь себя так, будто ничего не произошло.

Он положил лист на стол.

— Ты сказала, что тебе нужно подумать.

— Да.

— Я не хочу давить.

— Можно хотя бы не делать вид, что разговора не было.

— Хорошо.

— Опять.

— Как нужно?

Ева не знала.

Она ожидала, что после признания Андрей станет другим.

Более неловким.

Более внимательным.

Или, наоборот, будет избегать её.

Но он просто работал рядом.

Приносил чай.

Пододвигал документы.

Иногда смотрел чуть дольше.

И ждал.

— Не знаю, — призналась она.

— Тогда продолжим как раньше.

— Раньше ты тоже был рядом каждый день.

— Значит, мне удобно.

— Столы?

— В этот раз человек.

Ева замерла.

Андрей продолжил просматривать документ, но уши снова слегка покраснели.

— Ты специально говоришь такие вещи и сразу делаешь вид, что работаешь?

— Это защитный механизм.

— От чего?

— От твоего взгляда.

— Какого?

Он поднял глаза.

— Вот такого.

Несколько секунд они молчали.

Ева первой отвернулась к документам.

— Нашла ещё один акт.

— Очень вовремя.

— Ты жалуешься?

— Спасаюсь.

В новом акте ключ передавали на уничтожение.

В строке получателя стояла фамилия администратора Зорина.

Илья поставил подпись как технический свидетель.

— Он присутствовал при передаче, — сказала Ева.

— Да.

— Но говорил, что приехал только на перенос архива.

— Передача на уничтожение была утром.

— Он видел карточку?

— Должен был.

— Почему потом говорил, что не встречал такие носители?

— Хороший вопрос.

Ева сделала копию.

— Отнесём Рогову.

— Да.

— Ты даже не пытаешься оправдать.

— Факт указывает на Илью.

— Ты рад?

— Нет.

— Но специально оставляешь все стрелки на нём.

Андрей посмотрел на открытую дверь.

— Сейчас так безопаснее.

— Для кого?

— Для расследования.

— Неправда.

— Ева.

— Что?

— Не заставляй отвечать здесь.

Она поняла.

Камера.

Даже без микрофона кто-то мог видеть движения губ.

— Тогда вечером.

— Хорошо.

— Это будет ещё одна встреча каждый день?

— Ты жалуешься?

— Пока нет.

— Тогда вечером.

Рогов прочитал акт уничтожения и сразу вызвал Илью.

Тот пришёл вместе с Машей.

— Ты присутствовал при передаче ключа Зорину? — спросил Алексей Михайлович.

Илья посмотрел на документ.

— Да.

— Почему раньше не сказал?

— Не помнил конкретный носитель.

— Здесь твоя подпись.

— Я подписывал десятки актов.

— Чёрных карточек с цифрой ноль было много?

Илья замолчал.

— Нет.

— Тогда объяснение слабое.

— Согласен.

Рогов нахмурился.

— Опять.

— Что?

— Ты снова соглашаешься там, где должен объяснять.

— Я не помню.

— Три года назад тебе передали архив Крылова. Ты встречался с ним в ночь исчезновения. Через несколько дней участвовал в передаче ключа, о котором он предупреждал. Потом устройство, связанное со всем этим, закрепили за тобой.

Голос Алексея Михайловича оставался спокойным.

Но сомнение уже нельзя было не заметить.

— Я понимаю, как это выглядит, — сказал Илья.

— Тогда помоги понять, как было.

— Зорин принёс запечатанный контейнер. Я проверил маркировку и подписал, что пломба не повреждена.

— Открывали при тебе?

— Нет.

— Но в акте указана карточка.

— Список находился снаружи.

— Куда Зорин её унёс?

— В помещение для утилизации.

— Ты пошёл с ним?

— Нет.

— Почему?

— Меня вызвали к другому оборудованию.

— Кто?

Илья задумался.

— Сергей Олегович.

Тот стоял у стеклянной перегородки.

— Не помню, — сказал он.

— Можно проверить журнал, — предложил Илья.

Тимур открыл данные.

В нужное время 214-3 получила запрос из NAK-01.

Илья действительно находился у другой станции.

— Значит, ушёл, — сказала Маша.

— А Зорин остался с ключом один, — добавил Рогов.

— Вместе с сотрудником безопасности, — сказал Илья.

— Имя?

— Должно быть в журнале.

Поле оказалось пустым.

— Удалено, — сказал Тимур.

Ева посмотрела на Илью.

Он снова давал объяснение, которое невозможно проверить полностью.

Каждый раз находился документ, подтверждавший половину.

Вторая половина исчезала.

— Зорин мог сохранить карточку, — сказала она.

— Мог, — ответил Илья.

— И передать тебе позже.

— Не передавал.

— Доказать?

— Нет.

Рогов закрыл акт.

— До завершения проверки ты больше не работаешь даже с бумажными материалами без постоянного присутствия сотрудника.

— Уже работаю с Машей.

— Она иногда выходит.

— Тогда буду ждать.

— Илья.

— Что?

— Ты понимаешь, насколько серьёзно всё стало?

Он посмотрел на Алексея Михайловича.

— Да.

— Не похоже.

— Что хотите увидеть? Страх?

— Честную реакцию.

Илья провёл рукой по волосам.

— Я злюсь. Потому что три года пытался сохранить остатки системы, а теперь каждый документ выглядит так, будто я сам строил схему.

— Возможно, так и было, — сказала Ева.

Он резко повернулся.

— Ты серьёзно считаешь, что я создал нулевой профиль, подложил карту Андрею, выбрал тебя свидетелем, подготовил финансовое преступление и подстроил собственное обвинение?

— Я считаю, что ты мог участвовать в части.

— В какой?

— В сокрытии исчезновения Крылова.

Наступила тишина.

Андрей стоял у двери.

Ева увидела, как он напрягся.

Но не вмешался.

Наоборот, холодно произнёс:

— Она имеет право так думать.

Илья посмотрел на него.

— Конечно. Ты же сделал всё, чтобы она так думала.

— Я показал факты.

— Выбрал удобные.

— В отличие от тебя, который скрывал все.

— Ты забрал архив и исчез.

— По просьбе Крылова.

— А меня оставил разбираться с системой.

— Ты сам остался.

— Потому что кто-то должен был исправить твой доступ.

— Ты всегда находишь техническое объяснение своему присутствию.

— А ты — романтическое объяснение слежке за Евой.

— Хватит, — резко сказал Рогов.

Андрей и Илья замолчали.

Ева почувствовала, как щеки становятся горячими.

Кира тихо втянула воздух.

Маша уставилась в блокнот.

— Личные отношения не обсуждаем в отделе, — продолжил Алексей Михайлович.

— Это он начал, — сказал Андрей.

— Тебе пять лет? — спросил Илья.

— Ты ведёшь себя как старший брат только когда удобно.

— А ты как младший постоянно создаёшь проблемы и ждёшь, что остальные исправят.

Слова звучали зло.

Но Ева уже видела слишком многое.

Илья не ударил по самому болезненному.

Андрей не произнёс ничего, что могло бы окончательно разрушить брата.

Они ругались внутри безопасных границ.

Как люди, которые заранее знали, куда нельзя заходить.

Рогов этого не заметил.

Или решил, что семейные конфликты не относятся к делу.

— Илья, возвращайся к Маше, — сказал он. — Андрей остаётся с Евой. Все найденные документы сразу передаются мне.

— Очень разумное распределение, — произнёс Илья.

— Это распоряжение.

— Конечно.

Он вышел.

Перед дверью на секунду встретился взглядом с Андреем.

Коротко.

Холодно.

А потом слегка опустил глаза на сумку Евы.

Андрей едва заметно качнул головой.

Ева увидела.

Документ с подписью.

Они оба знали, что копия находится у неё.

Откуда Илья мог знать?

Кира?

Камера?

Или Андрей успел сообщить?

Вечером цифровая копия акта изменилась.

Ева заметила случайно.

Она уже собиралась уходить, когда решила ещё раз проверить номер документа в журнале.

Открыла скан.

Время ночного переноса осталось прежним.

Список материалов тоже.

Но в строке:

Материалы получены лично

теперь стояла другая подпись.

Не Рогова.

Короткие инициалы:

И. А.

Ева замерла.

— Андрей.

Он подошёл.

— Что?

Она показала экран.

— Утром здесь была подпись Рогова.

— Уверена?

— Да.

— Копия?

Ева достала из сумки сложенный лист.

Развернула.

На бумаге оставалась маленькая странная подпись Алексея Михайловича.

— Цифровой файл заменили, — сказала она.

— Или обновили после проверки.

— На инициалы Ильи?

Андрей увеличил свойства.

Последнее изменение произошло десять минут назад.

Источник:

214-3.

— Снова его станция, — прошептала Ева.

— Он физически не имеет доступа.

— Но цифровая копия утверждает, что именно Илья получил ключ ночью.

— А бумажная — что Рогов.

— Кто-то меняет документ, чтобы обвинить Илью.

— Возможно.

Ева посмотрела на него.

На этот раз Андрей не улыбнулся.

— Ты знал, что файл изменится?

— Предполагал.

— Поэтому заставил взять бумажную копию.

— Не заставил.

— Подтолкнул.

— Да.

— Откуда знал?

Он посмотрел на открытую дверь читальной комнаты.

В коридоре проходили сотрудники.

— Не здесь.

— Ты снова скрываешь.

— Сейчас важнее сохранить лист.

— Покажем Рогову.

Андрей задержал её руку.

Не сильно.

Только коснулся пальцами запястья рядом с пластырем.

— Подожди.

— Почему?

— Если система подменила подпись на Илью, она ждёт, что документ официально войдёт в расследование.

— Но Рогов видел бумажный оригинал.

— И Ларин уже проверяет подпись.

— Значит, всё равно узнают.

— Да. Но эта копия должна остаться вне системы.

Ева посмотрела на его руку.

Андрей сразу отпустил.

— Ты хочешь спрятать улику от Рогова?

— Сохранить независимый экземпляр.

— Он сам разрешил сделать копию.

— Поэтому лист безопасен у тебя.

— Ты доверяешь Рогову?

— Да.

— Тогда почему не отдать?

Андрей помолчал.

— Потому что пока все документы хранятся в одном месте, человек, который их меняет, контролирует историю.

— А моя сумка надёжнее архива?

— Пока никто не знает, что лист там.

Ева вспомнила взгляд Ильи.

— Он знает.

— Не уверен.

— Посмотрел на сумку. Ты покачал головой.

Андрей замер.

— Я предупреждал его не подходить.

— Когда?

— Взглядом.

— Вы отлично понимаете друг друга для людей, которые ненавидят.

— Мы выросли вместе.

— И снова.

Она сложила лист.

— Я сохраню. Но утром покажу Рогову цифровое изменение.

— Правильно.

— Ты не будешь спорить?

— Нет.

— Потому что Алексей Михайлович хороший руководитель?

— Да.

— И не причастен?

Андрей посмотрел ей в глаза.

— У нас нет оснований подозревать его.

Ева почувствовала облегчение.

— Тогда документ просто использовали, чтобы подставить Илью.

— Похоже.

— Ты снова переводишь на систему.

— Потому что изменение пришло через копию 214-3.

— Или настоящий Илья изменил.

— Он находился с Машей.

— Мог подготовить заранее.

— Мог.

— Ты всё ещё не защищаешь его.

— Я даю тебе думать самой.

Ева убрала лист глубже в сумку.

Между блокнотом и детской запиской Андрея.

Два бумажных следа.

Один рассказывал о прошлом человека, которому она начинала доверять.

Другой — о ночи исчезновения человека, которого никто не смог найти.

— Пойдём, — сказал Андрей. — Я провожу.

— По временной договорённости?

— По личной.

Ева посмотрела на него.

— Ты обещал не давить.

— Предложение проводить не требует ответа на признание.

— Удобно.

— Практично.

— Семейное.

Они вышли из читальной комнаты.

У двери стоял Илья.

Без телефона.

Без доступа.

Под наблюдением Маши, которая разговаривала со Стасом в нескольких метрах.

— Уже уходите? — спросил он.

— Да, — ответила Ева.

Его взгляд снова остановился на сумке.

— Нашли что-то?

— Документ изменили.

— Какой?

— Акт ночной передачи.

На лице Ильи ничего не появилось.

— Чья подпись теперь?

Ева насторожилась.

— Откуда знаешь, что изменилась подпись?

Он понял ошибку.

— Ты сказала «документ изменили». Подпись — самое очевидное поле.

— Конечно.

— Чья?

— Твоя.

Илья медленно выдохнул.

— Предсказуемо.

— Ты не удивлён.

— После последних дней?

Андрей холодно сказал:

— Может, перестанешь делать вид, что всё происходит без твоего участия?

— Может, перестанешь приносить Еве документы, которые сам же меняешь?

— У меня нет доступа к архиву.

— У тебя нет официального доступа.

— В отличие от тебя.

— Меня отстранили.

— Слишком поздно.

— Вы закончили? — спросила Ева.

Оба посмотрели на неё.

— Пока, — сказал Илья.

— Не подходи к ней сегодня, — произнёс Андрей.

Илья усмехнулся.

— Ты теперь решаешь?

— Она хранит независимую копию.

Ева резко повернулась.

— Андрей!

Он понял, что сказал лишнее.

Илья посмотрел на сумку.

Теперь уже открыто.

— Бумажную?

Ева молчала.

— Хорошо, — произнёс он. — Не отдавай никому.

— Даже Рогову? — спросила она.

Илья перевёл взгляд на дверь его кабинета.

— Рогову можно показать. Но не оставляй единственный экземпляр.

— Почему?

— Потому что бумага — единственное, что профиль пока не умеет менять удалённо.

Андрей сказал то же самое.

Почти дословно.

— Вы обсуждали этот документ? — спросила Ева.

— Нет, — одновременно ответили братья.

Маша посмотрела на них.

— Мне записать синхронность?

— Не нужно, — сказал Илья.

— Запиши, — сказал Андрей.

Они снова посмотрели друг на друга с холодом.

Но Ева уже видела не ненависть.

Она видела спектакль.

Пока не понимала, ради чего он разыгрывался.

— Уходим, — сказала она.

Андрей открыл дверь.

Илья остался в отделе.

Перед тем как выйти, Ева обернулась.

Рогов стоял за стеклом своего кабинета и разговаривал с Лариным. Увидев её, поднял руку в знак прощания.

Спокойный.

Открытый.

Надёжный.

Человек, который сам предложил проверить собственную подпись.

Ева ответила ему и вышла.

У общежития Андрей остановился.

— Лист спрячь не в комнате.

— Почему?

— Учётная запись Крылова уже запрашивала доступ.

— Куда тогда?

— В место без электронного журнала.

— Таких почти нет.

— У Виктора Сергеевича есть сейф для учебных вещественных доказательств.

— Предлагаешь отдать преподавателю документ из расследования?

— Попросить хранить запечатанный конверт. Без содержимого.

— Рогов должен знать.

— Скажи ему утром.

Ева посмотрела на сумку.

— Это просто копия.

— Теперь нет.

— Почему?

— Потому что оригинал в цифровой системе уже другой.

— Бумажный акт остаётся в архиве.

Андрей молчал.

Ева поняла.

— Думаешь, утром он тоже исчезнет?

— Думаю, нужно проверить.

— Ты можешь посмотреть камеры.

— Могу.

— Сделаешь?

— Да.

— Ночью?

— Да.

— Вместе с Ильёй?

Он сразу закрылся.

— Нет.

— Ты опять лжёшь.

— Я буду работать один.

— А он?

— Отстранён.

— Это не мешает вам общаться.

— Мы не общаемся.

— Вы одновременно поняли, что нужно сохранить бумажную копию.

— Это очевидно.

— Для Рогова тоже?

— Он сказал проверять бумагу.

— Но не прятать.

Андрей посмотрел на окна общежития.

— Алексей Михайлович действует официально. И правильно. Но официальные действия видит система.

— А ваши с Ильёй — нет?

Он помолчал.

— Не все.

Ева сделала шаг ближе.

— Вы работаете вместе?

— Нет.

— Андрей.

— Я не могу ответить.

— Значит, да.

— Значит, всё сложнее, чем кажется.

— Ненавижу эту фразу.

— Знаю.

— И не хочу, чтобы признание влияло на расследование.

— Не должно.

— Тогда не используй чувства, чтобы я перестала задавать вопросы.

Андрей резко посмотрел на неё.

— Я никогда этого не сделаю.

Ответ прозвучал твёрдо.

Почти болезненно.

— Хорошо, — сказала Ева. — Тогда завтра расскажешь, откуда знал, что документ изменят.

— Постараюсь.

— Нет.

Она повторила голосом Рогова:

— Не постараешься. Сделаешь.

Андрей улыбнулся.

— Ты проводишь слишком много времени в отделе.

— А ты слишком много рядом со мной.

— Жалоба?

Ева посмотрела на него.

— Пока нет.

Его улыбка стала теплее.

— Спокойной ночи.

— Ты останешься, пока я не зайду?

— Да.

— Даже не делаешь вид.

— После признания стало проще.

— Для кого?

— Для меня.

Ева вошла в общежитие.

Приложила пропуск.

Поднялась на первый пролёт и достала телефон.

Я зашла.

Ответ пришёл сразу:

Вижу.

Она посмотрела через окно лестницы.

Андрей стоял у входа.

Телефон в его руке загорелся ещё раз.

Он прочитал новое сообщение.

Лицо стало серьёзным.

Затем быстро набрал ответ.

Ева не могла видеть адресата.

Но в это же мгновение её телефон получил уведомление из университетской системы.

Документ № 04-17 обновлён.

Тот самый акт.

Она открыла сведения.

Теперь в цифровой версии не было ни подписи Рогова, ни инициалов Ильи.

Строка:

Материалы получены лично

оказалась пустой.

Ниже появилась отметка:

Первоначальный экземпляр отсутствует.

Ева замерла.

В сумке зашуршала бумага.

Она достала копию.

Подпись Рогова оставалась на месте.

На обратной стороне листа, которой раньше никто не рассматривал внимательно, проступала слабая карандашная линия.

Будто кто-то писал на документе, лежавшем сверху.

Ева поднесла лист к свету.

Удалось различить несколько слов:

Ключ не уничтожен.

Ниже:

Передан И.А. по личному распоряжению.

Ева перечитала инициалы.

Илья Александрович.

Все следы снова вели к нему.

Внизу находилась ещё одна короткая приписка:

А.М. уверен, что это временно.

Алексей Михайлович.

Рогов верил Илье.

Передал ему ключ, чтобы тот временно сохранил опасный носитель.

Илья сохранил его три года.

А затем карточка оказалась у Андрея.

Ева посмотрела через окно.

На улице уже никого не было.

Андрей ушёл.

Телефон завибрировал.

Сообщение от него:

Не звони Илье сегодня.

Следом:

Он уже понял, что ты нашла приписку.

И последнее:

Теперь ему придётся решить, кого защищать — себя или тебя.